Голдштейн - это особый вид проблем

Персиваль Грейвс не понимает такого энтузиазма, как украсить отдел и отлынивать от работы. Нарядить елку — каждый первый готов предложить, как это сделать. Разработать план действий по поимке вора магических ингредиентов — все молча смотрят на свои руки, ноги и остальные части тела. Грейвс понял, что потерял их, когда до Рождества оставалось две недели, а в отделе стали появляться елки. И украшения. Много украшений. Он предупредил всех сразу, что у преступников нет праздников и, если они хотят и дальше тут работать, то стоит это не забывать. После этого их пыл поубавился, даже известие о разрешении Пиквери, отправляющейся на праздники к родственникам, в Саванну, устроить небольшую вечеринку прямо в конгрессе воспринялось очень сдержанно и спокойно. За пять дней до праздника, Грейвс вышел из своего кабинета и тяжело вздохнул: посреди отдела стояла огромная елка, чья макушка едва упиралась в потолок и светилась от обилия украшений так, что дольше, чем пару секунд на нее смотреть действительно сложно. Насколько он знал, это была пятая ель в их отделе — четыре другие были расставлены по углам и не отличались более скромными «нарядами». Двигаясь дальше, Персиваль прошел всего пару метров, когда в него кто-то врезался. Пару раз моргнув, он увидел херувимчика. На его светлых волосах была красная шапка с белым помпоном, а в руках — небольшая позолоченная труба. Подмигнув Грейвсу и радостно смеясь, он тут же полетел к потолку к другим своим друзьям, начиная дудеть очередной рождественский гимн. Мужчина слегка нахмурился и сделал вид, что ничего необычного не увидел. Ведь, на самом деле могло быть и хуже. Как, например то, что, не успев сделать и двух шагов, директор отдела магического правопорядка тут же увидел перед собой Куинни Голдштейн. — Добрый день, мистер Грейвс, — поворковала она, становясь напротив него. — Добрый, мисс Голдштейн, — ответил он и снова тронулся. Девушка, явно не собираясь заканчивать их разговор, пошла перед ним, спиной к дороге, не видя препятствия впереди. — Мистер Грейвс, вы остались одним из последних, кто еще не выбрал, кому будет дарить свой тайный подарок. Мужчина вопросительно изогнул бровь и все же хотел обойти девушку, но та была настроена решительно и опередила его маневр, все еще идя лицом к нему. — Это будет не совсем честно, если кто-то останется без подарка на это Рождество, — продолжала Куинни, держа в руках небольшой рождественский носок, чьи иллюстрации, как олени и зайцы, прыгали по всей его поверхности. — Вы ведь тоже так считаете? Персиваль положил свои ладони ей на плечи и мгновенно остановил младшую Голдштейн, которая через секунду могла врезаться спиной в один из углов стоящего позади нее стола. — Спасибо, сэр, — произнесла она, радостно улыбаясь. — Итак? — Мистер Грейвс, сэр, я… Куинни? — произнесла Тина, подходя к ним и удивленно смотря на сестру, пока ее взгляд не опустился на носок. Девушка нахмурилась и, стараясь незаметно, покачала головой. Они уже не раз на этой неделе обсуждали причастность директора отдела магического правопорядка к ее затее о «тайном Санте», где каждый должен тянуть записку, на котором написано имя того, кому вы должны купить и незаметно, ведь вы Санта-Клаус, подарить подарок. Порпентина была против вовлечения в это своего начальника, на что младшая Голдштейн посчитала это несправедливо, ведь ему подарят подарок, тогда и он должен. Все должно быть честно. Грейвс тяжело вздыхает и машет рукой над носком. Через секунду оттуда вылетает небольшая записка, сложенная пополам. Он ее ловит и тут же кладет в карман жилетки. Куинни довольно улыбается и смотрит на него в ожидании. Тина переводит взгляд с девушки на мужчину и назад в абсолютном молчании. Это длится около минуты, пока приятный женский голосок не произносит: — Вы не посмотрите, сэр? — Я могу это сделать и у себя в кабинете, верно, мисс Голдштейн? — говорит Персиваль и в его голосе читается небольшая насмешка над ней. Тина опускает глаза, понимая, что ее сестру раскусили. — Ну да, но… — начинает Куинни, когда ее под руку берет старшая Голдштейн и с извинениями почти утаскивает ее от начальника. Грейвс провожает их легкой усмешкой и идет дальше, пока девушки начинают спор. — Мы договорились же! — Это ты так решила. Эх, интересно, кто ему достался. Тина прослеживает за взглядом сестры, который упирается в спину удаляющегося Грейвса. — Я знаю почти всех! Ну, ничего. Уверена, что смогу угадать, кому он сделал подарок, — говорит Куинни и Порпентина не успевает повернуть голову, чтобы посмотреть на нее, когда девушки уже и след простыл. Вернувшись в свой кабинет, Персиваль садится за стол и собирается проверить какие-то документы, когда чувствует, что что-то почти жжет карман его жилета. Достав оттуда небольшой листок, он разворачивает и читает имя, выведенное красивым почерком. — Интересно, — раздается по комнате мужской голос. За два дня до Рождества, они сидят в засаде у «Слепой Свиньи». К ним поступила информация, что Гнарлак снова занимается темными делишками и именно сегодня состоится очень крупная сделка между гоблином и контрабандистами. Грейвс берет с собой на задание Райта, Картера и Голдштейн. Они с Тиной располагаются всего в нескольких метрах от заведения в самом начале улицы, двое других — в самом конце. Погода на удивление холодная и он кутается в свое пальто. Однако не только зимний ветер морозит его. Вот уже который раз он чувствует на себе чей-то взгляд, словно кто-то следит за каждым его движением, за каждой эмоцией, изучая их. Персиваль резко оборачивается, но, как и всегда, никого не видит. Видимо, у него уже начинает развиваться «мания преследования». Не иначе. Он невольно косится на Тину и замечает ее взгляд на магазине сувениров, на противоположной улице. — Купили уже подарки? — спрашивает Грейвс, выпуская облака пара изо рта. Та кивает несколько секунд, а потом, словно просыпаясь, вопросительно смотрит на него. — Что, сэр? Простите, я задумалась, — переспросила девушка, видя, как он снова закутывается в свое пальто. — Я спросил, купили ли вы уже подарки? — Да. Купила, — отвечает Тина и слегка привирает. На самом деле подарок для Куинни уже давно лежал у нее в ящике стола, дожидаясь праздника, а вот подарок «тайного Санты» она никак не могла найти. Проблема заключалась в том, что ей выпал такой человек, у которого и так все есть. Или не все? Голдштейн тоже хочет спросить все ли у него готово к праздникам, но тут появились клиенты Гнарлака. В канун Рождества сотрудники конгресса украсили все помещения и даже камеры для задержанных, посчитав, что гоблину и остальным контрабандистам, которых оставили здесь на все праздники, будет не так скучно. В отделе магического правопорядка же появилось еще больше херувимчиков: к музыкантам прибавились те, кто раскидывает магический снег из маленьких сумочек, расположенных на их поясах, и те, кто в руках держали веточки омелы, появляющиеся с ними, как все считали, в самые подходящие моменты. Они не стеснялись и не боялись никого, даже директора отдела, врезаясь в него и только весело смеясь на его усталый взгляд. Грейвс начинал подозревать, что идея с ними принадлежит младшей сестре Голдштейн, ну или, определенно, ее дальнему родственнику. Проходя мимо самой главной елки, он замечает, что на ней появились сосульки, переливающиеся разными цветами, стоит только прикоснуться к ним. Добравшись до своего кабинета через многочисленные поздравления, рождественские подпевки и остальной шум, Персиваль закрывает дверь и, обернувшись, видит на своем столе небольшой сверток. Он подходит ближе, сжав рукоятку палочки в кармане жилета, готовый ко всему, но через секунду отпускает ее и берет сверток в руки. Развернув красно-зеленую обертку, Грейвс обнаруживает синий шарф из приятной на ощупь ткани и записку, написанную красивым почерком: «С Рождеством, мистер Грейвс». На его лице появляется едва заметная улыбка. Тем временем Тина нервно поправляет свою прическу. Пятый раз за последние три минуты. Она нервно расхаживает у самого входа в отдел и иногда поглядывает в сторону своего стола. До Рождества остаются считанные минуты и почти все получили свои подарки от «тайного Санты»: Куинни обнаружила на своем рабочем месте милую шляпку с пером какой-то неизвестной ей птицы, Райту подарили магическую записную книжку, о которой он давно мечтал, Брукс получил свитер с изображением милого снеговика, Абернати — красивую цепочку для карманных часов, а Картер — новое издание справочника по магическим войнам. Адамс заимел прекрасное перо, пока Коннор, решивший отмечать праздник на работе и в отделе магического правопорядка, потому что такой красоты ни разу не видел, хвастался запонками с его инициалами, явно сделанными на заказ. Все веселились и купались в праздничной атмосфере, кроме Порпентины. Она все еще косилась на свой стол и тяжело вздыхала, чувствуя, что ее «тайный Санта» совсем о ней забыл. От дурных мыслей ее отвлекла Куинни, отдавая фужер с дымящейся жидкостью, по всей видимости, коктейлем, и почти вытолкала ее в сторону елки. В это же время из своего кабинета вышел Грейвс, которого подхватил Джордж, вручая ему бокал с огневиски и подталкивая к остальным. Часы, висевшие на одной из стен, уже отчитывали последнюю минуту этого дня, когда Тина снова посмотрела на свой стол. Пусто. — Десять! Девять! Восемь! — закричал народ, подгоняя стрелки вперед. Она перевела взгляд на сестру и улыбнулась, видя ее раскрасневшееся, но счастливое лицо. — Шесть! Пять! Четыре! Грейвс вспоминает о шарфе, и уголки его губ слегка поднимаются вверх. — Три! Два! Один! Еще секунду и с потолка отдела посыпались хлопья снега. — С Рождеством! — послышались поздравления и радостный смех, после чего волшебники стали обниматься друг с другом. Коннор изрядно подмял ребра Персивалю, хотя в этот раз он на него и не в обиде. Посмотрев в сторону елки, он заметил Порпентину и, встретившись с ней взглядом, поднял бокал вверх, поздравляя. Девушка последовала его примеру и кивнула, улыбаясь и что-то говоря сестре. Херувимчики, летавшие у них над головами, сбились в несколько кучек и тут же запели праздничные, и не только, песенки. Волшебники помогали им: кто-то, кто знал слова, начал подпевать, кто-то танцевать, заражая рождественской атмосферой всех. Куинни же решила вернуться к себе в департамент и поздравить тех, кто не пришел сюда. Тина поддержала сестру, и они почти покинули отдел магического правопорядка, когда старшая Голдштейн заметила что-то на своем столе. Подойдя к нему, она увидела бархатную коробочку с прикрепленной к ней запиской. «С Рождеством, Порпентина Голдштейн». Улыбаясь, девушка тут же ее раскрыла и достала золотой медальон на длинной цепочке. Глаза тут же загорелись удивлением и радостью. Подскочившая к ней Куинни стала рассматривать подарок, начиная гадать, кто мог подарить ее сестре такую роскошь, не обращая внимания, как в нескольких метрах от них стоит и наблюдает за этим пара темно-карих глазах, ощущая ни с чем не сравнимое чувство счастья внутри. — Красивый подарок, Перси, — говорит Коннор, подходя к нему и видя всю эту картину. — Не понимаю о чем ты, Джорджи, — отвечает ему Грейвс и медленно уходит в сторону своего кабинета. — Я тебе говорил, что у меня есть огневиски пятнадцатилетней выдержки? — Ну, конечно, — произносит директор отдела магического транспорта, любуясь девичьей радостью, но через секунду переводит взгляд в сторону друга — Подожди, нет! И ты все это время молчал? У тебя нет совести, Перси! Коннор спешно пытается догнать его, на ходу принимая и сам поздравляя окружающих. Тина еще не раз увидит на Грейвсе синий шарф. А он всегда будет замечать на ее красивой шее длинную цепочку и, свисающий с нее, медальон.