Голдштейн - это особый вид проблем

Серафина Пиквери устало потирает лоб своей ладонью, и закрывает глаза. Джефферсон монотонно рассказывает про делишки Грин-де-Вальда в Европе, словно это не самый сильный и жестокий волшебник этого века, а простая лекция о вреде применения палочки в присутствии не-магов. Госпожа президент понимает, насколько это важно, однако глаза сами закрываются от тяжести последних дней. Она медленно моргает и снова видит Питера Джефферсона. Будучи внуком бывшего президента МАКУСА и сыном бывшего директора отдела магического правопорядка, он не построил настолько уж блестящую карьеру, как его родственники. Будучи президентом отдела международного магического сотрудничества, он все чаще бросал на всех разочарованные взгляды, словно говоря, что ему тут не место и что он бы занялся чем угодно, лишь бы не быть тут. Женщина замечает это и сейчас, видя усталые вздохи между нудными репликами об опасности и объединении всего магического мира. Это не воодушевляет ни его, ни присутствующих здесь, впадающих в такую же тоску и меланхолию. Серафина переводит взгляд на остальных и видит Грейвса. Он внимательно смотрит на оратора, но женщина готова поспорить, что его мысли далеки от проблем магического мира и усыпляющего голоса коллеги. Они кружат сейчас около Голдштейн и гадают: что на этот раз вытворит девчонка и как ему снова оправдать ее. Пиквери уже привыкла и старается не обращать внимания на то, как он прикрывает свою подопечную, рассчитывая на что? Что мужчина, наконец, начнет действовать? Или решит, что пора с этим заканчивать и снова становиться абсолютно безразличным ко всему? Ей, если честно, почти все равно. Почти, не считая спора с самой собой, что со своими чувствами будет делать директор отдела магического правопорядка и ее правая рука. Пока чаша весов не склоняется ни в одну из сторон, но она уверена, что скоро все изменится. Рядом с Персивалем сидит Коннор, и он не делает вид, что ему уж очень интересно слушать доклад. Нет. Мужчина протяжно зевает, прикрывая рот узкой, для своего пола, ладонью и иногда что-то шепчет Грейвсу. Ей бы следовало его уволить, но стоит признаться, что Джордж потрясающе обаятелен. Не занимай она такой высокий пост, и не будь замужем, Пиквери определенно закрутила бы с ним роман, понимая, что он ни к чему не приведет. Тогда зачем, спрашивается? Чтобы почувствовать всю силу его страстной натуры. Женщина задавала себе вопрос, как он мог подружиться с Грейвсом и ответ как-то пришел сам собой — противоположности притягиваются. Можно, конечно, посчитать, что в глубине своей души и Персиваль такой же взбалмошный и безрассудный, но она знала его еще с Ильверморни, поэтому эта отговорка не работает тут. Коннор замечает ее взгляд на себе и сразу выпрямляет спину и поправляет пиджак, что-то шепча Персивалю. И ей почему-то становится обидно. Не потому, что он шепчет что-то не ей, а потому что все страшатся Серафину, будто она ходячее пламя или Грин-де-Вальд, но только в женском обличии. Конечно, для президента иметь репутацию жесткого, но справедливого, а ей хотелось бы верить, что именно такой и является, лидера хорошо, но все чаще она замечает, что хочет вернуться во время своей молодости и побыть сумасбродной девушкой, идя на поводу своих чувств и желаний. И будь сейчас так, то Пиквери просто встала со своего места и подошла к Грейвсу, влепив ему подзатыльник и направляя в сторону его же отдела, что бы он, наконец, признался этому недоразумению по имени Голдштейн в своих чувствах, приглашая в ресторан, а потом и под венец. Джефферсону же госпожа президент дала бы долговременный отпуск куда-нибудь подальше от конгресса и Нью-Йорка, с надеждой на то, что там его голос будет куда бодрее и мысли, разъедаемые годами, отступят в сторону. А после всего этого вцепилась бы в губы Коннора своими и попросила, чтобы время остановилось, пытаясь утолить жажду жизни, страсти и желания. — Госпожа президент? — доносится до нее голос Джефферсона и она вопросительно смотрит на него. — Что вы скажете? Женщина замечает на себе взгляды, чувствуя, что все от нее ждут слов успокоения и готовности ко всему. Как и всегда. Жаль, что Серафина Пиквери всего лишь президент Магического конгресса Соединенных Штатов Америки, а не обыкновенная безумная девчонка, которая просто хочет жить и видеть мир во всех его красках.