Голдштейн - это особый вид проблем

Джордж Коннор с трудом открывает глаза. Веки словно налились свинцом, хотя это было странно: он не помнил, чтобы на днях пил или уж настолько кропотливо работал. Стареет. Белый свет хотел его ослепить, но мужчина успел закрыть глаза, успев заметить фигуру Грейвса, болтающего с кем-то в белом одеянии. Целитель? Что тут случилось? Следующая попытка посмотреть на мир увенчалась бОльшим успехом: он смог рассмотреть не только друга, но и Тину Голдштейн, печально опустившую голову и, по всей видимости, выслушивая очередную нотацию от начальника. «Эх, Перси, только не говори, что мне придется учить тебя еще и с девушками флиртовать!», — пронеслось в голове у Джорджа, снова прикрывая веки и чувствуя неотвратимое желание подойти к этой парочке и решить все за них буквально минуты за две. — Мистер Коннор, — позвал его приятный голосок. — Тиночка, — произнес он нежно, увидев девушку в белом свете, похожую на ангела и, заметив, как его друг недовольно нахмурился, услышав уменьшительно-ласкательное имя своей подопечной. — Где я? — Вы в лазарете, сэр, — спокойно отвечает она, но в конце голос все-таки слегка дрогнул и ее спина тут же ощущает тяжелый взгляд темно-карих глаз. — Где? — переспрашивает Джордж, и весь его умиротворенный лепет моментально пропадает. Коннор моргает несколько раз, заставляя глаза привыкнуть к яркости света, и понимает, что, черт возьми, Тина права: он лежит на одной из кроватей, стоящих в ряд вдоль стены в огромной комнате, где слишком, слишком и, еще раз, слишком много света. Так, что кажется, будто ты ослеп или умер. — Тиночка. — Да, сэр? — А что я тут делаю? — Ну… Сэр… Вы попали сюда из-за меня, — произносит Голдштейн как можно тише и это не нравится Джорджу. Как и улыбка Грейвса, которую он пытается скрыть, но у него это получается весьма отвратительно. — Из-за вас, Тиночка? — Да, сэр. За пару часов до этого Джордж Коннор шел по коридору, напевая какую-то глупую песенку, прицепившуюся неясно откуда, но уж очень приставучую. Он свернул в сторону отдела магического правопорядка, где и без его визита дел было много. Стоя у стен, десятки мракоборцев скрывались за магическими щитами, пытаясь проследить взглядом за небольшим серо-черным шаром, что бился об их защиту то, увеличивая скорость, то уменьшая, но, никак не желая останавливаться. — Сэр, мы не знаем, что это за заклинание и как его остановить, — выдал Брукс, стоя рядом с Грейвсом. Директор отдела внимательно наблюдает за движением заклинания, проклятия или чем оно там является, находясь за одним из щитов и хмурясь. — Кто привел преступника сюда? — подает он, наконец, голос, стараясь придумать, как остановится сумасшедший шар. — Сэр, это я, — раздается где-то со стороны и все переводят взгляд на Картера. — Я подумал, что у вас и так дел много, чтобы спускаться к камерам и общаться с ним лично. — Зато теперь у меня их нет, — устало говорит Персиваль и потирает переносицу. — У кого-то есть идеи, как остановить неизвестное заклинание, кинутое преступником, которого привел к нам Картер? Весь отдел погрузился в тишину, пока не послышалось: — Да, сэр. И Грейвс тут же узнал этот голос, из-за чего его слегка передернуло. — Слушаю, Тина. — Сэр, я могу… Я могу… — пыталась сказать девушка, пробираясь через коллег к нему. — Я могу попасть в него заклинанием, тем самым нейтрализовав. — Можете? — неуверенно спросил мужчина и все вопросительно посмотрели на девушку. — Вы уверены? — Да, сэр! — чуть ли не крикнула Тина, выпрямляя спину. Вот что-что, а меткость у нее была на удивление прекрасной. Да и реакция редко когда подводила. Грейвс же внимательно, словно пытаясь понять, врет она или нет, смотрел на Голдштейн, гадая, можно ли сделать еще хуже. Решив, что навряд ли, он кивнул. Убрав один из щитов и пропуская Порпентину вперед, все затаились и стали ждать. Крепко сжав палочку в руках, она глубоко вздохнула и, заметив, как шар направляется в ее сторону, выкрикнула нейтрализующее заклинание. Светло-желтый луч вылетел из ее палочки, направляясь к серо-черному шару, и почти достиг его, когда тот изменил траекторию, рванув вверх. Тина, как и все остальные с нескрываемым удивлением наблюдала за этим. — Всем привет! А что вы тут… — спросил Джордж Коннор, остановившись у одного из столов, когда луч попал в его грудь. — Делаете? Через секунду он упал на спину, под испуганный взгляд Голдштейн и всех остальных мракоборцев. Грейвс, ругая самого себя в мыслях, снимает щит, скрывающий его, и направляется в сторону друга. Он подходит к Тине и замечает все тот же пресловутый шар, летящий к ним. Одно движение руки и тот отлетает к противоположной стене, врезаясь в нее. Спустя миг та покрывается плесенью вперемешку с водорослями, идущими по, некогда гладкой, поверхности разводами и выпуклостями. Персиваль лишь хмыкает, подходя к Коннору. — Неплохая работа, Голдштейн, — произносит он, косясь на подчиненную. Та, словно проснувшись от этих слов, идет к нему и обеспокоенно смотрит на тело на полу. — Сэр? — Куда-то все же вы попали, — говорит Грейвс, и легкая усмешка касается его губ, от чего Тине становится еще хуже. — Сэр, я не хотела. — Мистер Грейвс, он жив? — спрашивает кто-то из толпы, тоже не сводя взгляда от директора отдела магического транспорта. — Конечно. Коннора так просто не убить, поверьте мне. Отнесите его в лазарет, — приказал мужчина, спокойно обходя тело друга. — Отличная меткость, мракоборец Голдштейн. — Поэтому именно я, только я, виновата в том, что вы сейчас тут, — заканчивает свой рассказ Тина, боясь смотреть Джорджу в глаза. Мужчина же тяжело вздыхает и, незаметно хитро глядит на нее и на Грейвса, а потом произносит: — Тина, ну что вы за мракоборец! Как можно было такую, как вы, пустить на столь важную работу?! Порпентина, как и ее начальник удивленно смотрят на него. — Это ужасно! А если бы я умер? Чтобы вы сделали, а Тина? Что? — Устроили праздник, — подал голос Грейвс, сжимая кулаки. — Знаете, смотря на вас и на ваши «таланты», я бы мог легко стать мракоборцем, и, поверьте мне, намного лучше вас! — Тина, похоже, мистер Коннор слишком сильно ушиб голову при падении. Не обращайте внимания на его слова. — Не обращать? Да она меня чуть не убила! — Жаль, что «чуть». — Это ужасно! А что, если бы это был не я, а… — Тина, вы свободны, — перебил Персиваль друга, обращаясь к девушке. — Вы поступили правильно, что признали свою вину, а теперь идите работать. — Но сэр… — Вы свободны, — произносит он уже более строго и уверенно смотрит в ее карие глаза и видит в них недоумение и… Благодарность? — Да, сэр. Выздоравливайте, мистер Коннор. Грейвс провожает ее взглядом и слышит: — Не стоит благодарности. Он поворачивается и видит довольную улыбку Джорджа. — Теперь ты для нее герой. Встал на защиту, почти прикрыл собой от злого мистера Коннора! Герой из всех героев! Правда моя репутация из-за этого слегка пострадала, но я скажу, что был не в себе от шока и удара. Да, думаю, что так и сделаю. Директор отдела магического правопорядка тяжело вздыхает и качает головой. — Эх, нужно было идти в мракоборцы! Я неплохой стратег, верно? — Да. Правда, тебя бы убили в первом же экзаменационном бою, но зато по твоему же плану. Джордж хмыкает, но не прекращает улыбаться. — Я чувствую себя купидоном, который соединяет два любящих сердца, давая им все шансы быть вместе. Это так волнительно и прекрасно! — Отдыхай, великовозрастный купидон. Я зайду вечером, — произнес Грейвс и, похлопав его по плечу, медленно пошел к выходу. — Вот посмотришь! Я еще напьюсь на вашей свадьбе. — Я в этом и не сомневаюсь. Когда он ушел, Коннор потянулся и закрыл глаза, напевая свадебную мелодию.