Голдштейн - это особый вид проблем

«Слепая свинья» просто трещала «по швам». Кого здесь только не было и как чесались руки арестовать хотя бы половину из них. Но нельзя. Пока нельзя. Худощавый мужчина с абсолютно белыми волосами сидел в дальнем углу и наблюдал за весельем окружающих, вертя в своих длинных пальцах стакан с темно-коричневой жидкостью, называемой здесь огневиски. Это был Персиваль Грейвс, работающий под прикрытием, чтобы поймать новых клиентов Гнарлака — владельца этого заведения и очень скользкого типа. Была бы его воля, он бы тут всем показал камеры для задержанных в конгрессе, но не всем желаниям суждено сбыться. Пока. Осмотрев полный зал, пьющий и танцующий под незамысловатые песенки местной певицы — гоблинши, он незаметно кивнул мракоборцам, которые тоже работали над этим заданием и разбрелись по разные стороны. Повернувшись, Грейвс потер лоб и снова посмотрел на напиток, как считал, сомнительного качества. Такие операции были довольно частые, да и у Гнарлака они тоже не в первый раз, однако сейчас все омрачал один, но весьма весомый, факт: сегодня был Новый год. Да, праздник, который все хотели отметить дома, в семейном кругу, за кружечкой какао или чего-то покрепче, а не ловить очередных «друзей» гоблина. Он это видел в глазах своих подчиненных и коллег, оставшихся в конгрессе по просьбе госпожи президента. Многие из них привыкли к такому графику, но все равно, где-то внутри все еще теплилась надежда, что в этом году все будет иначе. Персиваль пару раз моргнул и встретился с темно-голубыми глазами, вопросительно смотрящими на него. Рядом с ним сидел невысокий и пузатый мужчина, делающий вид, хоть и очень естественно, что медленно пьет свой напиток. В этом виде сложно было узнать Тину Голдштейн и это радовало ее начальника больше всего. Возможно, в этот раз все получится спокойно и без странных проклятий, которых почти невозможно снять. — Я что-то видела, сэр, — произносит Порпентина, смотря куда-то вправо. Странно было слышать такие привычные слова грубым и низким голосом. — Что? — Они тут! Я их видела. Он проследил за ее взглядом, но ничего не увидел. — Они ушли в ту сторону. Тяжело вздохнув, мужчина встал и медленно, стараясь никого не задеть, направился к тому месту, куда показывала Тина. Краем глаза он замечает, что его подопечная, расталкивая всех своим животом, идет следом. Дойдя до незнакомой им двери, Грейвс кивает на нее и, резко открыв, входит. И тут же оказывается на заднем дворе «Слепой свиньи». Профессиональным взглядом, он быстро осматривает небольшой переулок, но не замечает ничего странного. В ту же секунду его довольно сильно толкают вперед. Повернувшись и держа палочку наготове, мужчина видит перед собой своих мракоборцев. — А вы что тут делаете? — спрашивает Грейвс и недовольно смотрит на них, убирая палочку. — Мы подумали, что вам понадобится наша помощь, — отвечает, вызывающе накрашенная и одетая, женщина, в которую превратился Райт. — Отбой. И в следующий раз будьте внимательны, поняли, Голдштейн? Тина кивает и, с трудом, от непривычки нести такой вес на себе, поворачивается, ворча на саму себя. Как и ее начальник, обвиняя праздники в отсутствии мозгов мракоборцев. Они переступают порог заведения и тут же останавливаются: мимо них пролетел один из постояльцев заведения. Они проследили за ним взглядом. — Э… Сэр, что это? — спрашивает привлекательный мужчина слегка за двадцать, коим стал Картер. Рядом с ними упал еще один. — Мордобой, — спокойно отвечает Грейвс, пальцами пытаясь нащупать палочку в складках огромного плаща. По всему залу стали слышны звуки ударов и видны полеты полупьяных и безумно пьяных завсегдатаев этого заведения. По всей видимости, мужской инстинкт помахать руками стал преобладать сильнее, чем память о волшебстве и возможности пребывании тут мракоборцев — И что нам делать? — Ты! — крикнул кто-то злым голосом. Все переглянулись, как откуда-то вылетела груда жира и, несясь с бешеной скоростью, врезалась в Грейвса, унося его в сторону стены. — Сэр! — крикнули оставшиеся мракоборцы ему в след, обращая на себя внимания всех. — Черт, — выругался Райт, доставая палочку и направляя ее на несколько бугаев, которые двигались на них, понимая, что навряд ли она ему и поможет. — Надо было брать отпуск, — с сожалением произносит Картер, начиная медленно отступать назад. Спустя несколько часов, с десяток сломанных ребер и столько же костей, нереально число синяков и порезов, они лежали в лазарете в полной тишине. Задание было провалено, все тело ужасно болело и даже обезболивающие мази и настойки никак не облегчали ее, а ругать их еще успеют. И госпожа президент. И директора отдела магического правопорядка, лежащего с ними рядом. Где-то послышался бой настенных часов, нарушая спокойствие палаты. — С Новым Годом, мистер Грейвс, — почти шепчет Голдштейн, находившаяся на соседней с ним кровати. — Тина. — Да, сэр? — Помолчите, прошу вас. В этом году Персиваль Грейвс дает себе два обещания: не устраивать вылазки перед любыми праздниками, включая день святого Валентина, день святого Патрика, Хэллоуин и день независимости Америки. И никогда, ни при каких условиях, как бы ни хотелось и ни было нужно, не брать с собой Голдштейн. Никогда! Ни за что! Но, как и все такие обещания, им не суждено было исполниться.