Голдштейн - это особый вид проблем

— Он уворачивается от одного бладжера, крепко прижимая к себе квоффл. Но тут летит второй и врезается прямо в него! Он едва успевает схватиться за метлу свободной рукой и старается не смотреть вниз. Все трибуны замирают и внимательно глядят на него. Выбора нет. Он подтягивается, начиная раскачиваться, а потом бросает квоффл к ногам, делая кувырок, и забивает его прямо в кольцо! — А такое может быть? — Да. Я видел это, — произносит Джордж Коннор, сидя за столом в окружении почти всего отдела магического правопорядка. Все тут же восторженно ахнули и, посмотрев друг на друга, закивали. — Он был звездой этого матча. Я, правда, поймал тогда снитч, но на это никто не обратил внимания, восхищаясь им. О, а вот и мы. Он указал на колдографию в альбоме, который принес с собой. На нем двое молодых людей, примерно лет по восемнадцать, держали в руках метлы и улыбались. Слева находился брюнет с длинными, по плечи, волосами и черными глазами. Он подмигивал и обаятельно ухмылялся, а потом слегка подтолкнул стоящего рядом. — Да, жизнь потрепала всех. Кроме меня, — заметил весело Джордж, указывая на парня рядом. Непослушные, слегка вьющиеся волосы, чуть длиннее, чем сейчас, и озорная улыбка, не потускневшая даже спустя столько лет, выдавала Коннора с головой. Он мало чем изменился, если не считать прически, и пару морщин на лбу и у рта. — А это, кстати, наша сама большая поклонница. Громче всех кричала с трибун. Мы удивлялись, как она не оглушала всех, кто сидел рядом с ней. Мужчина показал на девушку, на пару лет моложе, стоящую между ними и крепко прижимающую к груди огромный кубок. — Всегда забывал ее имя. — А это кубок школы? — спросил кто-то из толпы. — Конечно! Мы боролись за него, как звери, но оно того стоило. Правда, в следующем году он перешел другому факультету. Неумехи. — А ему идут длинные волосы. Так и не узнать, — произнесла Куинни, сидящая рядом с Джорджем. — Да. Не помню, почему он их остриг. Персиваль Грейвс спокойно шел по коридору своего отдела, направляясь в кабинет, чтобы проверить утренние отчеты. Он уверенным шагом двигался вперед, когда увидел толпу его подчиненных, стоящих около Коннора. Мужчина уже привык видеть своего друга здесь, не удивляясь, почему тот проводит столько времени с мракоборцами, а не у себя. Поэтому он безразлично прошел мимо них, когда заметил что-то не то. Сделав пару шагов назад, Грейвс увидел в руках Джорджа весьма знакомую вещь. Выпускной альбом. — О, Перси! А мы как раз говорили о тебе, — сказал Коннор, заметив его. — Слушай, а почему ты обрезал свои роскошные локоны? Это из-за того, что с такой прической не так быстро получают повышение? Или очередной плохой преступник просто поджег их, сделав кончики неровными? Он повернул альбом, показывая ему их старую колдографию. Директор отдела магического правопорядка подошел ближе, и устало вздохнул, нахмурив лоб. — Мистер Коннор, вы у нас. Снова. — Да, И еще вопрос: ты, случайно, не помнишь, как звали эту девчонку рядом с нами? У нее еще такой громкий голос был. — Серафина Пиквери, — ответил спокойно Грейвс, переводя взгляд на друга. — Точно! — весело произнес Джордж и тут же перестал улыбаться. — Знаешь, я все больше стал замечать, Перси, как тесен этот мир. — И не говори. — Кстати, раз уж мы затронули эту тему, то ты будешь бороться за кубок Конгресса в этом году? Вдруг, повезет, в этот то раз. — Конечно, — отвечает Персиваль и прячет руки в карманы брюк. — Уверен, просто за последние пять лет ты со своим отделом проигрывали нам целых четыре раза? Вы даже умудрились упустить его из рук Джефферсона и его ребят. Может, стоит, оставить попытки? В него устремился хитрый взгляд зеленых глаз. Все замолчали и внимательно посмотрели на начальника. — Может, стоит начать работать? — Просто признай, что ты никудышный капитан! Да, ты был неплохим охотником, когда-то, но стоять на поле и руководить всей командой — это не твое. У тебя нет к этому таланта. Как у меня, например! Я могу и ловить снитч, и командовать всеми остальными игроками. Талант, что с ним сделаешь. Грейвс молча смотрел на друга, ожидая, когда тот закончит восхвалять себя. — Почему ты не садишься на метлу, Перси? Да, я понимаю, что возраст и ты не в такой хорошей форме, как раньше, поэтому скрываешь это за таким обилием одежды, но попытаться же можно. — Мы с тобой ровесники, Джордж, — заметил мужчина и поправил манжеты пиджака. — Неправда! — крикнул Коннор, чтобы всем окружающим было слышно. — Ты старше меня на сорок пять дней! Внушительная разница, знаете ли! Хмыкнув, Персиваль отвернулся и собирался продолжить путь, когда услышал: — Или ты просто боишься встретиться с самым лучшим игроком нашей школы на поле? Уголки его губ слегка приподнялись вверх и он повернулся. — Я что-то не вижу тут зеркал. Джордж засмеялся и протянул ему руку. — До встречи на поле? Думаю, что недели тебе хватит, чтобы вспомнить, как сидеть на метле? Грейвс сжал его руку своей и кивнул. — Удачного рабочего дня, мистер Коннор. — И тебе, Перси. Он встал и, демонстративно сняв пиджак, показывая слегка худощавую фигуру, медленно поплелся к выходу из отдела, чтобы его смогли рассмотреть со всех сторон. Через секунду все разбрелись по своим местам. Тина, за чьим столом и сидел Джордж, схватила забытый выпускной альбом, прижимая к себе. Она снова открыла страницу с фотографией молодого начальника, стараясь запомнить его игривый и веселый вид, как почувствовала, что кто-то тянет альбом. Выпустив его из пальцев, девушка увидела, как он полетел в сторону директора отдела магического правопорядка. Закрыв воспоминания о прошлом, мужчина засунул его под подмышку и скрылся из виду. Вечером следующего дня, Тина постучала в кабинет своего начальника, чтобы передать отчет. — Вы просили принести до окончания рабочего дня, — вымолвила она, словно оправдываясь и краем глаза замечая листок с именами мракоборцев, а через дефис — за кого они будут играть. Всего набралось только пять. Не хватало одного загонщика и вратаря. — Что-то еще? — спросил Грейвс и проследил за ее взглядом. — Райт будет вратарем. Он играл в выпускных классах. Остался еще загонщик, но… — А можно мне? — Вам, Тина? — Да, сэр. Я была загонщиком четыре года. И у меня неплохо получалось. — Вы были загонщиком? — переспрашивает мужчина, не веря своим ушам и едва сдерживая смех и вопрос о том, скольких ей удалось отправить в школьный лазарет за эти годы. — И неплохим, сэр. Наш факультет занимал второе место среди всей школы много лет подряд. Он хмурится и оценивающе осматривает ее несколько секунд. — Хорошо. Взмах рукой и ее имя появляется в этом списке, а напротив значится «загонщик». — Спасибо, сэр. Я не подведу вас, обещаю! — радостно говорит Тина, готовая расцеловать Грейвса, но держит себя в руках. Уже дома она вспоминает, что и он записан в списке как охотник. Вид директора отдела магического правопорядка верхом на метле и в воздухе дает довольно захватывающий полет фантазии ей. — Да, — соглашается Куинни, уловив мысли сестры. Через неделю вся команда отдела магического правопорядка по квиддичу трансгрессировала на Лонг-Айленд, где конгресс держал кусок земли для общественных мероприятий. Не-маги видели только полуразрушенный дом с кучей металлолома и старой травой, которую никто не убирает довольно давно. Грейвс, идущий впереди и, к удивлению многих, с застегнутым пальто, молчал и хмурился. Они подходят к дому и, смотрят по сторонам, чтобы никто их не увидел. Картер, играющий за второго охотника, достает палочку и направляет ее на едва заметный в солнечном свете щит. Его поверхность из жесткого каркаса сначала начинает идти волнами, словно желе при тряске, а потом и вовсе превращается в туман, приглашая волшебников войти. Еще раз осмотревшись, они проходят через него и, как только последняя фигура исчезает, щит возвращается в привычное состояние. Тина хлопает глазами, увидев высокие трибуны, заполненные людьми, по три кольца с обеих сторон импровизированного стадиона, поднятые еще выше и чувствует, как сердце опускается в пятки. — А мы думали, что вы заблудились или передумали, — говорит Коннор, подходя к ним. Он был в светло-зеленом свитере и темно-коричневых штанах, заправленных в высокие черные сапоги. — Ты что, позвал весь конгресс? — спросил Грейвс, указывая на полные трибуны. — Ну… Нет. Я просто рассказал об игре нескольким своим сотрудницам, а те видимо проболтались своим друзьям. И так далее. Не суть! Ты будешь играть? Мужчина пожал плечами и прошел мимо него. За ним последовала и вся команда. Джордж проводил их взглядом и, заметив, что на Персивале не привычные ботинки, а сапоги, победно улыбнулся. Подойдя к Джефферсону, который был организатором и судьей в одном лице, они получили необходимые указания, и выбрали три дальних кольца как «свои». Пока остальные ушли к скамейкам, чтобы приготовиться к игре, Грейвс наполнил грудь свежим теплым воздухом, смотря на голубое небо. — Убей его. Он поворачивает голову к директору отдела международного магического сотрудничества и вопросительно приподнимает бровь. — Убей Коннора. Он мне уже за сегодня надоел. — Это будет сложно, но я взял Голдштейн в качестве загонщика, так что вполне реально. — Да, она может. Джефферсон кивает и смотрит на записи в своих руках, пока Персиваль подходит к команде, которая уже готова. На них темно-красные свитера, светлые штаны и серые сапоги выше колен. — Все нормально, сэр? — спрашивает Райт, чувствуя себя крайне некомфортно под взглядом стольких глаз. — Да, — отвечает он и расстегивает пуговицы пальто. Тем временем к Тине подбегает Куинни и крепко обнимает сестру, шепча ей слова поддержки, но резко замолкает и смотрит куда-то вперед. Старшая Голдштейн легко освобождается от объятий и поворачивает голову, видя Персиваля Грейвса в форме для игры. Свитер не скрывал ни широкую крепкую грудь, ни округлую форму плеч, ни сильную шею, что виднелась из ворота, а штаны отлично подчеркивали то, что всегда скрывали слишком длинные полы пиджака. — Так нечестно! — послышалось откуда-то сбоку и, повернувшись, они увидели Коннора. — Ты в идеальной форме! Так не должно быть! Я начинаю комплексовать! — Спасибо, что заметил, Джорджи, — ответил ему Грейвс и слегка улыбнулся, видя злость в его глазах. Тина опустила взгляд на землю, понимая, что неприлично долго рассматривала своего начальника, который выглядел еще лучше, чем в костюме. — И не говори, — прошептала младшая Гольдштейн, все еще любуясь мужчиной. — Хорошо. Хорошо, пусть так. Я бы хотел обсудить все тонкости игры до ее начала. Как капитан с капитаном. — Мне не хочется тебя расстраивать, Джорджи, но наш капитан Картер. После этих слов надо отдать должное выдержки Коннора, потому что по его лицу было видно, что он вот-вот кинется на своего друга, умоляя прекратить его унижать. Ну, или, на худой конец, просто упадет в обморок, чтобы прекратить все это. Однако мужчина глубоко вздохнул и, выпрямив спину, направился к капитану команды отдела магического правопорядка. Не успел он отойти, как к ним подскочила Пиквери. — Госпожа президент? — Грейвс, — сказала она, и было слышно легкое волнение в ее голосе. — Я решила лично понаблюдать за игрой в этом году. И, как вижу, вы будете играть, так ведь? — Вы пришли, чтобы посмотреть, как я играю? — спросил Персиваль, внимательно смотря на лицо женщины. — Как играете вы? Нет! Я пришла насладиться борьбой отделов за кубок конгресса, — ответила она, поправляя и так идеально сидящий на ней плащ. — Значит, вы все же решили подняться в воздух? — Да. — Отлично! — радостно воскликнула Пиквери, но тут, же осеклась и добавила более сдержанно. — Удачной игры и победы. Довольно улыбаясь, она покинула их, а следом пошел недовольный Коннор, хмурясь и кряхтя на каждом шагу. — Мы готовы, сэр, — произнес Картер, крепко сжимая руку на метле. — Отлично. Они неспешно двинулись в сторону отчерченной линии, обозначающей начало поля. — Готовы, Тина? — спросил Грейвс, поравнявшись с девушкой. — Да, сэр, — ответила она, ощущая, как страх, приникает прямо под кожу. — Хорошо. У меня к вам просьба. — Сэр? — Она от Джефферсона и меня. Убейте Коннора. Тина улыбнулась, подходя к линии. Спустя мгновения они садятся на метлы и поднимаются в воздух. Через десять минут сквозь ужасный шум трибун, доносится громкий женский голос: — Грейвс, давай! Грейвс! Грейвс! — Госпожа президент, прошу вас. Вы же… — пытается ее успокоить секретарь, расположившийся рядом и, чувствуя, что вот-вот оглохнет. — Отстаньте, Адамс. Вы мне мешаете! Грейвс, вперед! Давай! Грейвс! Мужчина тяжело машет головой, планируя после игры взять пару больничных. Хотя, даже он признает, что директор отдела магического правопорядка и правда хорошо смотрится на метле и выделывает невероятные вещи, чтобы забить очередной гол. Спустя всего каких-то полтора часа Голдштейн уже держала в руках заветный кубок, чувствуя приятную усталость во всем теле. — Улыбнитесь, Тина, мы заслужили это, — шепчет ей стоящий рядом Грейвс и ухмыляется, почти так же, как на той колдографии. Она улыбается как можно счастливее, пока их снимают. Когда же официальная часть закончилась, девушка увидела, возможно, впервые, счастливую Серафину Пиквери, подмигивающую Персивалю и идущего за ней весьма недовольного Адамса, потирающего виски. Голдштейн повернулась, чтобы отдать начальнику заслуженный кубок и тут же встретилась с его горящими глазами. — Вы молодец, Тина. У вас талант. Я впервые видел, чтобы кто-то отправил в «нокаут» четырех членов команды противника. Легкий румянец коснулся ее щек. — Спасибо, мистер Грейвс. Но вы настоящая звезда этой игры и об этом все знают. И девушка не может оторваться от него: его глаза, всегда наполненные усталостью и готовностью ко всему самому плохому, сейчас сияли от восторга и радости. Ей казалось, что на нее смотрит не взрослый мужчина, глава одного из отделов конгресса, а парень, выигравший кубок, о котором так давно мечтал. Тине сложно признаться, но она готова стоять и смотреть на такого Грейвса целую вечность. Он тоже не сводит с нее глаз, видя довольную улыбку и покрасневшие щеки, скорей всего, от долгого пребывания на свежем воздухе. Все звуки смолкают, оставляя их в тишине, стараясь не мешать неизвестной магии между ними, и их это устраивает. — Не стоит принижать свои таланты и умения, Тина. Мужчина делает шаг вперед и хочет что-то сказать, как слышит ее имя. Они поворачивают голову и видят Коннора на носилках. Получив травму за две минуты до конца матча, его просто еще не успели отправить в лазарет. И очень зря. — Тина, — шепчет еле слышно Джордж и тянет руки в сторону девушки. Та подходит к нему и жалостливо смотрит. — Простите, мистер Коннор, я… — Подождите, Тина, — перебивает он ее, делая вид, что не замечает недовольный взгляд друга за ней. — Перед тем, как погрузиться в блаженное беспамятство, я бы хотел сделать вам предложение… Грейвс невольно сжимает кулаки и хмурится. От счастья в его глазах остается лишь тень. — Вы станете моим личным помощником? Я не знаю, куда дену Гарольда, но он мне надоел. Что скажете? Отличная зарплата и перспектива работать рядом со мной. Будете играть за нашу команду в следующем году. Слышится тяжелый вздох, и она чувствует, как ей на плечи легли две сильные и теплые ладони, медленно отворачивая ее от Джорджа. — Пойдемте, Тина. Мистеру Коннору нужен отдых и здравый смысл. Она кивает и обиженно поджимает губы, когда мужчина убирает руки. Они медленно отдаляются от носилок под крики: — Тина, подумайте! Это отличный шанс выбраться из-под тиранского гнета Перси. Усмехнувшись, Грейвс махнул рукой, и его друг тут же поднялся с земли. — С ним все будет хорошо? — обеспокоенно спрашивает Голдштейн, виня себя за его состояние. — Уверен. Мужчина опускает руку и наслаждается приятным теплым ветерком, пока крик не доходит до его ушей. — Как больно! Как больно! Персиваль прячет ладони за спину и глядит на Тину. — Он жив? Она косится в сторону, откуда раздаются вопли, и кивает. — Жив. — Какой выносливый, — произносит мужчина и довольно смотрит на голубое небо. Кубок будет стоять в кабинете директора отдела магического правопорядка еще два года, пока, на вызов от подопечных Джефферсона, Грейвс безразлично пожмет плечами и скажет, что ему это не интересно.