Голдштейн - это особый вид проблем

Джефферсон подошел к лифту и тяжело вздохнул: работать в субботу утром не самое приятное занятие. Особенно для начальников. Особенно для него. Механизм начал медленно двигаться, поднимаясь к нему. Мужчина раздраженно поморщился, слыша отвратительный скрип и чувствуя, что это будет очередным тяжелым днем. Снова проблема, снова поиски их решений и снова тот темный волшебник, чье имя он всегда произносил неправильно или просто забывал. Да. Рутина. А за стенами этого здания весна: солнце греет твое лицо нежными лучами, птицы радуют тебя своими звонкими песенками, а в Центральном парке уже появились первые почки, из которых вот-вот появится листья. Весна будит всех, давая очередной шанс насладиться ее красотой и чувством легкости после тяжелой зимы. Это там, а он тут, в этом бетонном аду, с такими же неудачниками, как и он сам. Отработает и дальше что? Домой? В холодный, одинокий дом, где тебя никто не ждет? Джефферсон собирался уже снова жалеть себя, когда вспомнил о скотче двадцатилетней выдержки, стоящем на блестящем столике в гостиной. Не очень-то и плохо. А если приготовить к нему хороший стейк из свинины и сырным соусом с фасолью, то получится просто замечательный ужин. Когда решетка лифта поднялась, то гоблин по имени Рыжий в ожидании посмотрел на мужчину и увидел, как он заходит в кабину, расплываясь в довольной улыбке, иногда облизывая губы. Коннор почти подлетел к лифту. В голове крутилась навязчивая мелодия, а ноги сами пританцовывали какие-то нелепые движения. Но ему было все равно. Как и то, что в это субботнее утро он работает. Все его мысли и чувства сейчас были прикованы ко вчерашнему ужину. Восхитительному ужину с невероятной женщиной. Ему казалось, что он почти влюбился. Да, ему было известно о своей ветренной натуре и три бывшие жены никогда не давали забыть об этом, но сейчас, казалось, все было иначе. Он никогда не уступал принципам и считал, что женщина не должна быть лучше своего мужчины. Но, похоже, пора и это менять в своей жизни. Сейчас, дожидаясь лифта и находя даже в его скрипе что-то мелодичное, Коннор слышит, как все внутри подпевает этой музыке. В его душе тоже начала расцветать весна, распуская листики нежности, сажая семена влюбленности и давая солнцу радости дать им взойти. И пусть она замужем. И пусть они видятся куда чаще с ней на работе, чем она видит своего благоверного. И пусть она выше его по этой карьерной лестнице. Для него это не важно. Почему-то сейчас это совсем не важно. Ведь ее карие глаза с небольшим хитрым огоньком внутри и чувственные губы не давали заснуть ему сегодня всю ночь. Когда приезжает лифт, Коннор просто скользит в него под удивленный взгляд лифтера. Грейвс уже не видит разницы, какой сегодня день недели: суббота или вторник — все равно. Он живет в конгрессе, проводя здесь в два раза больше времени, чем где-либо еще. Спрятав руки в карманы пальто, мужчина ждет, когда приедет лифт. И тут его кожи коснулось приятное дуновение. Повернув голову, его взору предстает слегка растрепанная, как всегда, не застегнувшая свой плащ, со съехавшей на бок шляпкой, девушка. Легкая улыбка касается его губ, но почти тут же исчезает. Она поворачивается и кивает в знак приветствия. Он кивает в ответ и отворачивается, замечая, как сняв шляпку, ее ладошка проходит по коротким волосам, стараясь их пригладить. Правда, у нее это не получилось, из-за чего губы сжались в недовольную линию. Грейвс усмехается, наблюдая за каждым ее вздохом, эмоцией и движением. Тина провела рукой еще раз, стараясь незаметно посмотреть на мужчину, который стоит рядом и с безразличным видом ожидает лифта. Вечно элегантен, утончен и пахнет невероятно опасно и, в то же время, пленительно. Она считает, что смогла бы прожить всю жизнь, просто вдыхая этот аромат. Лифт медленно спускается, но никто не слышит ужасный скрип. Парочка, что ждет его, поглядывает друг на друга, боясь попасться на этом. Он смотрит на ее слегка покрасневшие щеки и чувствует приятный трепет внутри. Она радуется, что он одет тепло, ведь на улице все равно гуляет холодный ветер, несмотря, что на календаре весна. Когда лифт останавливается, Грейвс пропускает Тину вперед и становится рядом с ней, едва касаясь ее плеча своим, из-за чего она невольно улыбается. Рыжий, проводя их взглядом, окончательно решает, что все работающие в выходные — ненормальные.