Голдштейн - это особый вид проблем

Серафина Пиквери внимательно смотрела на гостей в своем кабинете и глубоко вздохнула, стараясь выглядеть серьезной. — Рассказывайте. — Мы ловили незаконно прибывших волшебников в Нью-Йорк, — начал Грейвс. — Заманили их в ловушку и уже собирались брать, когда из кармана одного из них выпал флакончик с зельем и все вокруг моментально погрузилось в фиолетовый дым. А потом… Женщина кивнула, едва сдерживая улыбку под недовольный взгляд директора отдела магического правопорядка. Тут же в дверь постучались, и показалась знакомая рыжая голова. — Хотели меня видеть? — спросил он, переступая порог ее кабинета и игриво улыбаясь. — Лично я вас хотел. Пиквери кашляет и отрицательно машет головой, давая понять, чтобы он помолчал. Джордж же подходит к ее столу и удивленно смотрит на его поверхность. — Серафина, я думал, ты уже вышла из того возраста, чтобы играть с игрушками. Он указал на небольшого серо-черного плюшевого медведя, паровозика с несколькими прицепами разного цвета и куклу с синими глазами, светлыми волосами, выглядывавшими из-под розового, под цвет самого платья, чепчика. — И тебе здравствуй, Джордж. — Смотри, он говорит как Перси! И выглядит почти так же: эти черные брови, суровый взгляд, словно он всем недоволен! Как ты это сделала? — произнес Коннор, указывая на медвежонка. — Это я и есть. Мужчина вопросительно посмотрел на хозяйку кабинета. — Это правда. Через две минуты из кабинета Пиквери раздался громкий смех. Джордж бился в истерике, даже не пытаясь сдерживаться или успокоиться. Его лицо стало красным, из глаз полились слезы. Мадам президент пыталась из последних сил скрыть улыбку, но сдалась и тоже тихо посмеивалась над своими подчиненными. — Спасибо за сочувствия. Вам обоим, — сказал медвежонок, он же Персиваль Грейвс, и недовольно посмотрел на коллег своими глазками-пуговками. — Ты бы видел себя, — произнес Джордж сквозь смех. — Кхм… Простите, мистер Грейвс, мистер Брукс и мистер Райт, — сказала Серафина, успокоившись и посылая недовольные взгляды в сторону мужчины. — Я понимаю всю серьезность случившегося. Как и мистер Коннор, я права? Она покосилась на директора отдела магического транспорта, который вытирал слезы и как-то неоднозначно кивал. — Абсолютно. — Хорошо. Брукс, Райт — вы отправитесь в лазарет до прекращения действия зелья или же пока целители не найдут способ вернуть вам нормальный облик. Паровозик и кукла переглянулись и довольно улыбнулись. Им не особо хотелось показываться в таком виде перед коллегами. — А вы, мистер Коннор, отведи… Отнесете мистера Грейвса на его рабочее место. У него много работы, верно? Персиваль кивнул своей плюшевой головой и в ожидании посмотрел на друга. — Конечно, я отнесу его, а то вдруг, по дороге его кто-то раздавит или заберет домой, чтобы поиграть, — произнес Джордж, беря друга в руки и внимательно на него смотря. — Не думал, что скажу это, но ты выглядишь довольно мило. Медвежонок хмурит свои густые бровки и отрицательно машет головой. Они выходят из кабинета Пиквери и спускаются на пару этажей ниже, в отдел магического правопорядка. Коннор несет игрушку в руках под любопытные и веселые взгляды окружающих. В МАКУСА ничего и ни от кого нельзя было скрыть — сплетни здесь разлетались намного быстрее запаха свежего кофе, оставленного без присмотра и в миллион раз стремительнее утренней почты. Поэтому Джордж все больше задавался вопросом, как еще никто не понял, что у него роман с одной очень видной женщиной конгресса. Или они так хорошо прячутся, или он просто ничего не замечает. Посмотрев по сторонам, он услышал мужской голос: — Отнеси меня к Тине. — Думаешь, так ты ей понравишься больше? Войдя в отдел, они увидели, как обычно, кучу народу, вечно идущего куда-то, что-то ищущего, обсуждающего и так далее. Мужчине он напоминал пчелиный улей — постоянно работающий, как заведенные часы. Они уже повернулись в сторону стола, когда стало тихо и несколько десятков глаз были обращены в их сторону. Слухи дошли и досюда. — Подними меня, — попросил Грейвс и тут же почувствовал, как все вокруг резко стали его ниже. — У вас нет других дел, как смотреть на меня? Все вокруг трогательно глядели на медвежонка и сердитый взгляд черных пуговок их не только ни пугал, но еще больше умилял. — Работать! — крикнул Грейвс и скрестил свои лапки на груди. Послышались вздохи, выражающие милость вида начальника, но все же все начали расходиться по своим местам. — Даже в таком виде ты все еще остаешься тираном. Хмыкнув, медвежонок своей лапой показал нужное им направление. Они подходят к столу и видят Тину Голдштейн, расплывающуюся в радостной улыбке. Только этого ему еще не хватало. А девушка просто не могла ни разглядывать черную шерсть с серыми вставками, в виде ткани, на ушах и на животе игрушки. Его серьезные глаза-пуговки завораживали своей прелестью, а бровки, вышитые на лбу, когда хмурились, как сейчас, делали его образ еще трогательнее. — Тина, — серьезно произнес Грейвс, и она сразу перестала улыбаться, однако в ее глазах все еще читалось умиление. Ну, с этим, придется смириться, хотя бы сейчас. — Мистер Грейвс, сэр. — Насколько я помню, вы сегодня дежурите по отделу? — спросил медвежонок голосом ее начальника. Она лишь кивнула, стараясь сдержать улыбку и порыв обнять его. Конечно, не каждый день суровый Грейвс превращается в очаровательного медвежонка. — Отлично. Тогда на сегодня вы будете моей правой рукой. И левой, — продолжал он, показывая на лапы, которые не были разделены на пальцы. — Пока я не перестану… — Страдать плюшевостью, — помог ему Коннор, за что получил недовольный взгляд. — Отдай меня Тине. Джордж протянул медвежонка Голдштейн, но как только ее ладони хотели его взять, тот подбросил своего друга в воздух и поймал почти у самого пола. — Чуть не уронил, — произнес мужчина, отдавая все же игрушку. Она была размером с ладонь Тины и та сильно боялась хоть как-то ей навредить. Грейвс махнул лапкой, прося, чтобы девушка подняла его. Как только он оказался у ее лица, то сразу стал что-то шептать. — Но, сэр… — Я ваш начальник, Тина. Голдштейн тяжело вздохнула и посмотрела на директора отдела магического транспорта. — Простите, мистер Коннор, — сказала она и со всей силы наступила ему на ногу. — Ах ты! Ты! — завопил от боли мужчина, зло смотря на медведя, который довольно улыбался. — В мой кабинет, Тина, — скомандовал плюшевая игрушка, удобно расположившись в мягких женских руках. Там, расположившись на столе, Грейвс начал свою привычную работу, не без помощи девушки, конечно же. — Переворачивайте, — говорил он, и ее длинные пальцы перелистывали очередную страницу. После часа такой работы, он устало лег на живот, считая это самой удобной позой. Сидеть было некомфортно из-за плюшевого брюшка, лежать на спине — из-за небольшого хвостика в форме малюсенькой пуговицы круглой формы. А растянуться на лакированной поверхности стола, внимательно вчитываясь в очередной отчет — весьма неплохо. Однако спустя еще час он почувствовал на себе опять этот взгляд. Персиваль встал, повернулся и подошел к Тине, чье лицо поддерживали руки, лежащие на столе. — Тина, я же просил. — Простите, сэр, просто… Просто вы напоминаете мне моего медвежонка. Грейвс нахмурился, не зная, как расценивать этот комплимент. — Его звали Изюм, потому что я вечно пыталась накормить его, особенно изюмом из кексов, который не любила. Он был таким же милым, как вы сэр. — Надеюсь, что директором отдела в конгрессе он все же не был? — Я тоже на это надеюсь. Жаль, что я потеряла его. Мягкая лапка легла на ее плечо, и он увидел трогательный взгляд, который, почему-то его не раздражал сейчас. — Переверните страницу, — попросил Персиваль, и Голдштейн выполнила просьбу. Ее сморило в районе часа ночи и хозяину кабинета приходилось самому бегать и перелистывать очередной документ, а без пальцев и, будучи такого размера, это было крайне тяжело. Устало сев и взбив свой живот двумя лапами, он посмотрел на сонную Тину и тяжело вздохнул. Она была такой умиротворенной и такой красивой, что, возможно, впервые за сегодняшний день, не пожалел, что превратился всего лишь в игрушку. Когда ему еще бы удалось рассмотреть ее тонкие губы бледно-розового цвета и острые скулы, к которым так хочется прикоснуться, делающие ее образ незабываемым в его памяти. В его сердце. На следующее утро Коннор постучал в кабинет директора отдела магического правопорядка, держа в руках игрушку — точную копию нынешнего облика его друга. — Перси, открывай! Я принес тебя друга! Должен же кто-то скрашивать тебе это тяжелое бремя, — говорил он нежным голоском, словно маня в смертельную ловушку. Дверь открылась, и Джордж лишь хмыкнул. — Как мило с твоей стороны, — ответил ему Грейвс в своем привычном, человеческом, обличии, забирая подарок. — Какая забота. — Как всегда ты все испортил. Пора бы мне уже привыкнуть, — разочарованно произнес тот и, развернувшись, пошел к выходу из отдела. — И это все? — Когда превратишься в какого-то такого же смешного — позови меня. Персиваль лишь усмехнулся, внимательно смотря в глаза-пуговки. Тина копалась в каких-то документах, когда увидела своего начальника. В его руках был плюшевый медвежонок, правда, темно-коричневый, но тоже очень милый. — Изюм второй, как я полагаю. Взяв его, она тут же прижала игрушку в груди и закрыла глаза, чувствуя себя все той же маленькой девочкой, которая обнимает свою самую любимую вещь во всем мире. Мужчина повернулся и направился к себе, все еще слыша ее легкий и восторженный шепот: — Огромное спасибо, сэр