Голдштейн - это особый вид проблем

Персиваль Грейвс никогда бы не сказал, что является «рабом привычек». Это не про него, уж точно. Он идет в комнату допроса, всегда заходя в коридор, ведущий к ней, с левой ноги. Правая, левая, правая и о! Левая. Просто совпадение. Взгляд цепляет третью камеру, когда мужчина проходит мимо них. Тоже совпадения, ведь именно тут сидел его первый задержанный Шонни Митчелл — любитель воровать драгоценные артефакты магии по всему материку. Правда, он потом вышел, но раз в год навещает и МАКУСА, и свою камеру. Привычка, что сказать. Грейвс подходит к большой металлической двери и видит около нее девушку. Она что-то повторят себе под нос, словно боясь забыть каждое слово. — Стажер Голдштейн? Та поднимает голову, и Персиваль встречается с ее миндалевидными глазами, которые тут же засветились уверенностью. Пусть и напускной. — Да, мистер Грейвс. — Готовы? — спрашивает он, словно, если бы ответ был отрицательным, это что-то изменило. — Конечно, сэр. Тина выпрямляет спину и первая входит в комнату. Там их уже ждет подозреваемый в демонстрации не-магам волшебства и Шмидт — самый почтенный мракоборец и, по совместительству, талисман отдела. Он уже не выходил на задания в силу возраста, поэтому ему поручали работу со стажерами и новичками. Они кивнули друг другу в знак приветствия и Персиваль сел рядом, чуть поодаль от стола, за которым расположилась Голдштейн и преступник. Такие учебные допросы не отличались ничем друг от друга: дать дело на изучение, откуда можно черпать всю информацию о случившемся и о слабых местах подозреваемого, а потом уже, просто вовремя всем этим воспользоваться. Так было всегда, поэтому Грейвс откинулся на спинку стулу и стал думать о предстоящей операции по захвату огромной партии контрабандных зелий, поэтому он не сразу понял, почему Шмидт весь побледнел и начал спрашивать его: — Это правда, сэр? Мужчина нахмурился и стал вслушиваться в монолог своего стажера. — Будет много крови, а ваша кожа очень легко начнет отходить от костей. И это притом, что вы все это время будете в сознании. Заместитель отдела магического правопорядка посмотрел на задержанного: казалось, что того вот-вот стошнит прямо на пол. — Голдштейн, на минутку, — произнес он, поднимаясь со своего места и отходя в дальний угол. Тина последовала за ним, гадая, что сделала не так и где ошиблась. — Что это вы говорите? — Сэр? — Про кожу и кровь. — Ну… В библиотеке я взяла книгу про пытки во время охоты на ведьм и там нашла очень много всего интересно, — ответила она, оправдываясь за свое любопытство. Грейвс же нахмурил брови, считая, что девушки ее возраста предпочитают читать любовные романы, а не о страданиях несчастных предков. — Тина, похвально, что вы расширяете круг своих интересов, но он всего лишь подозревается в типичном правонарушении, а не в убийстве половины Нью-Йорка. Сбавьте пыл, а то придется отправлять его в лазарет, а не в камеру. Она кивнула и вернулась на место. — Итак, мистер… — Это сделал я! Да, я показал волшебную палочку парочке не-магов! Я признаю свою вину! — сказал мужчина и тут же потянулся за пером и листом бумаги, чтобы записать все, как было. Девушка победно улыбнулась и покосилась на Грейвса. Тот едва заметно усмехнулся и на секунду дольше задержал свой взгляд на ней, гордясь и любуясь. Пятью годами спустя Персиваль Грейвс снова входит в коридор, направляясь в допросную, с левой ноги. Вот это совпадение! Глазами он проходит по третьей камере. — Грейвс! — Митчелл. Снова у нас? — Как видишь, — отвечает мужчина и улыбается полубеззубым ртом. Вот это точно привычка. Снимая защитные чары, директор отдела магического правопорядка входит в комнату. Ему нужно подготовиться для допросов трех опасных контрабандистов, продающих проклятые вещи. Грейвс переступает порог и тут же видит сидящую за столом Голдштейн, а напротив нее — коренастого мужчину с ужасными залысинами на голове. Он сонно смотрит на нее и зевает. — Сэр? — удивленно произносит она, явно не ожидая увидеть своего начальника тут. — Ко мне, — говорит Персиваль и манит ее рукой. Девушка через секунду оказывается около него. — Сэр? — Что тут происходит, Тина? — Я веду допрос, сэр. — Допрос? — переспрашивает он, косясь на задержанного. — А мне кажется, что вы пели ему колыбельную. Его только уложить и прикрыть одеялом, и он сразу уснет. Голдштейн опустила голову и прошептала: — Простите, сэр, мистер Грейвс. — Где ваша кровь и кожа, которая легко отходит от костей? — Вы помните? — удивилась Тина, поднимая на него глаза. — Мне ваш выпускной экзамен до сих пор снится в кошмарах. — Такое может быть на самом деле? — спросил тогда Хьюз, слушая допрос девушки и обращаясь к своему заместителю. Тот лишь потер переносицу, и устало произнес: «Ох, Тина». — Вам же это не нравилось, — напомнила девушка, поглядывая на задержанного. — Но это же дает свои результаты. Голдштейн довольно улыбнулась и, казалось, подпрыгнув от нахлынувших чувств, вернулась на место. Мужчина посмотрел на нее и тяжело вздохнул. Любой подвержен привычкам. Даже такой человек, как Персиваль Грейвс. Например, у него есть привычка незаметно любоваться своей подопечной. Особенно, когда та считает, что смогла всех обыграть.