Голдштейн - это особый вид проблем

Писалось под One Republic — Letʼs Hurt Tonight В дверь кабинета директора отдела магического правопорядка постучались. Персиваль Грейвс, сидевший за столом и проверяющий план по захвату одного из фанатиков Грин-де-Вальда, сразу понял кто это. — Входите. Дверь открылась, и на пороге стоял Джордж Коннор. — Перси, у меня новости, — произносит он, подходя к столу. — Тебя, наконец, уволили? — спросил мужчина, смотря на друга. — Нет… — Ты умираешь? — Нет. — Снова женишься? — Прекрати говорить такие ужасные вещи! — произнес Джордж и глубоко вздохнул. — Мне и трех браков хватило на всю оставшуюся жизнь! Нет, я не женюсь. Дело в другом. Меня переводят. В Сан-Франциско. У них там нет начальника отдела по магическому транспорту, а моя кандидатура как нельзя хорошо подходит для них. Вот так. Грейвс внимательно наблюдает за ним. — Поздравляю. — О! Спасибо! — отвечает Коннор и на его лице появилась абсолютно фальшивая улыбка. — Я устраиваю прощальный вечер завтра в своем отделе. Придешь? — Конечно. — Отлично! Мужчина потер ладони друг об друга и, все быстро осмотрев, ушел. Персиваль же откинулся на спинку стула и запрокинул голову назад, слегка нахмурившись. Странно, но эта новость его ни капельки не обрадовала. Да, он устал от Коннора и его постоянных визитов, идей и афер. Ему уже самому хотелось превратить мужчину в вазу для цветов или чайник, чтобы хоть чуть-чуть отдохнуть от него. Но осознания того, что теперь он больше не увидит друга в своем отделе, раздающим комплименты себе и девушкам во все стороны, отвлекающим всех подряд и рассказывающим об их прошлом, компрометируя его же, совсем не утешало. А даже печалило и не давало ни на чем сосредоточиться. Тридцать лет, три этажа и теперь почти три тысячи миль — вся их дружба уложилась в обычные цифры. Грейвс пытается работать весь оставшийся день и следующий, но из головы не лезли глупые воспоминания об их детских приключениях и похождениях уже взрослого Джорджа, которые, если честно, не так уж и отличались мудростью или опытом прошлого. Вечером он поднимается на три этажа вверх и оказывается в отделе магического транспорта. Уже на пороге слышна музыка и веселые разговоры. Тут оказывается почти весь конгресс, собирающийся проститься с Коннором и, конечно, восхвалить его. Персиваль берет бокал с зеленой жидкостью и, не успевает сделать и шаг, как кто-то забирает у него фужер из рук. — Тебе еще рано, — произносит виновник торжества и тут же вручает коктейль Тине, проходящей мимо. — Безумно вкусно. Попробуйте. Голдштейн благодарно кивает и уходит, теряясь среди своих коллег. Мужчина же вопросительно поднимает брови, но его друг лишь пожимает плечами и тоже исчезает из поля зрения. Прощальный вечер проходит сумбурно и весело, прямо, как и сам Джордж. Грейвс стоит в кругу глав отдела и слушает забавную шутку Джефферсона, когда замечает Коннора у соседней стены в полном одиночестве. Он подходит к нему и делает глоток коктейля, слегка морщась. — Она сказала, что так будет лучше для нас, — подал голос Джордж и печально посмотрел на окружающих. — Для вас? — Для нее и ее мужа. — Понятно. — Я действительно влюбился и готов был сделать ради нее все, а она взяла и отправила меня в Сан-Франциско. Разве это честно? — Нет, — ответил Грейвс и увидел, как его друг поддерживающее кивает. — Но она поступила с тобой точно так же, как ты поступил со всеми своими женщинами. Коннор обиженно хмыкнул и, увидев, что-то интересное, тут же сорвался с места под непонимающий взгляд темно-карих глаз. Вечер продолжался уже пару часов и, если честно, Грейвс собирался уходить, когда Джордж толкнул его в один из коридоров и тут же нырнул следом. — Интересное место для разговора, — произнес мужчина, осматриваясь и сразу замечая то, что никак не ожидал увидеть. — Джордж… Это… — Это мой прощальный подарок тебе, Перси! Нравится? — Ты… Ты издеваешься? — Нет. Они смотрели на Тину Голдштейн, прислонившуюся к стенке и слегка качающую из стороны в сторону, довольно улыбающуюся и что-то напевающую себе под нос. — Не стоит благодарности. Грейвс толкнул его в плечо, отводя подальше от девушки. — Ты даришь мне пьяную Голдштейн? — шепчет он зло, косясь на свою подопечную. — Я дарю тебе пьяную Тину Голдштейн, в которую ты влюблен, уже черт знает сколько времени. Да, я знаю, я хороший друг. Лучший. Черные глаза смотрят на мужчину с нескрываемой злостью. — Ты окончательно с ума сошел? — Нет. Хватит играть в благородство, Перси! Отведи ее домой, помоги привести в порядок, а там слово за слово, действие за действием и через пару месяцев я уже на вашей свадьбе. Вот я никогда не был благородным человеком и прекрасно живу. — Ты закрутил роман с замужней женщиной и, чтобы не пострадала ее политическая карьера и репутация, она отправляет тебя в другую часть страны подальше от нее самой, ее семьи и твоих близких! И это называется, ты прекрасно живешь? — То есть, ты думаешь, она это сделала из-за своей карьеры, а не из-за того, что любит мужа больше чем меня? — спросил с надеждой в голосе Коннор. — Ты, правда, так думаешь? Грейвс устало отходит от него, потирая переносицу. — Джорджи… — Что? Я все правильно сделал и ты меня в этом не переубедишь! К тому же я давал ей такие коктейли, от которых она мало что вспомнит завтра утром. — Так это ты ее напоил? Они заметили какое-то движение и, посмотрев на Тину, увидели, как та сползла на пол и пьяно засмеялась. — Нет… Да… Совсем чуть-чуть. Я просто вовремя давал ей один коктейль за другим и все. Я же не заставлял ее пить! Ну, может только в самом начале и все! Директор отдела магического правопорядка держался из последних сил, чтобы не совершить убийство прямо тут, в одном из коридоров конгресса. — Слушай, я понимаю, что ты зол, — начал Коннор и тут же испытал взгляд, которым можно было бы убить половину Америки, — но подумай сам, что такой шанс выпадает раз в жизни. — Шанс увидеть свою подопечную пьяную и не в состоянии и слова сказать? Ты прав, это потрясающий подарок! Намного лучше рваного носка, который ты преподнес мне на втором курсе в Рождество. Ты молодец! Превзошел сам себя! — Я же миллион раз говорил, что его погрызли те глупые зверьки, что обитали в праздничных гирляндах! Один они съели полностью, а другой только надгрызли! И я говорил о шансе, наконец, признаться и воспользоваться ситуацией. Но! Раз ты такой хороший, то я сейчас пойду и позову ее сестру, чтобы она помогла обожаемой тобой Тине добраться до дома. Джордж медленно развернулся и крайне неспешно пошел в сторону остальных людей, которые все еще отмечали. Он краем глаза наблюдал за другом, который хмурился и задумчиво смотрел на девушку. — Ее же Куинни зовут, верно? — Стой, — произнес Грейвс, тяжело вздыхая. Он остановился и развернулся к нему, довольно улыбаясь. — Да-да? — Не думаю, что младшая Голдштейн намного трезвее старшей. Я отведу ее до дома, но не больше! — Без проблем! — ответил Джордж, смотря на друга взглядом а-ля «я-то знаю, что все будет так, как сказал я». Персиваль подходит к девушке и пытается ее позвать, но та, по всей видимости, уже уснула. — Еще лучше. Даже не поймет, кто отнес ее домой. Ты же этого и хочешь, верно? — хитро спросил Коннор, видя, как его друг берет Тину на руки. — Лучше скажи, как отсюда выйти к лифту? — Прямо и налево. Странно, что все коридоры отсюда ведут влево. К чему бы это все? Напоследок устало посмотрев на Коннора, Грейвс, аккуратно придерживая голову Голдштейн, чтобы той не стало хуже или она ни обо что не стукнулась, пошел по длинному коридору, медленно исчезая в темноте. Джордж провожал их взглядом, пока не услышал чьи-то шаги и не увидел очаровательную светлую головку. — Мистер Коннор, вы не видели Тину? Я никак не могу ее найти. — Нет, но я могу помочь вам в поисках, Куинни. Почему бы нам не начать вон с того угла? — спросил мужчина и, приобняв младшую Голдштейн за плечи, повел ее в противоположную сторону. Как только они оказались напротив дома, где жили сестры, Грейвс почувствовал на себе чей-то взгляд. Он опустил глаза и увидел, как на него смотрит довольная девушка. — Как вы, Тина? Можете встать на ноги? Та кивнула и, не без труда и помощи, встала на твердую землю. — Мистер Грейвс… Где я? — спросила она, все еще смотря на мужчину и невольно держась за его шею, своими руками. — Дома. — Хорошо. Легкая и пьяная улыбка растянулась на все лицо. — Мистер Грейвс. — Да? — Я люблю вас. — Тина, в вас столько алкоголя, что вы любите сейчас весь МАКУСА. — Нет! — запротестовала Голдштейн, и еще сильнее оперлась на грудь начальника. — Я влюбилась в вас с первого взгляда тогда, на вступительной речи. Вы такой сильный, умный и… И идеальный. В вас невозможно не влюбиться! Это точно. Он внимательно наблюдал за ее лицом, слушал слова и был уверен, что все это сейчас благодаря тем коктейлям и не больше. Однако пусть и так. Пусть она напилась настолько, что только что призналась ему в любви. Пусть она стоит так близко, что он видит ее неглубокую морщинку между бровями. И пусть через секунду он наклоняет голову и нежно касается ее губ своими в легком, но таком пьянящем поцелуе. Пусть! Он совсем не против. Может, черт возьми, Коннор прав? Может пора быть просто счастливым? Они стоят так всего пару мгновений, когда Грейвс чувствует, что его шее становится весьма тяжело. Мужчина прекращает поцелуй и тут же видит закрытые глаза и слышит ровно дыхание. Бессознательное тело Тины Голдштейн просто повисло на своих руках, которые обвивали его шею. Персиваль прижимает ее сильнее к себе, поддерживая и стараясь не разбудить девушку, и смотрит наверх, в бесконечное темное небо. Россыпь звезд глядит на них и сияет таким прекрасным и далеким светом. А может и не прав. Тем временем Джордж сидит на одном из столов в своем отделе и медленно попивает зеленую жидкость из бокала. — Мир круглый. Никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь, — произносит он и делает внушительный глоток, прикрывая глаза. И тут же видит высокую и стройную фигуру, от которой так и веет силой и могуществом. Ее изгибы закутаны в дорогую черную ткань. Губы растягиваются в игривую улыбку, а в глазах блестит манящий огонек. Он открывает их и чувствует, как мягкие волосы касаются его шеи. Куинни, сидящая рядом, положила свой подбородок на его плечо. — Все будет хорошо, — шепчет она еле слышно. И Джордж верит ей. Если такое говорит такой прекрасный ангелок, как она, значит, так оно и будет. Он верит ей. Они задумчиво смотрят в дальнее окно, где холодный ветер гоняет последние желтые листья по воздуху, не давая тем и передышки. Близится зима…