Голдштейн - это особый вид проблем

Писалось под Josef Salvat - Till I Found You Персиваль Грейвс уверенным шагом шел в сторону своего кабинета. Его руки были сжаты в кулаки, а на лице читалась уверенность вперемешку со злобой. Мракоборцы, которые хотели что-то спросить у своего начальника, видя его состояние, тут же отходили в сторону. Лучше его сейчас не трогать. Он зашел в свой кабинет и тут же подошел к столу, кладя папку с делом, которую крепко держал в руках. Расстегнув пиджак, Грейвс тут же опустился на стул и стал внимательно вчитываться в кривые строчки. Раз за разом. Ища то, что могло бы быть не написано. То, что могло бы быть между строк. То, что могло бы спасти жизнь. В дверь стали барабанить, и он уже знал, кто это. — Входите. Дверь открылась и в кабинет влетела, не иначе, Куинни Голдштейн. — Мистер Грейвс, Тина не виновата! Она не могла такое сделать! Я вам говорю, как человек, который знает ее всю жизнь! — начала тараторить девушка, подходя к столу. В ее глазах стояли слезы, и она сдерживалась из последних сил, чтобы не расплакаться прямо перед начальником своей сестры. — Мисс Голдштейн, я знаю. И я постараюсь оправдать вашу сестру. Тину Голдштейн обвиняют в нападении на не-мага. Когда прибыли мракоборцы, девушка находилась рядом с окровавленным телом и с палочкой наготове. Ее тут же обезоружили и обвинили, посадив в камеру для задержанных. Проверка волшебной палочки показала то же самое заклинание, которым и был ранен не-маг. К тому же мракоборец Голдштейн не должна была находиться в том месте и в то время. Все показало на виновность Тины и это категорически не нравилось Грейвсу. Поэтому до суда, который должен был состояться через сутки, он должен найти существенные доказательства ее невиновности. Правда оставалось уже девятнадцать часов и пятьдесят три минуты, пять из которых пришлось успокаивать младшую Голдшейн и клятвенно заверить, что он сделает все, чтобы ее сестру не обвинили. Он сам хочет этого не меньше, правда девушке лучше этого не знать. Отдав Куинни в руки Брукса, чтобы тот утешил несчастную и хоть как-то подбодрил, Персиваль закрылся в своем кабинете и раз за разом пытался воспроизвести случившееся у себя в голове из той информации, что была в деле. Получалась не самая лучшая картинка: Тина появляется на Парк-авеню и кидает режущие заклинания на продавца мороженого, а потом, не успев исчезнуть, попадает в руки своих коллег. Остается пятнадцать часов и семнадцать минут, когда он покидает свой кабинет и отправляется в комнату для допросов. Ему нужно поговорить с девушкой, чтобы выстроить все происшествие правильно. Ее приводят два охранника и Грейвс недовольно хмурится: здесь довольно холодно, а на Тине лишь легкая блузка. Сама же она выглядит как зверек, загнанный в угол и не знающий, что ему делать. — Спасибо, с остальным я справлюсь сам, — говорит Персиваль и показывает охранникам на дверь. Пятнадцать часов и две минуты. — Вы, правда, думаете, что она сможет сбежать от меня? От директора отдела магического правопорядка? Козырнуть должностью он не любил, но сейчас иначе нельзя. Время идет и ему приходится тратить его на такую чушь. Охранники, смотря друг на друга и, видимо, решив, что девушке не уйти, покидают комнату, оставляя их наедине. Грейвс облегченно вздыхает и, сняв свой пиджак, накидывает на ее плечи. Этот жест будит Голдштейн, и она поднимает усталый взгляд на него. — Спасибо, сэр — тихий голос разрывает тишину помещения. Мужчина кивает и только сейчас замечает порез на правой скуле. Он аккуратно берет ее лицо в свои руки, и проводит большим пальцем по ране, которая почти тут же затягивается. — Что случилось, Тина? — Я не виновата, мистер Грейвс, — отвечает девушка, смотря в его темно-карие глаза и замечая в них огоньки нежности и заботы. — Я занималась делом о краже магических амулетов и их распространении среди не-магов. Я думала, что в этом как-то связаны люди Грин-де-Вальда, уж очень все было запутано. Мне нужны были доказательства. — И вы решили, что сможете их найти на Парк-авеню? — спросил Персиваль, присаживаясь на край стола и не сводя взгляд со своей подопечной. — Мне передали записку, в которой был этот адрес и время. В ней говорилось, что именно тогда я смогу найти тех, кто сбывал волшебные вещи не-магам. Я решила, что это мой шанс и пошла туда. — Не сказав ни мне, ни кому-то другому и не подумав хорошенько, — подал голос Грейвс, и в нем слышались раздражения и злость. — Очень профессионально, Тина. Девушка тут же опустила голову, прекрасно понимая, что поступила очень глупо. — Я думала, что смогу задержать их сама. Тогда вы, мадам президент и все остальные не будете считать меня такой уж проблемной и безнадежной. Потерев переносицу, ему хотелось обнять ее и сказать, что не считает ее такой, что чертовски переживает и места себе не находит, боясь даже подумать, что будет, если ее осудят. Но на это не было времени. — Когда я трансгрессировала, то заметила какой-то шум в кафе-мороженом. Войдя туда, я увидела двух мужчин. Они держали волшебные палочки и стояли над окровавленным телом. Я пыталась их остановить, но они отбивались. Мне удалось кинуть парочку режущих заклинаний перед их исчезновением. Ну, а потом вы знаете, что было. — Появились Картер и Райт и задержали вас. — Да, сэр. — Кто-то захотел вас подставить и ему это удалось. И теперь мы должны это доказать и как можно скорее. Грейвс встал с места и тяжело вздохнул, начиная обдумывать сложившуюся ситуацию. Тина же внимательно следила за ним, чувствуя, как внутри все начинает теплеть. От его пиджака, решила она и незаметно вдохнула приятный аромат парфюма. — Где та записка? — Я… Я не знаю… На столе или в пальто… Я не помню, сэр. — В следующий раз будете записывать, куда и что положили, — произнес он и тут же постучал по двери комнаты. — Вы и, правда, одна большая проблема, Голдштейн. Девушка снова опустила глаза на свои руки, закованные в наручники, не видя, как всего на секунду серьезный взгляд сменился на нежный, осматривающий ее профиль. Как только охранники вернулись в допросную, Грейвс покинул ее, внимательно смотря на часы. Четырнадцать часов и сорок восемь минут. Он подошел к столу Тины и тут же тяжело вздохнул. Такого беспорядка он давно не видел и надеялся больше не увидеть. Все бумаги, отчеты, папки, перья и чернильницы вперемешку были разбросаны по всей поверхности стола, что вводило мужчину почти, что в разъяренное состояние. И это стол девушки? Персиваль думал, что нет, но, к сожалению это и было рабочим местом Порпентины «не умеет убирать за собой» Голдштейн. Ему понадобилось три часа, чтобы обыскать все и удостовериться, что записки нигде не было. Потирая переносицу и все больше сдерживая себя, чтобы не сорваться и самому не убить Тину, он понял, что пришел к тому же с чего и начинал — ни к чему. Она до сих пор виновата и осталось около одиннадцати с половиной часов, чтобы доказать обратное. Он осмотрел ее рабочее место и только сейчас заметил, что пальто, безразмерного и светло-синего, нигде не было. Оно не висело на спинке стула, его же не было и на самой Тине, но на улице уже зима и прийти без него она не смогла бы. В голове появилась мысль, что возможно девушка решила помочь не-магу остановить кровь, и в этом ей могло помочь больше пальто, чем палочка. Это же Голдштейн, в конце концов — в таких ситуациях она очень часто забывает, что волшебница. Чертыхаясь и проклиная время, которое гонит с бешеной скоростью, Грейвс трансгрессирует на Парк-авеню. Он сильнее закутывается в свое пальто и проходит вдоль всей улицы, внимательно смотря на вывески в тусклом свете фонарей. Все они уже закрылись до утра, и это было ему на руку. Подойдя к небольшой двери, на которой красивыми буквами было написано «Чудо мороженое Клауса», он осмотрелся и, взмахнув рукой, услышал характер щелчок открывшегося замка. В кафе не было и следа произошедшего: вся мебель была целой, полы чистыми, а зеркало, над барной стойкой, неповрежденным, хотя в деле сказано, что здесь была настоящая битва между Тиной и владельцем заведения. Обежав взглядом все помещения и не найдя ничего, что могло бы хоть издали напоминать пальто, Грейвс заметил небольшую дверь, по всей видимости, ведущую в подсобку. Он решительным шагом направился туда, но на удивление вышел на улицу, в небольшой закуток, где стояли большие баки с мусором. Хмыкнув, мужчина решил открыть один из них и, о чудо, грязное, в крови, и уже непонятно какого цвета, сверху лежало пальто Тины. Засунув руку сначала в один карман и найдя там мелочь, а потом и в другой, он с облегчением вздохнул. Пальцы смяли небольшой кусок бумаги и от сердца отлегло. Как и говорила девушка, в записке был написан адрес и время, если она хочет поймать тех, кто сбывает не-магам волшебные вещи. Грейвс тут же положил доказательства во внутренний карман жилета и, повернувшись, сразу почувствовал, как чья-то волшебная палочка уперлась ему в грудь. — Заблудились? — спросил хриплый мужской голос. Из-за тусклого света было сложно рассмотреть его лицо, однако он был ниже Персиваля на целую голову. — А вы? — Нет. Отдай пальто и убирайся отсюда. Грейвс хмыкнул и протянул ему свою находку. — И то, что ты вытащил из кармана. И быстрее. У меня еще много дел. — У меня тоже, — произнес директор отдела магического правопорядка и молниеносно вытащил свою палочку, направляя ее на незнакомца. Не будем друг друга задерживать? — Это ты зря! — Не думаю. Его губы уже начали шептать заклинания. Серафина Пиквери вышла из своего кабинета рано утром и медленно, как только могла, пошла в сторону зала заседаний. Мадам президент не специально тянула время, просто сегодня на ней новые туфли, в которых было не очень удобно ходить. Новым туфлям был уже месяц, но она старалась не обращать внимания на данный факт. Уже у самой двери в зал ее окликнули и, увидев Грейвса, женщина облегченно вздохнула. — Почему так долго? — недовольно спросила она, но тут же отдернула себя. — Чем могу помочь, мистер Грейвс? Он устало улыбнулся и протянул ей папку с документами. — Голдштейн не виновна. Ее подставили. Хотели избавиться, пока она не раскрыла черный рынок волшебных вещей, продаваемых не-магам. Здесь есть все доказательства. Один из продавцов у нас, а насчет второго — вопрос времени. Пиквери берет папку и внимательно смотрит на прямые строчки, написанные уверенной рукой. — А это? — интересуется женщина, указывая на его разбитую бровь, где видны следы запекшейся крови. — Не смертельно. — Хорошо, но мистер Грейвс, вы, конечно, понимаете, что я не могу пустить вас на суд. Я воспользуюсь этими документами, но вам туда нельзя. Вы лицо не беспристрастное, поэтому извините. Она оправдывающе улыбается и закрывает за собой дверь. Губы же мужчины сложились в тонкую линию. Он не беспристрастен — это точно! Он ее начальник, он к ней явно неравнодушен, он дрался среди мусора всего пару часов назад, допрашивал того, кто ее подставил в весьма грубой форме, нашел настоящих преступников и отыскал истинные факты ее невиновности. Да, он не беспристрастен, но, черт возьми, он имеет право присутствовать на ее суде. Облокотившись на одну из стен, Грейвс запрокидывает голову и закрывает глаза, начиная ждать, когда все закончится. Через десять минут двери открывается и из зала выходит мадам президент. Она кивает ему и уходит в сторону своего кабинета. Мужчина провожает ее благодарственным взглядом, когда слышит, что его зовут. — Мистер Грейвс, спасибо, — говорит Тина и протягивает ему его же пиджак. — Спасибо за все, сэр. Если бы не вы, меня бы обвинили и… Она замолкает, смотря на него. И, кажется, что еще чуть-чуть и девушка просто кинется и начнет его обнимать, если бы не… — Тина, тебе нужно отдохнуть, — произносит Куинни и, поблагодарив начальника сестры, уводит ее в направлении своего отдела. — Не за что, Тина, — шепчет он и глубоко вздыхает, надеясь, что теперь Голдштейн будет как можно аккуратнее. Не пройдет и недели, как Тину разжалуют и отправят в отдел к Абернати без какой-либо возможности вернуться назад, но Грейвс этого уже не узнает.