Голдштейн - это особый вид проблем

В коридоре темно. Мрачно. Где-то впереди светит тусклый свет зовя, маня к себе. Он медленно направляется к нему, придерживаясь за стену, чтобы не упасть. Подушечками пальцев чувствует трещины и неровности некогда гладкой поверхности. Но сил это исправлять нет. Дойти бы до света. Ноги заплетаются, а дыхание рвано отзывается эхом, оглушая. Краем глаза мужчина замечает, что тех дверей, что были по обе стороны стены, нет. Вместо них только черные дыры некогда ярких воспоминаний. Шаг за шагом он двигается вперед, замечая кое-где обвалившийся потолок, разбросанный по кирпичам слегка левее сломанной пополам белой двери, чья ручка теперь лежит у него под ногами. С трудом он переступает ее и на секунду перед глазами все темнеет. Но ему нельзя останавливаться. Осталось совсем чуть-чуть. Он моргает пару раз и блеклый свет все так же горит где-то впереди. Приходится уговаривать себя идти к нему, однако тело совсем не хочет слушаться. Руки немеют, ног почти не чувствует, а стук сердца не слышен. Или оно уже остановилось? Еще пару шагов и он спотыкается, падая на грязный пол. Ладони тут же покрываются пылью, которая моментально поднялась в воздух и возвращается назад, напоминая хлопья снега. Кожа чувствует ее, такую тяжелую и опасную. Но ему нельзя останавливаться. Не сейчас. Встать оказалось очень сложно, и мужчина решил двигаться так, на руках и коленях, ведь свет становится все слабее и слабее. Он прикусывает губы, чтобы сдержать крики боли при каждом движении вперед. Слишком темно, чтобы заметить кровавый след, идущий за ним. Дойдя до самого дальнего угла, он падает вперед, больно ударяясь о пол подбородком. Во рту появляется знакомый привкус. Кровь. Но и это не имеет значения. Он поворачивается и видит дверной проем, из которого нерешительно, неярко горит свет. Его ладонь в алых разводах тянется к нему, чтобы прикоснуться в последний раз? Еще чуть-чуть и до бледной кожи дотрагивается теплый и такой приятный проблеск, полностью окутывая его. На красных губах появляется довольная улыбка, а глаза замечают знакомую фигуру, что сейчас нависает над ним. — Мистер Грейвс, — шепчет женский голос, и он сразу его узнает. — Тина. Я… Я не… — Я знаю, сэр, — отвечает она и ее горячая ладонь касается его скулы, проводя нежными пальцами вниз. — Я все знаю. Он кивает, и ложится на спину, чувствуя как внутри становится непривычно тепло и легко. Девушка ложится рядом и внимательно смотрит на его лицо, а ее пальцы нерешительно касаются его ладони. Темно-карие глаза устало моргают, смотря на коридор, который медленно погружается во мрак. На то, что было его жизнью и то, как это медленно исчезает. Она оставляет свою руку на его правой кисти и закрывает глаза, делая глубокий вздох, наполняя легкие пылью. — Я люблю тебя, — шепчет лишь губами, но знает, что ей слышны эти слова. Он из последних сил поворачивает голову и видит, как девушка перестала шевелиться. Кожа холодеет, а дыхания нет. Персиваль Грейвс смотрит на нее со всей нежностью и болью, что сейчас испытывает перед тем, как окончательно погрузиться во тьму.