Голдштейн - это особый вид проблем

Геллерт был зол, раздражен и едва держал себя в руках. Кто мог подумать, что в такой серьезной организации, как МАКУСА происходит такой цирк под названием «Отдел магического правопорядка». Нет, конечно, он видел в воспоминаниях Грейвса, что ему приходилось терпеть и чем жить, но это… Он как-то попал на одно представление бродячего цирка, так вот там и то было более пристойнее. Пока Райт ноет из-за своего очередного неудачного отчета, Картер в это же время рассказывает о произошедшем в центре города, подозревая, что это приспешники Грин-де-Вальда. Конечно, это были они, но мужчине все больше кажется, что его нынешние подчиненные просто сошли с ума и стали параноиками, ведь что не дело так: «Это рук того темного волшебника!», «Грин-де-Вальд снова сделал то!» и «Как там его, напал на не-мага и убил его!». Услышав же, как его имя произносят неправильно, он крепко сжимает кулаки и посылает убийственный взгляд в того тупицу. Они пытаются поймать его, обвиняя во всех происшествиях в Нью-Йорке, не удосуживаясь даже выучить его имя! Это верх наглости! И это мракоборцы? Это те, кто остановят его и запрут в очередную магическую тюрьму? Да они скорее потеряются в конгрессе и не найдут выхода, чем сумеют его обнаружить. Хотя, если так посмотреть, это было ему же на пользу — не придется напрягаться, как и с их британскими коллегами, а когда он сделает тут все свои дела, они просто ничего не сумеют понять. Так что приходилось терпеть и пытаться добиться нужных ему результатов с помощью хитрости и «своей» высокой должности: что-что, а Грейвса явно побаивались и уважали, что тоже неплохое преимущество. В конце недели, успокоившись и начиная привыкать к надоедливости своих подопечных, Геллерт собирался покинуть конгресс, гоня из головы мигрень, которая уже поселилась там, когда, двигаясь в сторону коридора, услышал чей-то писк. Он тут же остановился и прислушался. Неужели у него уже начались слуховые галлюцинации? Но писк снова повторился. Медленно двигаясь на этот странный звук, он заметил небольшую плетеную корзину, стоящую на пустом столе. Это было странно. Опустив одну руку на карман, откуда выглядывала волшебная палочка, нынешний начальник отдела магического правопорядка аккуратно посмотрел в нее. Котята. Там было пять маленьких котят, которые ходили друг по дружке, пища и едва ли видя вокруг себя хоть что-то. Вот этого он точно не ожидал. Его брови поползли вверх, наблюдая за несчастными малышами. В голове тут же появился вопрос о появлении этой корзины и ее жителей, когда ответ врезался в его спину. — Мистер Грейвс, — услышал он женский голос. — Тина, — произнес Геллерт на выдохе и повернулся. Перед ним стояла испуганная девушка, стараясь придумать, что сказать. В ее карих глазах была растерянность, страх и радость. Именно, что радость и это было удивительно, потому что именно он озвучил ее понижение в должности, а она счастлива его видеть. — Что вы делаете тут так поздно и в отделе, в котором больше не работаете? После этих слов Голдштейн отвела от него взгляд всего на секунду. Все еще страдает, но хочет сделать вид, что уже забыла обо всем. Для него это весьма необычно. — Я… Я забыла кое-что забрать из своего стола, сэр. — Случайно не это? Он отошел в сторону, показывая корзинку. Глаза девушки еще больше округлились, а ладони стали тереться друг об друга. — Сэр, я могу все объяснить! Понимаете, когда я шла на работу, то увидела коробку, которая была вся измята и порвана. Я хотела пройти мимо, но услышала жалобный писк. В ней оказались котята. Я принесла их в наш отдел, а потом… — Тина, ну где ты? — раздается еще один женский голосок и через секунду к ним присоединяется миловидная блондинка. Куинни Голдштейн — младшая сестра Тины и искусный легилимент. Больше он ничего не знал, потому что воспоминания о ней находились в общей двери, в отличие от другой особы, что сейчас нервно косилась на нее. Удивительно, но любой, кто имел хорошее зрение, выбрал бы скорее младшую Голдштейн, чем старшую. Все, кроме Персиваля Грейвса. — Добрый вечер, мистер Грейвс, — радостно говорит она и, быстро посмотрев на корзину, широко улыбается. — Хотите котенка? Еще чуть-чуть и Геллерт начнет смеяться над всей глупостью этой ситуация, когда замечает, как Тина быстро прячет лицо в ладони. — У нас их пять. Они такие очаровательные! Хотите их увидеть? — спрашивает Куинни и тянется к столу, когда ее руки резко перехватывает старшая сестра и, развернувшись, начинает вести девушку в сторону выхода. Мужчина провожает их взглядом и тяжело вздыхает. Похоже, не только его отдел можно назвать цирком. Усмехаясь собственной мысли, он обходит стол и взмахом руки выдвигает единственный ящик. В нем оказывается серо-синий вязаный шарф. Он берет его в руки и тут же чувствует запах выпечки и цветов, каких-то сладких, от которых начинает подташнивать и который забивает все остальное. Однако до него все же доходит легкий аромат соленого моря, морозного воздуха и кофе. Проводив сестру до лифта, Тина вернулась и увидела свой шарф в руках начальника. — Сэр, простите, я… Но он просто протягивает ей ее же вещь. Девушка замолкает и берет шарф, касаясь своими пальцами его. Своими горячими пальцами его холодной кожи. В его голове зарождается интересное подозрение. Мужчина убирает руки в карманы брюк и видит, как она сворачивает этот самый шарф в несколько раз, а потом прикрывает им котят в корзине. Те тихо попискивают, но через пару секунд затихают. Тина берет корзину и прижимает ее к груди, смотря на директора отдела магического правопорядка озадаченно. — Мистер Грейвс… — Приятного вечера, Тина. Кивая, девушка идет к выходу, и он замечает легкую радостную улыбку. Как только шаги стихают, Геллерт смотрит на свою ладонь, до которой дотронулись ее пальцы. У Тины Голдштейн теплые руки и доброе сердце, черт возьми…