Голдштейн - это особый вид проблем

Сильный ветер, покружив по округе, направился прямо к высокой фигуре в темном пальто и, слегка притормозив, со всей силой стал крутить в полах верхней одежде, поднимая их и заламывая края. Геллерт закутался сильнее и недовольно нахмурился. Он стоял позади президента Пиквери, которая лишь губами повторяла слова своей речи. Все остальные в это время, опустив голову, смотрели на серую траву и черную, уже успевшую замерзнуть, землю. Мужчина поднял лицо вверх, и холодный поток коснулся его кожи. Энтони Лонг проработал мракоборцем почти пятнадцать лет и был убит два дня назад на задании в доках. В него попало неизвестное заклинание, и он тут же разлетелся на мелкие кусочки, чем привел в неизгладимый шок своих напарников. Даже Грин-де-Вальд, который за свою жизнь видел много ужасных вещей, не мог смотреть на эту картину, отвернувшись и глубоко вздохнув. — Никогда не знаешь, когда тебя заберет смерть, — доносятся до него слова Брукса, который был в тот вечер с ними. Геллерт жестко усмехнулся внутри себя, понимая, насколько слова его подопечного правдивы. Разве не знания того, что возможно завтра уже не будет, подстегивает идти вперед и брать от жизни все, что хочешь? Разве не это толкает тебя на свой путь, заставляя бежать вперед, без оглядки? Ты не знаешь, когда придет смерть, но знания того, что она неминуема, опьяняет настолько, что ты начинаешь жить с удвоенной силой, ища обходные пути, чтобы и вовсе ее одурачить. Он глубоко вдыхает холодный воздух и осматривает окружающих: все в черном, все внимательно слушают и иногда кивают в знак согласия, все с жалостливыми лицами, в которых читается так же и страх. Ведь на месте Лонга мог бы оказаться каждый. Мог бы быть любой из них. И это пугает их намного сильнее, чем дежурство в Рождество или сам Грин-де-Вальд. Сегодня им в очередной раз напомнили, что смерть все же существует, и она ждет каждого. Когда свою речь начала говорить Пиквери, восхваляя заслуги погибшего, мужчина краем глаза заметил вдали от всех, закутавшийся в пальто хрупкий женский силуэт. Она стояла поодаль, переступая с ноги на ногу, словно хотя подойти поближе, но боясь помешать или оказаться лишней. Геллерт осматривается и незаметно отходит в сторону, медленно двигаясь к девушке. — Мистер Грейвс. — Что вы здесь делаете, Тина? — спрашивает он, становясь напротив нее и чувствуя, что здесь ветер дует еще сильнее, пронизывая до костей. — Я… Я хотела проститься с Лонгом, сэр. Мы вместе работали над несколькими делами в свое время. Он был хорошим человеком, — отвечает Тина и глядит в сторону своих бывших коллег. Геллерт внимательно смотрит на нее и замечает тяжелую грусть в этом взгляде. Когда-то она была частью этого, а сейчас ей приходится стоять в стороне и подсматривать. — Жаль, что его больше нет, — почти шепчет Тина, но ветер доносит до него ее слова. — Все мы когда-нибудь умрем. Это вопрос времени. Но главное не это. Главное — что ты сделал. Что ты сделал до того, как упасть в землю и больше не встать. Какую силу держал в руках и что ты смог с ней сотворить. Важна не сама смерть. Важен путь к ней. Он переводит взгляд на небо, видя тяжелые тучи, нависающие над ними, ощущая очередной порыв холодного ветра и задумчивый взгляд карих глаз, что наблюдают за ним. — Сэр, — начинает Тина, но тут же осекается. Ему известно, что она хочет сказать. Голдштейн попросит поговорить с Пиквери, чтобы вернуть ее в ряды мракоборцев. Что она больше не будет светить магией перед не-магами и станет образцовым работником. Все это ему известно наперед. В большей степени по этой же причине девушка и пришла сюда. Он уверен. — Одевайтесь потеплее. На улице холодно. Грин-де-Вальд опускает на нее глаза и видит удаляющуюся Тину. На его лице нескрываемое удивление. Он просто не верил своим ушам. Она попросила одеваться его теплее, потому что на улице на самом деле холоднее, чем можно было представить. Она могла поговорить с ним о работе, о ее возвращении на старую должность, о чем угодно в такой неформальной обстановке. И что Тина сделала? Сказала, что его одежда не такая теплая, как должна быть! Противный холодный ветер снова начал играться с полами его пальто, но мужчина уже не обращал на это внимание. Он все смотрел ей вслед, понимая, что эта девушка не так проста, как ему казалось. С виду Голдштейн — забитая, неуклюжая, задумчивая, невзрачная серая мышка. Но внутри нее есть что-то, что даже ему сложно понять возможности этого и есть ли у этого границы. Она не так проста, как кажется. Внутри нее есть что-то такое, что все сильнее интересует Геллерта Грин-де-Вальда.