Голдштейн - это особый вид проблем

Поиски длились уже неделю, но результатов не давали. Коннор, возглавивший их, не останавливался ни на минуту. После исследования всего Вулворт Билдинга вдоль и поперек, ведь Грин-де-Вальд мог спрятать Грейвса под самым носом у всех и сейчас смеяться над их попытками найти его, он стал обследовать весь Нью-Йорк, шаг за шагом. Пиквери даже не пыталась его остановить, а просто дала в его распоряжение половину отдела мракоборцев. Вторая же половина пыталась остановить приспешников темного волшебника, которые, после его побега, «сжигали за ним мосты», творя на улицах города преступления невероятной жестокости. Всем мракоборцам на время пришлось забыть о сне. И не только им. Разместившись в кабинете директора отдела магического правопорядка, Джордж пускал туда только тех, у кого была информация по поискам Грейвса и, когда он слышал, что в какой-то части Нью-Йорка его нет, мужчина устало вздыхал и отпускал вестника, желая остаться один. Тина не знала, что он там делает, но подозревала, что Коннор, раз за разом пытался найти на карте места, которые они пропустили и, в которых могли спрятать его друга. В отделе даже стали принимать ставки на то жив ли их начальник или уже нет. Голдштейн хотела пристыдить их, ведь речь шла о жизни человека, который для них всех был примером, помощником, коллегой. Но не успела, так как об этом прознал Джордж. Так их не отчитывал ни Грейвс, ни Грин-де-Вальд, ни даже сама мадам президент. Он рвал и метал, принижая их совесть, звания мракоборцев и людей в целом. Еще никто в их отделе не видел мужчину в таком состоянии: глаза горели злобой, руки сжимались в кулаки до синих вен на бледной коже, а скулы становились острее ножа, когда он закрывал рот после очередной дозы криков. Он запретил какие-либо споры на этой почве, обещая уволить всех, если только услышит об очередном пари или ставке. Все тут же замолчали, боясь лишний раз слова сказать в его присутствии. Вторая неделя поисков тоже ничего не дала, лишь сильнее погружая всех в состоянии нервного испуга и почти отчаянного бессилия. Коннор за это время постарел на несколько лет: под глазами залегли глубокие серые синяки, обнажая морщины, губы стали еще тоньше и бесцветнее, некогда ярко рыжие волосы потускнели, уступая место седине. Все заметили это, как и то, что жизнь, из некогда веселого и счастливого мистера Коннора, уходила с каждым днем, растворяясь мистической дымкой в рассветных лучах солнца. Джордж начинал выглядеть на свой настоящий возраст, но в этот раз ему было все равно. Главное — найти Персиваля Грейвса живым. Пусть и не совсем здоровым. Пусть! Он найдет ему целителей, привезет их, обеспечит всем необходимым. Лишь бы его друг был жив. Лишь бы до сих пор дышал. В начале третьей недели поисков он провожал Тину до дома после очередной безрезультатной ночи. В городе было еще неспокойно, хоть и большинство фанатиков темного волшебника уже сидели в камерах и ждали своего приговора. На просьбы хоть немного отдохнуть Джордж недовольно махал рукой, а напоминания о том, что она мракоборец и может сама за себя постоять были встречены усталой улыбкой. — Поспите, Тина, — сказал Коннор, стоя рядом с ее домом и смотря на начинающее розоветь зимнее небо. — Сэр, может, вы зайдете? Куинни испечет булочки к завтраку и сделает очень вкусный кофе. Пойдемте, — ласково произнесла Тина, и коснулась своей ладошкой его плеча. — Спасибо за предложение, но мне нужно вернуться в конгресс и узнать у Райта и Брукса, смогли ли они что-то узнать или найти. Девушка кивнула и уже собиралась уходить, когда заметила, что он не стоит на месте, заворожено смотря на начинающийся рассвет. — Мы найдем его, мистер Коннор. Я уверена, что найдем. Тот лишь кивнул и глубоко вздохнул, переводя взгляд потухших зеленых глаз на нее. — Я знаю, Тина, я знаю, просто… Он же чертов Персиваль Грейвс! Понимаете? Он всегда выходил победителем из самых глупых, сложных и опасных ситуаций. Он же легенда, черт возьми! А легенда не может умереть в подвале какого-то дома в сырости и одиночестве. Мой друг не может умереть так. Его глаза были полны слез и боли, которые могли вырваться в любую секунду, но он лишь снова поднял голову к небу и стал наблюдать, как черное небо окрашивается красками нового дня, будущим для него таким же, как и все остальные: наполненные надеждой с привкусом горечи из-за очередных неудач и страхом, скрывающимся где-то за углом. — Знаете, что самое интересное, Тина? Я думал, что он всегда будет рядом. Как волшебная палочка. Что та тридцать лет со мной, что он. Думал, что если что-то случится, Перси всегда придет мне на помощь. Покряхтит, упрекнет, недовольно нахмурится, но поможет и спасет. Думал, что так будет всегда. Так и было всегда. Он был для меня самым лучшим другом, самым верным и самым преданным. Он был самой постоянной частью моей жизни. Женщины приходили, устраивали истерику, обвиняли и уходили, точнее, выгоняли, а Перси всегда брал самую легкую сумку, лентяй, и шел к себе домой, говоря, что если я снова решу храпеть, то лучше на комнату сразу ставить заглушающее заклинание, ведь ему рано на работу. Как только я говорил, что снова женюсь, он усмехался и напоминал, что моя комната в его доме всегда меня ждет. Тина внимательно слушала его, наблюдая, как улыбка, та самая улыбка, которую так привычно было видеть на Джордже, медленно трогает его губы. — Он тридцать лет был со мной. Терпел, защищал, учил, помогал, а теперь… А теперь его нет. Улыбка исчезла без следа, оставляя усталое и бледное лицо. — Если он умер… Если его убили, то это конец. Конец для меня. Не думаю, что кому-то кроме него я был нужен. На самом деле нужен. Таким надоедливым, бесцеремонным, с глупыми шутками и историями из прошлого, о которых все хотят забыть. Он лишь говорил: «Джорджи» с такой интонацией, что хотелось вспомнить еще более компрометирующую историю из нашего детства, чтобы разозлить его еще сильнее. Лучи солнца медленно выходили из тени домов, касаясь фигуры человека, который почти сдался, почти сломался, почти умер сам. — Самое интересное, что такие вещи понимаешь только сейчас, когда… Когда надежды почти нет. Когда чертов Персиваль Грейвс скорей всего мертв! Когда надо казаться сильным и верить всеми силами, но их уже нет! Когда ты не можешь найти даже его тело! Когда ты настолько беспомощный, что ненавидишь себя сильнее того, кто похитил его! Голос дрожал, как тонкие ветки небольшого жасминного дерева, что росло в конце улицы. Тина смотрела на Коннора и видела, как его решительность рушится прямо у нее на глазах, обнажая разбитого человека, который мечтает просто найти своего друга живым. Она сделала шаг вперед и крепко его обняла, понимая, что именно сейчас ему это нужно. Джордж вдохнул утренний воздух и прижал ее к себе. — Мы найдем его, мистер Коннор. Найдем, я уверена, — шептала девушка, стараясь придать голосу ту уверенность, в которую бы он поверил, и в которую поверила бы она. Мужчина это понял, но промолчал, закрывая глаза и стараясь согреться в тепле ее силы, нежность и надежды. Согреться в том, что он почти потерял.