И целого мира мало...

Рената стояла у окна на кухне, с тревогой в глазах вглядываясь в ночную мглу, пытаясь увидеть, что же происходит в арке. Страх за совершенно незнакомого человека сжимал сердце, руки тряслись, на глазах слезы. Шевеление в арке вдруг сменилось криками и стонами. Кто-то засмеялся, противно так, гнусаво. Что-то вылетело из темного провала, разрывая сугробы. Литвинова быстро оделась и выскочила на улицу. Ужас давил на виски, сжимая в своих леденящих тисках. Только бы успеть… — Ну что, солнышко? — мужчина, противно хихикая, наклонился к лежащей на земле девушке, — Будешь еще кусаться? — Пошел на хуй, урод! — выплюнула незнакомка, пытаясь подняться на дрожащих руках. Удар ногой в живот. Еще один. Мужчина, не жалея сил и хрупкого тела, избивал девушку. Она еще предпринимает слабые попытки встать, сопротивляться сыплющимся откуда-то сверху ударам, но боль и недавно пережитое изнасилование забрали все силы души и тела. И обессиленно закрыв глаза, женщина упала, больше не шевелясь. Когда она открыла глаза, мужчин уже не было. Чья-то тень только склонилась над ней. Выплевывая изо рта сгустки темной крови, попыталась отползти подальше от тени, испуганно озираясь по сторонам. Тело нещадно болело и ныло; тихий болезненный, дрожащий, как тонкое стекло, стон разрезал ночной воздух. — Тише-тише. Все хорошо. Они уже ушли, — чьи-то руки мягко, но настойчиво тянут на себя, голос, нежный и теплый, обволакивает истерзанный разум и разорванную душу. Девушка кашляет, орошая кровью снег и руки своего спасителя, когда ее тянут наверх, заставляя подняться на ноги. Она понимала, кто сейчас ведет ее за собой. По голосу, рукам, едва уловимому свету она узнала любимую. Рената… Путь до квартиры врача они проделали молча, крепко держась друг за друга. Закрыв дверь и усадив девушку на тумбу в коридоре, принялась стягивать ботинки и мокрую от снега куртку. Одежда комом оседает на полу. Литвинова снова поднимает девушку, ведет в ванную. — Ты можешь сама раздеться? Или я помогу? — тревожный взгляд глаза в глаза. В ответ незнакомка заходится жутким кашлем. Сгустки темной крови вперемешку с белыми тонкими лепестками остаются на руках. Дрожащие, истерзанные пальцы начинают расстегивать пуговицы на рубашке. Сбиваются, пытаются, пачкают белую ткань, мажут по бледной коже темно-вишневым. — Давай я, это самое, помогу, — Рената аккуратно убирает руки девушки, расстегивает рубашку, осторожно берется за пояс брюк, — Можно? — девушка вздрагивает, когда теплые пальцы невзначай касаются холодного впалого животика, тяжело сглатывает и неуверенно кивает. Врач ободряюще улыбается, стягивает липкие мокрые джинсы. Кидает вещи в корзину и включает воду. Нужно набрать ванну, чтобы девочка расслабилась, согрелась; смыть кровь и прочую гадость. — Подожди здесь, я сейчас, найду тебе что-нибудь переодеться, — бросает женщина, выпорхнув из ванной. Девушка сиротливо жмется у двери, обнимает себя за плечи, мелко дрожа от внезапно пробравшего холода. — Ну вот, - Рената возвращается со стопкой одежды в руках, опускает все на стиральную машинку и оборачивается к девочке, — Ты чего там стоишь? Бегом в воду! Ой, это самое, как тебя зовут? — З-з-з-з… — из горла вырвалась новая волна крови с белыми лепестками, — Земфира, — все же отвечает девушка, заходясь новым приступом кашля. — Тише, девочка, тише, — женщина аккуратно погладила новую знакомую по спине, чувствуя, как дыхание ее выравнивается, замедляется, приходя в норму. — Ты раздевайся давай и залезай в воду. Если хочешь, то я выйду или отвернусь? — Не надо, — Зе спокойно завела руки за спину, расстегивая бюстгальтер, чуть морщась от боли. Последняя деталь одежды легко соскользнула с бедер. Обнаженная девушка прошествовала мимо Литвиновой, с тихим всплеском залезла в воду, сжимаясь в комок. Вода согревала, смывала боль и усталость с истерзанного тела. Уже через несколько минут Земфира вытянулась в ванне во весь рост, позволяя теплым волнам забирать всю гадость и ужас прошедшего дня. Девушка шумно втянула воздух, погружаясь под воду. Рената сидела рядом, положив голову на бортик ванны и тихо ждала, когда можно будет осмотреть девочку. Это странное создание почему-то притягивало к себе. Своими глазами, боязливостью, нежностью. Силой. О, она невероятно сильна! Даже те ублюдки это поняли, почувствовали. Наверное, поэтому ей так досталось. Зачем она только полезла во все это? Зачем? Громкий, хлюпающий кашель возвращает в реальность. Литвинова быстро подхватывает девочку, за плечи вытаскивая из воды, заставляя сесть. Аккуратно хлопает по спине, помогая откашляться. Вода чуть розовеет от крови, и снова белые лепестки плывут по зеркальной поверхности, цепляются за острые колени Земфиры. — Так, давай вставай. Сейчас отмоем тебя и, это самое, посмотрим, что сделать можно, — врач деловито принялась растирать послушно вставшую девушку, намыливая гладкую кожу, стирая следы спермы с ягодиц и поясницы, — Сейчас будет больно, — мимоходом предупредила женщина, опуская руки на животик, с силой надавливая, пальпируя. Зе жмурилась, постанывала, иногда вскрикивала от особо сильной боли, — Так, — проговорила Рената, задумчиво поглаживая бедро девушки, — органы задеты — это не очень хорошо. Но, хорошо, что это не разрыв, а ушиб мягких тканей. Грыжи нет и, надеюсь, не будет. Но болеть будет долго, и кровью кашлять будешь еще неделю или чуть больше. Или давай в больницу? — вдруг с надеждой посмотрела в зеленые глаза. — Нет, в больницу не надо. Так пройдет. Отлежусь и все. А если туда попаду, то меня уже не выпустят оттуда. Запрут, и я там сдохну, — грустно усмехнувшись, девушка опустилась обратно в воду, — Слушай, а если ничего не порвано и грыжи нет, то я могу уйти домой? Не хочу обременять тебя еще больше. Итак уже много хлопот я тебе доставила, — Зе с легким всплеском выбралась из воды и потянулась к своей одежде. — Земфира, — Рената перехватила ее руку, чуть сжимая, лаская пальчики теплыми ладонями, — останься. Я… я хочу отблагодарить тебя за то, что ты сделала. Хочу помочь тебе… — Я ничего такого не сделала. Просто заменила тебя собой. Это не так уж и много, не так уж и важно. Я даже на тех придурков не злюсь, пусть им счастье будет! — нервная усмешка и кашель, — А вот заразить тебя я не хочу. Будет очень глупо и неприятно, если ты эту чертову болезнь подхватишь. Тоже кашлять начнешь, и цветы из горла полезут… Нет. Я не хочу такого для тебя! — девушка вдруг с силой ударила кулаком по кафелю на стене. — Болезнь, не болезнь, неважно. Одевайся и марш на кухню! — Литвинова сверкнув глазами, покинула комнату. Земфира тяжело вздохнула, опуская голову, чувствуя, как легкие чуть сдавливает, словно стальным обручем. Лепестки вновь противно защекотали горло, но девушка подавила кашель. Быстро оделась в то, что принесла ей Рената и, посмотрев на себя в зеркало, взялась за ручку двери. Но смотревшая на нее по ту сторону сверкающей поверхности особа заставила замереть. Девушка лет двадцати шести с взлохмаченными темными волосами и болезненно блестящими зелеными глазами взирала на стоящую неподвижно Земфиру. Щеки ее заливал нездоровый румянец, под глазами залегли круги-тени, кожа была еще бледнее, чем обычно… Что же сделала с ней любовь к этой женщине? Во что превратила?! Долбанная Ханахаки! Дурацкая болезнь влюбленности! Девушка еще раз вздохнула и вышла из ванной.