И целого мира мало...

На кухне было тепло и уютно; темная футболка была почти впору, а улыбка женщины прекрасно согревала душу. Зе и без представлений знала, как зовут ее любимую, но все же вымученно улыбнулась и чуть сжала протянутую руку. Чай неприятно обжигал все внутри, поэтому девушка поспешно отставила кружку и виновато посмотрела на женщину. Та внимательно рассматривала Зе, изучала, ощупывала взглядом. Хрупкая, маленькая, зашуганная девочка. Такой она казалась на первый взгляд. Но сейчас Рената видит ее совершенно другой. Не малышкой, дрожащей от страха, но ребенком, готовым на все. Может чуть наивным, но с дикой серьезностью в зеленых глазах… Странная, но притягивающая, манящая. Хотелось узнать о ней больше, помочь ей. Девочка снова закашлялась, привлекая внимание, вырывая из раздумий. Литвинова присела на колени перед Земфирой, аккуратно положила руку ей на плечо, заглядывая в глаза. Женщина буквально чувствовала кончиками пальцев, как расслабляются сжимающие легкие девушки тиски от ласковых прикосновений. Но боль ощущалась очень остро. В напряженных острых лопатках, что торчат чуть вверх, будто крылья. Самыми кончиками пальцев, мягкими подушечками, Рената проводит по спине, лаская эти чудные «крылышки», забирая боль себе. Чувствует легкую дрожь, шепчет что-то непонятное, успокаивающее. — Хочешь? Могу дать обезболивающее. Станет чуть легче, сможешь спокойно поспать, — в голубых глазах тревога, паника. — Поцелуй меня. Словно обухом по голове. Литвинова застыла, широко распахнутыми глазами глядя на девушку. В зеленых омутах сверкнула боль, когда женщина встала, убирая руку со спины Земфиры. Тяжело сглатывает. Шумно выдохнув, наклоняется и касается губами пылающего лба девушки. Отстраниться Рената не успевает. Хрупкие, но сейчас невероятно сильные руки обвивают ее шею, притягивает ближе. Прикосновение губ к губам. Зеленые глаза затягивают, гипнотизируют, зовут за собой. И женщина сдается, обнимает в ответ, отвечает на поцелуй. Губы Земфиры горячие, сухие с запахом крови и жасмина. Рената любит жасмин, ее любимые цветы пахнут так же остро, ярко, как и губы этой невероятной девушки. Хочется целоваться, целоваться, целоваться… Поцелуй резко разрывается из-за нового приступа кашля. Девушка тяжело дышит, хватаясь за горло. Изо рта вырываются легкими перышками-мотыльками лепестки душистого жасмина. — У тебя Ханахаки… — переведя дыхание, проговорила Рената. Спешно прижала руку к губам, ловя тепло чужих губ кончиками пальцев. — Я не заражу тебя. Не волнуйся. Чтобы заболеть, нужно влюбиться, — Земфира говорила резко. Жестко, глядя прямо в глаза, — Ты ничего ни к кому не чувствуешь, что уж говорить обо мне. Так что успокойся. Ханахаки тебе не грозит, — девушка невесело усмехнулась. — Прости… — За что? Я ведь сама попросила об этом. Не извиняйся. Зачем? — Зе… Я не знаю просто, что тебе ответить. Мы только познакомились. Еще и так странно… — Пойдем спать. Литвинова молча кивнула, тяжело сглатывая и с грустью, болью глядя девушке прямо в глаза. Засыпали молча. В одной постели, но думая каждая о своем. Только когда за спиной послышалось тихое ровное сопение, Рената развернулась к девушке. Крепко прижалась, обнимая за талию и зарываясь носом в темные волосы. Горячо прошептала на ушко: «Ты невероятная, Зе, необыкновенная. Ты влюблена. Ты любишь. Даже несмотря на то, что можешь от этого умереть. Я восхищаюсь тобой, милая девочка. Я надеюсь, что тот, кого ты любишь, ответит тебе. Я же буду с тобой, теперь не оставлю тебя, Земфира. Это город слишком мал для твоей любви…»