Семья

      В четыре часа утра Юра получает СМС от Милы. С раздражением и беспокойством он читает его и одним коротким, но ёмким словом выражает своё отношение к ситуации, после чего переворачивается на другой бок и засыпает. В ближайшее время телефон разрывается от новых сообщений, и в какой-то момент Плисецкий понимает, что девушка приняла на душу, потому выключает гаджет.       Утром, за завтраком, разгребает все СМС от неё, и усмехается, видя, что несколько раз она отправила ему сообщения, адресованные подруге. С одной стороны, Юре в глубине души даже нравится, что Мила делится с ним своими переживаниями, с другой же его совершенно не устраивает, что она будит его поздно ночью новостью о расставании с парнем. С тем самым, про которого Юра ей тысячу раз твердил, что добра от него ждать не следует.       На тренировку девушка сильно опаздывает, и Плисецкий предупреждает Якова, что она, возможно, даже не придёт по личным обстоятельствам. Но Мила приходит, и в ужасной форме: с мешками под заплаканными глазами, серым лицом и безучастным, обречённым взглядом.       Юра внезапно понимает, как ей нужна была его поддержка поздно ночью, понимает, что можно было б уделить ей несколько минут, настрочив пару сочувствующих сообщений. Чувство вины тонкими иглами впивается в душу, и кажется, что не проигнорируй он её, то всё было бы иначе.       Мила встает на коньки и пытается выполнить указания Якова, не отвечая на его вопросы о том, что случилось. Она молча мотает головой и говорит «потом». Ни одна фигура, ни один прыжок у неё не выходит, и в один момент она просто поджимает губы и резко сворачивает в сторону бортика. Яков и Юра следят за тем, как она сбрасывает коньки и убегает в раздевалку, после чего переглядываются.       — Может, сходить к ней? — неуверенно произносит Плисецкий, продолжая чувствовать за собой вину. И, не дождавшись ответа от тренера, говорит: — Я быстро.       Юра повторяет действия девушки: подъезжает к бортику, снимает коньки и заглядывает в женскую раздевалку. Видит сидящую на скамейке Милу, уткнувшуюся лицом в ладони. Он медленно подходит к ней, садится рядом.       — Мил? — тихо произносит Плисецкий. Девушка вздрагивает и резко поворачивается в его сторону.       — Чего? — глухим заплаканным голосом спрашивает она и впивается в него взглядом — печальным и злым. Что-то в душе сжимается от её взгляда.       — А я тебе говорил, что он мудак, — нравоучительно произносит Юра, и Мила, закусив губу, отводит глаза в сторону, утвердительно качает головой. Затем всхлипывает.       Плисецкий теряется. Он не привык к плачущей Миле, не привык в принципе к плачущим людям, он не знает, как нужно успокаивать. Знает только, что ей сейчас необходима поддержка. Знает, что необходима была и ночью, когда девушка узнала об измене, и лихорадочно думает, что ему сделать.       — Да блин, перестань, он того не стоит, — говорит Юра и неуклюже приобнимает Милу за плечи. Девушка пару минут никак не реагирует на это действие, только молча глотает слёзы, затем внезапно обнимает Плисецкого и утыкается носом ему в плечо.       — Он мудак? — через некоторое время спрашивает она заплаканным голосом.       — Редкостный, — со вздохом отвечает Юра и неуверенно поглаживает её волосы.       — Ты видел его бабу? Видел?       — Стрёмная, как пиздец.       Мила вздыхает, и Юра вновь чувствует, как тело её вздрагивает от сдерживаемых рыданий. В душе Плисецкого медленно разгорается злоба. Неужели из-за какого-то упыря она так убивается? Когда он вспоминает его, когда вспоминает фотографии с его новой пассией, которые ночью прислала Мила, внутри всё кипит от возмущения. Ему не нравится, что кто-то делает больно этой дуре.       — Слушай. Может, я пойду ему пропиздон устрою? — говорит Юра, прекрасно зная, что сможет ему навалять.       — У него клюшка есть, Юр. Он будет ею защищаться.       — Разломаю нахер. Обе его клюшки. Для хоккея и для размножения.       Мила смеётся ему в плечо и тихо шмыгает носом.       — Да пошёл он. Ещё время на него тратить. Не совершай моих ошибок, он правда того не стоит.       — Я подумаю, — говорит Юра и вновь слышит приглушённый смех у своего уха. И от него становится легче, и груз вины рассеивается, и Плисецкий ловит себя на мысли, что ему намного спокойнее, когда эта дура улыбается. — Иди-ка ты умойся. А то придёт Яков и клюшки нам разломает.       — У меня нет клюшки, — хихикает Мила и отстраняется от Плисецкого, вытирая со щёк последние слёзы.       — Найдёт. Это же Яков, — слабо улыбается Юра и с радостью думает, что Мила очень отходчивая.       — Ну чего у вас тут? — басит у двери только что подошедший Фельцман, и слышит смех подопечных. — У вас вроде бы что-то серьёзное случилось, а вы смеётесь?       — Уже всё хорошо, — улыбается Мила, хотя в голосе ещё сквозит печаль. Она хлопает ладонью по коленке Юры и подмигивает: — Идём заниматься? Пока клюшки на месте.