Семья

      — Алло, пап? Па… блять, — говорит Юра, и Мила, стоя у двери в раздевалку, слышит глухой, низкий голос мужчины из трубки. Разобрать слова невозможно, но по интонации становится ясно, что человек на другом конце провода зол. Юра делает звук тише и пытается вставить слово: — Дедушка просил передать… ты меня слушаешь? Дедушка…       Несколько секунд он молчит, потом сбрасывает вызов, швыряет телефон в груду одежды и шипит: «опять наебенился». Мила поджимает губы и бесшумно выскальзывает из коридора. Не раз она становилась невольной свидетельницей подобных разговоров.       Когда он выходит на каток, девушка смотрит с сочувствием на понурого, мрачного Юру и чувствует, как внутри что-то болезненно сжимается. Ей хочется защитить, уберечь его от бед, закрыть собою, но понимает, что сил не хватит, что руки слишком тонки и изящны. Что не от всего, в конце концов, можно спасти. В её силах лишь попытаться отвлечь мальчишку от невзгод, показать, что он кому-то нужен. Она переглядывается с Георгием, слабо кивает в сторону Юры, и видит привычную жалость в его глазах. Девушка натягивает на себя улыбку и подъезжает к мальчишке.       — Эй, что это? — спрашивает Мила и указывает пальчиком в лиловой перчатке на грудь Плисецкого. Он машинально опускает голову, и в это мгновение девушка ловко хватает его за покрасневший холодный нос. Юра вздрагивает и смотрит на подругу с удивлением и каплей обиды. — Нос как у алкаша!       — Но перегаром почему-то от тебя несёт, — огрызается он и убирает её руку от своего лица. Миле в душе неприятно от его тона и поведения, но она вовремя понимает: сама виновата, ненароком надавила на больное.       — Кто же так с дамами разговаривает? — приходит на помощь Георгий, произнося эти слова прямо на ухо Плисецкому и попутно хватая его за талию, чтобы понестись с ним на коньках дальше, в центр катка. Чтобы не упасть, Юре приходится перебирать ногами и ехать в одном ритме с мужчиной.       — Жопович, отпусти! — кричит Юра, пытаясь вырваться из его хватки, но тот и не думает об этом, игнорирует вырывающегося мальчишку, и лишь что-то ненавязчиво напевает себе под нос.       — Держи его крепче! — хищно и весело говорит Мила и догоняет ребят. Не успевает Юра моргнуть, как чувствует на своих ребрах цепкие пальцы фигуристки, и в ту же секунду заливается смехом, сжимается от щекотки, пытается отбиться от рук девушки.       — Мил… хватит… — выдавливает из себя Юра сквозь смех, — не надо, я ща обоссусь…       — Вот уж блатная фея, — фыркает девушка и с ещё большим усердием налегает на рёбра подростка. Юра заливисто смеётся и вдруг резко дергается, из-за чего Георгий едва не теряет равновесие. Мила в панике хватает обоих, и с криками утопающих они все втроём несколько секунд пытаются удержаться на льду.       — Это вы так тренируетесь? — разносится громоподобный голос Якова. Фельцман появляется внезапно и начинает жалеть, что порой позволяет себе оставлять этих детей без своего строгого внимания. — А ну по разным углам, живо!       И ребята, чудом не грохнувшиеся на лёд, быстро расцепляются, не переставая улыбаться. Мила, не без удовольствия замечая, как поднялось настроение Плисецкого, напоследок легонько бьёт его ладонью по копчику. Юра резко поворачивается, видит лукавое подмигивание девушки, и отвечает на него высунутым языком.       — Звёзды русского фигурного катания, — цокает языком Яков и качает головой, глядя на своих подопечных, продолжающих переглядываться и строить друг другу гримасы. И лёгкая улыбка касается его сухих обветренных губ.