На календаре Горьктябрь-месяц

Яблочник соврал всему племени. Знаете, как неприятно слышать: "А твой наставник – предатель"? Но Камышинка смогла простить его, и я подумал, что тоже должен. Ей, наверное, было больнее, чем мне. У меня даже получилось. Когда я увидел, как храбро Яблочник кинулся защищать свою подругу, у меня что-то щёлкнуло в голове, и я перестал бояться. На шее Кленовницы билась тонкая жилка, как рыбка в когтях, а уж рыбу я ловить умею. Прыжок, укус, и в пасть хлынула горячая жидкость. Я отцепился от кошки и сполз, удивлённый. У рыб совсем не так. Они холодные и вкусные, а это… что это за гадость у меня на языке? Рассиживаться было некогда: Кленовница, подрагивая, убежала прочь. Ой, она ещё кого-нибудь убьёт! Я кинулся за ней, но был остановлен словами Камышинки: – Она причинила нам много боли! Пусть ползёт да подохнет в одиночестве! Я удивлённо развернулся к кошке. – Подохнет? – Ты отлично справился, малыш, – она перевела взгляд на Яблочника, и глаза её наполнились слезами. Всхлипывая, она упала на его тело и прорыдала: – Ты убил эту паршивку! Убил? Но я… И тут понимание обрушилось на меня. Эта жидкость во рту была кровью. Я прокусил тонкую шею. Я убийца. А Яблочник… меня пронзила ещё одна запоздалая догадка: он мёртв. Я застыл на месте. Так нас и обнаружили соплеменники: Камышинку, уткнувшуюся носом в шерсть покойного друга, и меня, отказывающегося жить с этими фактами. И вот Яблочник лежит в центре лагеря, благоухая втёртыми в шкуру травами, Камышинка заливается слезами, а я смотрю на эту картину и гадаю: выгонят меня за убийство из племени или сразу произведут в воители?