На календаре Горьктябрь-месяц

Ой, что творится, что делается! Как страшно жить на свете! Буквально под боком живут дикие коты-убийцы, я-то знаю. Я по молодости, по глупости пытался пройти через их поля – не дали! Зашипели, когтями замахали, завизжали: убирайся, чужак! Я и дал дёру. С тех пор живу в своём амбарчике, да. Он мне как дом родной, как материнский бок, вот так-то. Раньше-то я ходил-бродил по свету, много мест повидал, о многих чудесах рассказать могу, да не слушает никто. Все куда-то торопятся, куда-то спешат, как я раньше бегал, высунув язык. А через поля убийц пройти не смог, да. Остановили они меня, вот так-то. И с тех пор я и вперёд не могу, и назад не хочу. Осел тута, врос в землю, как дерево. Тута мышек много, тепло и спокойно. Сначала-то я всё хотел пройти через дикарей этих лесных, да, и временно жил в амбаре, а потом, когда нашёл обходной путь, понял, что не нужны мне больше пути-дороги, стар я уже, чтобы по миру бродить, лапы не те и хвост ломит, так-то. Остался тута, в амбарчике моём родном. Жил-поживал, а тута вдруг кошка пришла. Я-то обрадовался, думаю: ну, теперь поболтать будет с кем, а то так скучно иногда, хоть мышей кошачьему учи. А она зашипела, заворчала да и ушла. Тута я смекнул, что пахнет она необычно, по-лесному. Батюшки, да она одна из этих! Перетрусил я малёха, признаю, да, но кто б не перетрусил на моём-то месте, эти лесные в прошлый раз с меня чуть шкуру не спустили. А потом подумал-покумекал и решил: ну что, что лесная, может, она хорошая, может, в плену они её держали! А она сбежала, во! Храбрая кошка, конечно, только ушла быстро, да. Жаль, она мне понравилась, сразу видно: гордая, решительная. Встреться мне такая раньше, я бы с ней полмира прошёл, была бы она верным товарищем в пути. Я по мордам котов узнаю, какие они, и редко ошибаюсь, так-то! А теперь я стар уже бродить, могу только сидеть в амбарчике да болтать, как сорока, эх. Но кошка недалеко ушла, вернулась через пару дней, вся в ранах, кровь с неё ручьём текла, ой-ой! Что с ней дикари сделали, подумать страшно. А она ещё жива была, вот чудо, я бы после таких ран окочурился бы сто раз, да, а она держалась. Кошка невероятной выдержки, во! Только не помогла ей сила духа, да. Истекла она кровью да и дала дуба, так-то. Эх, жаль. Я закопал её в углу амбарчика моего, даже всплакнул малёха, признаю. Не знал я её, но всегда жаль, когда такие красавицы, молодые, прочные, как ели, ломаются, как тростинки, да сходят в землю, эх.