Чувства контрактом не предусматриваются

— Ну и как успехи? — с любопытством спросил Максим утром, показывая глазами на развешенные везде, где только можно, китайские иероглифы. — Ты действительно понимаешь, что все они означают? —Стараюсь, — буркнул Тимур, стараясь не растаять от искреннего внимания к своей персоне. — У меня экзамен скоро.  — Так ты будущий переводчик? Или востоковед?  — Переводчик. В смысле, надеюсь, стать хорошим переводчиком…  — Это хорошая профессия, Тимур, ты молодец. Тимка зарделся от удовольствия. Получить похвалу от этой ледышки — дорогого стоит! Неужели Макс и правда понял, что Тима вовсе не шлюха, что просто обстоятельства так сложились, Маринка эта, поганка, все из-за нее, а вообще, Тима— студент-зубрила…  — Ты зачем джинсы нацепил? Штаны какие-нибудь спортивные надень, на резинке. Или хочешь, чтобы я в переполненном вагоне с твоими пуговицами-замками возился? — насмешливый тон Максима спустил Тиму с небес на землю.  — Макс, ты совсем с ума сошел? — в полном недоумении спросил Тимур. — Скажи, что ты пошутил! Ты же просто издеваешься надо мной, правда? Это невозможно!  — Я не шучу, малыш, — хищно засверкал зелеными глазами Максим, — я ради этого даже перенес важное совещание.  — Макс, я не могу, что ты придумал!  — Представь, котенок, мы с тобой в переполненном вагоне метро, все едут на работу, на учебу, торопятся, им нет до нас дела! — вкрадчивый голос Максима заползал, кажется, под кожу. — Я вставляю в твою попку пальцы, аккуратно, чтобы никто не видел, задеваю простату, ты хочешь застонать, но не можешь — кругом люди! Они могут нас сдать в полицию за непристойное поведение… Но нам все равно, ты же меня очень хочешь, малыш. О да, ты уже меня хочешь, — удовлетворенно сказал Максим, проведя рукой по паху Тимура, — а ты говоришь… К Тимкиному стыду, представленная горячая сцена в метро напрямую воздействовала на ненасытный орган, и он ощутимо забугрился под джинсами.  — Ма-а-акс… Нас и правда, в тюрьму посадят, — обреченно выдохнул Тимур, смирившись с тем, что сцена в метро неизбежна.  — Представь, котенок, мы вдвоем в камере, ты упираешься в решетку лбом, а я танцую своим членом сальсу в твоей попке… Тима застонал и рванул переодевать штаны.

***

Они вошли в метро на Проспекте Мира. Тима нервно стучал зубами, пытаясь унять возбуждение. Макс сохранял внешнюю невозмутимость, но лихорадочный блеск дьявольских зеленых глаз выдавал его с головой. Народу было просто тьма. Как, впрочем, всегда в эти утренние часы. Тима не соображал практически ничего, ощущая только свой бешеный стояк, поэтому подчинялся направляющей руке Макса. Макс затолкал его в последний вагон, протиснув в угол, при этом нагло подвинув длинного хлыща в спортивном костюме. Тимур попытался взять себя в руки и огляделся. Действительно, все едут по своим делам, на их задыхающуюся от вожделения парочку никто не обращает внимания. Макс притиснулся где-то сбоку, Тима бедром явственно ощущает его стояк. Максим, зло двигая локтями, умудрился сформировать вокруг них некую пустоту, и Тима впервые за долгое время вдохнул полной грудью. То ли в мозг неожиданно стало поступать много кислорода, то ли по другой причине, Тимур вдруг до зубовного скрежета захотел, чтобы Макс действительно грубо выебал его на глазах у всех, прямо здесь, на зависть вот этому толстяку в серой бейсболке, и этой странной дамочке в соломенной шляпе, и этой парочке влюбленных подростков, и этому солидному мену в классическом костюме… Тимур почувствовал, как стоявший вполоборота Макс сдернул его штаны с попы и с нажимом провел по обнаженным ягодицам. Тима втянул воздух сквозь сцепленные зубы и неимоверным усилием воли сдержал стон. Да, голая Тимкина попа никому не видна, ею он почти упирается в угол вагона, но сам факт! Тимур покраснел и воровато огляделся по сторонам. Все пассажиры, в основном, уткнулись в свои телефоны, лишь изредка отрывая взгляд и осматриваясь. Даже Максим с невозмутимым видом смотрел в какую-то точку поверх чужих голов, тем не менее, его бессовестные длинные пальцы уже по-хозяйски забрались в расщелину между Тимкиных ягодиц и попытались толкнуться в сжатое колечко мышц ануса. Тимур зашипел и сжался еще больше.  — Расслабься, маленький, — коварно зашептал на ухо Максим, — и ножки раздвинь пошире, представь, как это развратно— все вокруг думают, что этот симпатичный кареглазый парень сосредоточенно думает, например, о предстоящем экзамене, хмурит брови, вспоминая формулы, а на самом деле, этот испорченный мальчишка думает только о том, чтобы я, как можно скорее, вставил в его жаждущую попку свой большой горячий член… Шепча эти пошлости, Максим двигал в тесной Тимкиной попе двумя изогнутыми пальцами, достал до простаты, и Тима, наплевав на всех окружающих, уткнулся лбом в рубашку Максима и вцепился зубами в нагрудный карман, заглушая рвущийся стон. Еще чуть-чуть, и он позорно кончит прямо посреди разгоряченной разношерстной толпы, насаживаясь попой на пальцы Макса. Краем глаза Тима отметил, как сначала с удивлением, а затем с вожделением, смотрит на него высокий молодой мужчина в костюме и галстуке. По мере того, как нарастало Тимкино возбуждение, глаза мужчины все больше темнели, наполняясь похотью, кажется, он единственный, кто понял, что происходит рядом с ним в переполненном вагоне. Тимка прямо чувствовал, как этот незнакомец опускает свою руку на напряженный пах и пытается ласкать себя сквозь одежду, маневрируя между сжавшими его телами, при этом неотрывно глядя парню прямо в глаза, пытаясь удержать поплывший от удовольствия Тимкин взгляд.  — Прикрой меня, не могу больше, — жалобно попросил Тимур, вцепившись в бицепс Макса, и повисая на нем тяжелой безвольной ношей. Максим сделал шаг в сторону, оттеснив при этом какую-то навалившуюся потную тетеньку, и не обращая внимания на ее гневные возгласы, положил одну руку на звенящий от желания член Тимки, полно ощущаемый под тонкой тканью, пальцами другой продолжил движения в пульсирующей Тимкиной попе. Тима поймал напоследок расфокусированный полоумный взгляд мужчины в костюме, и забился в конвульсии самого сильного в своей жизни оргазма. Он, кажется, сжевал половину рубашки Максима, пытаясь не закричать, он с силой толкался в подставленную руку, одновременно стараясь насадиться поглубже на орудующие в заднице настойчивые пальцы, и все выстреливал, и выстреливал новыми порциями спермы, чувствуя, как безнадежно намокают спереди спортивные штаны… Казалось, на них смотрели все. Даже притихли. Тима сквозь взмокшие заплаканные ресницы посмотрел по сторонам, но почему-то не испытал ни капельки стыда. Пусть смотрят. Ему все равно. Плохо только, что совсем не слушаются разъезжающиеся подкашивающиеся ноги, он просто висит на Максиме. Как они убегать будут, если что?  — Наша остановка, маленький, — шепнул в ухо Макс и крепче ухватил безвольно болтающегося мальчишку за талию. Тима почувствовал, что его, словно буксиром, тащат к выходу сквозь расступающееся море людей. Напоследок не смог отказать себе в удовольствии, нашел глазами того мужика в костюме, развратно облизал губы и подмигнул, увидев, каким совершенно охуевшим становится взгляд и без того потрясенного случайного свидетеля. Макс почти дотащил на себе пьяного от пережитого удовольствия мальчишку до машины, сгрузил на сидение, сам рухнул рядом, и только после этого они оба зашлись хохотом, выплескивая адреналин.  — Там один мужик был, — захлебывался от смеха Тимка, — мы его потрясли, блядь, до глубины души! Он теперь всегда в метро дрочить будет!  — Еще бы! Слышал бы ты себя! Стонал, как немецкая порноактриса! — Максим вытер слезящиеся от смеха глаза. — Рубашку мою зачем сожрал? Она новая была, между прочим!  — Ой, прости, — неискренне сказал Тима, у Макса этих рубашек до ебени фени, — закричать боялся.  — Меня оставил с носом, выдал нас своими воплями, — перестал смеяться Максим и посмотрел на Тимура так… ну, в общем, так, что у парня в штанах снова все зашевелилось. — Я, между прочим, свою порцию удовольствия тоже хочу получить. Тима зажмурился — эх, была не была — и прижался теплыми губами к любимому язвительному рту этого чертова ледяного принца. Максим замер на мгновенье, потом стал отвечать. Отвечал жестко, с наслаждением, хозяйничал во рту Тимура, как уже давным-давно хозяйничал в его жизни… Потом размякший от поцелуев Тима посмотрел в осоловелые зеленые глаза и наклонил голову к ширинке Максима, тот только коротко выдохнул и откинулся на спинку сидения…

***

Дни потекли своим чередом. Теперь парни целовались. Целовались неистово, как будто, в последний раз. И вообще, вели себя, как супружеская пара со стажем. Тима бежал с занятий домой, отбиваясь от насмешек одногруппников. Нет, не женился, нет, никого не завел, нет, семеро по лавкам не плачут, нет… нет… нет, отвалите! А вечером возвращался Максим… И Тима таял от его поцелуев, от его нежных объятий… Правда, у них потом был еще экстремальный секс — один раз на пляже в Серебряном бору под пледом, тогда Тима стонал, насаживаясь на член сидящего в темных очках в шезлонге Макса и улетал куда-то вдаль вместе со стаей стрекоз, не обращая внимания на зевак, еще один раз — в кабинке колеса обозрения в Парке Горького. Свои ощущения Тимур никогда не забудет — ночной город, огни, музыка, и член Максима внутри… Блядь, как же Тимур сможет жить потом без всего этого…  — Макс, у меня экзамен по китайскому языку завтра, можно я не буду с тобой спать сегодня, — переминался с ноги на ногу Тима, не зная, не слишком ли он нарушает этот гребаный контракт, — я поучу подольше, потом высплюсь… Ладно? — Займешь гостевую комнату, не вопрос, — невозмутимо ответил Максим. Другое дело, что Тима потом так и не смог уснуть один, в этой чертовой гостевой комнате, ворочался с двух до трех ночи, потом чертыхнулся и приполз под бок к Максу.  — Что, у меня в гостевой неудобный матрас? — с усмешкой спросил Макс.  — Нет, замерз просто, — ляпнул Тима, не вспомнив о тридцатиградусной жаре начала июня, и уснул только, когда Максим притянул студента-заучку к своему теплому боку, усмехаясь тому куда-то в макушку…

***

Экзамен Тимка сдал на «отлично», и наслаждался заслуженным отдыхом, когда позвонил Максим.  — Тим, я знаю, что это не входит в наш контракт, и ты не обязан, но мне нужна твоя помощь. Подойди к своему ноуту.  — Что случилось? — Тимур напрягся, чувствуя, как щекочет где-то внутри, тем не менее, включая комп.  — Китайцы настаивают на заключении договора, сказали, что приедут через пятнадцать минут, другого времени у них не будет. Вся соль в том, что они платят мне бешеные деньги за никчемный участок тайги в Сибири, а сейчас подняли еще цену, но просят, чтобы подписал срочно, прямо сейчас …  — Я-то тут при чем? — испугался Тима. — От меня что нужно?  — Тим, они приедут со своим переводчиком, но я своего за десять минут не найду. Не верю я им… Давай, я подключу тебя к видеоконференции, ты посмотришь, послушаешь, если что-то покажется странным — скажешь мне, я отдам договор юристам на доработку. А, Тим, поможешь?  — Лучше сразу отдай на доработку! Я же пока не специалист, я только на третьем курсе, а тут тебе синхронист нужен серьезный, не то, что я, — активно сопротивлялся Тимур, боясь подвести своего Максима.  — Тим, я никого сейчас не найду. Я сейчас или все, на хуй, потеряю, или обогащусь сказочно. Попробуй, Тим! — на экране Тимкиного ноутбука возник кабинет Максима, и входящие в него какие-то люди. Тимка растерянно кивнул головой и уставился в экран. Два толстых китайца и субтильный переводчик начали уламывать Макса подписать договор, убеждая его в явном выигрыше. Тимур волновался. Что-то казалось не так. Китайский переводчик переводил, вроде бы, все правильно, но интонация и бегающие взгляды гостей Тиме не понравились.  — Господин Ланской, — растекся в белозубой улыбке переводчик, — вы же понимаете, как выгодно вам продать этот никому не нужный, заброшенный участок сегодня этим господам. Подписывайте, у них ограничено время. Макс беспомощно посмотрел в экран, и вдруг Тимур услышал, как один из гостей шепчет другому что-то вроде: «Если он сейчас не подпишет, нам конец, богатым будет он, а не мы». «Не подписывай, здесь что-то не то!» — написал Максиму Тимур. «Ты уверен?» — дал время подумать Макс. «Да…» — Тима написал это слово и застыл в ожидании ответа Макса, но тот отключился. Тимка был, как на иголках, все время, пока не вернулся Максим.  — Тим, спасибо! — закружил мальчика с порога счастливый Макс. — Эти прохиндеи пытались купить у меня за бесценок участок земли с залежами молибдена и вольфрама. Только сегодня мне на стол положили отчет о геологических разработках. Ты сделал меня богаче, малыш! — Максим ласково поцеловал подставленные Тимкины губы. — Проси взамен, что хочешь! «Прости мне остатки долга и отпусти», — взывал разум Тимки.  — Давай сходим в хороший ресторан, — ответил Тимур. В пафосном ресторане «Турандот» Максим ухаживал за Тимой, как за своим любимым, чем чрезвычайно мальчишку обескуражил.  — Тим, ты практически удвоил мой капитал, — Максим приблизил свое лицо к растерянному лицу Тимура и с наслаждением поцеловал парня долгим-долгим поцелуем.  — Ты что делаешь, Макс?! — запаниковал Тима. — Люди же смотрят!  — Разве тебе есть дело до людей после нашей поездки в метро? — со смехом спросил Максим, и Тима согласился с ним всем своим сердцем. Напитки сменяли один другой, алкоголь лился рекой, развязывая языки.  — Макс, откуда у тебя твой бизнес? Богатый папочка? — Тима не мог не задать этот волнующий вопрос.— Ты — богатый мажор, и все твои игры— это просто развлечение?  — Тимка, я слишком пьян, чтобы рассказывать тебе свою биографию, — Максим слегка заплетающимся языком постарался послать Тиму подальше. — Это — мой бизнес, и я его создал!  — Ма-а-акс, — низко прорычал Тима, подозревая, что Максим поведется на этот сексуальный рык и что-нибудь, да расскажет, — мне можно, Макс!  — Я же тоже сирота, Тимка, — начал пьяно рассказывать Макс, зачесывая пятерней волосы назад, — мои родители погибли, когда мне еще и десяти лет не было… Бабушка, моя любимая бабушка оформила надо мной опеку, и мы счастливо прожили с ней целых полтора года, а потом ее не стало… Максим всхлипнул. Сильный, холодный, расчетливый Максим хлюпнул носом и зарылся в макушку прифигевшего Тимки.  — Я в детдоме неделю прожил, до сих пор этот ад помню, — продолжал Макс, откинувшись на стул. — Потом меня американские родители усыновили. Барбара и Майкл… Мне все завидовали… Тим, мне завидовали все — ни хрена себе, в Америку чувак отчаливает, в самые Соединенные Штаты… Только не знал никто, как эта чертова немытая американская баба заставляла меня, ребенка, трахать ее, лизать, удовлетворять ее чертовы гребаные вонючие потребности! — Макс почти кричал, прижав к себе подошедшего Тимку. — Я и баб-то ненавижу с тех пор, наверное…  — Тш-ш-ш-ш… — потрясенный Тимур обнял Максима крепко-крепко, изо всех сил. — Забудь обо всем, люблю тебя…  — Я сайт создал тогда, графический дизайн продавал, для личных аккаунтов, ну, знаешь, всем продвинутым американским детям, — уже почти спокойно говорил Максим, поглаживая Тимку по всем интимным частям тела, — моя ненависть и мой детский страх сублимировались во что-то светлое, серьезно значимое, интересное каким-то другим людям. Потом мне деньги стали за это платить, потом —большие, потом моих опекунов на хер в тюрьму посадили, а потом меня ребята из «Майкрософта» нашли, я совсем тогда миллионером стал, в Россию вернулся… — сумбурно бормотал Макс, переворачивая тонко организованную Тимкину душу, и целуя соленые от слез Тимкины губы, — тут завод купил, еще один, землю купил, много всего … Тим, неинтересно про меня, — заключил Максим, не замечая, что Тима рыдает уже навзрыд… — Давай про тебя… В эту ночь они любили друг друга, как никогда раньше. Максим был чертовски бережным, а Тимур чертовски распущенным. Горячие, изматывающие поцелуи, дивные глубокие проникновения, любовь, любовь, любовь… Тимка со счета сбился, сколько раз кончали они за эту ненормальную будоражащую ночь.  — Макс, мне так хорошо…  — Маленький мой, мне-то точно еще лучше… Счастье, ау!!! Неужели, ты все-таки нашло никому не нужного мальчика Тимура, и он теперь безудержно, по-сумасшедшему счастлив?!

***

Утром, проснувшись в одиночестве, Тимка перелопачивал в мыслях все услышанное от Макса вчера. Черт побери, врагу не пожелаешь такой биографии! Многое в поведении Максима становилось понятно… Бедный, бедный потерявшийся мальчишка… А раньше Тима думал, что все с ним происходящее — просто прихоть зарвавшегося сынка, оказывается, все гораздо серьезнее… Завтра заканчивается контракт. Ровно месяц жизни, как на гребаных американских горках. То, что Тимур полюбил всем сердцем этого ледяного принца — сомнений нет. Но… иногда Тимуру кажется, что и Макс полюбил… Нет? Неужели Тима так сильно ошибается? Тимур послонялся по роскошному дому, собирая свой рюкзак. Неужели сегодня их последняя ночь? Блядь! Тимка душу готов продать, только чтобы эта ночь не была последней! В голове набатом звучали насмешливые слова Макса— «главная опасность, которая тебя подстерегает, малыш, это то, что ты не захочешь уходить через месяц и будешь потом страдать». Чертов Макс! Он все предвидел! Он знал, как сильно привяжется к нему Тимка, знал, как больно будет рвать по живому! Тима с ногами забрался в уютное кресло и немного похлюпал носом. Вот что делать?! Решение пришло четкое и однозначное — Тимка признается в своих чувствах, и дальше — будь, что будет! Пусть Макс думает, что Тимка— сопливая девчонка, пусть сколько хочет издевается, но, если Тима не признается, завтра все закончится, и можно бросаться под поезд, потому что жить без этого язвительного засранца, Тима не сможет, и не захочет, и… вот так! Тимка кинулся к открывающейся двери и застыл на пороге — Макс был не один. С ним рядом стоял ухмыляющийся мерзкий амбал и сальным взглядом осматривал тонкую Тимкину фигурку в домашних штанах, буквально раздевая взглядом.  — Вот, Тим, познакомься, это — Артур, — своим ровным голосом произнес Макс, — сегодня он будет трахать тебя, а я буду смотреть.