НЕ ОВЧАРКА

      Несмотря на усталость, большую часть ночи Андерс не проспал, а проворочался, раздумывая, как заваренную кашу расхлебать. По уставу он был обязан обратиться к начальнику отдела безопасности, майору Краснову. Сам Краснов, несуетливый и молчаливый мужик, был Андерсу симпатичен, но как бы то ни было, именно его отдел прошляпил утечку информации, и капитан, понятное дело, хотел бы сначала убедиться, не происходило ли это с ведома самого начальника. Если бы он обратился, минуя Краснова, непосредственно к полковнику, это было бы нарушением субординации и прямым выражением недоверия к майору. Будь Андерс на сто процентов уверен в полковнике, он бы на такой шаг пошел. Но капитан настолько уверен не был. Даже если он прямо не замешан в предательстве, сам открывшийся факт, что у него на базе заговор расцвёл буйным цветом — это трибунал и отставка. Неизвестно, как прореагирует Рудовский, но Юргенсен почему-то был уверен, что полковник не начнет его радостно обнимать и вешать на грудь ордена. К тому же, как выяснилось (да здравствует всезнающий Джимми!), что полковник и интендант были давние друзья и сослуживцы ещё задолго до "Иблиса".       "Алладин на базе с первого дня, ещё когда всё завозили и строили. Это, кстати, с его подачи базу назвали "Иблис", ты не знал?" — рассказывал Сандерс.       Идею пойти к местным копам капитан отверг сразу же. Убитый им Жилистый сам был полицейским. Остальные, очень может быть, из того же гнезда птички. Своих "следаков" Андерс хотя бы немного знал, городских же и в глаза не видел не разу. К тому же полиция решает свои гражданские дела и в военные междусобои вмешиваться не станет. Хотя выбраться в город не помешало бы. Хотя бы для того, чтоб связаться с кем-нибудь. Звонить со своего терминала Юргенсен не хотел: исходящие звонки фиксировались и могли прослушиваться. Вот только с кем бы связаться?       В штабе у него знакомых не было, да и обращение прямиком в штаб — ещё более вопиющее нарушение субординации, чем обращение к полковнику. Насчёт же знакомых в службах безопасности... А ведь у него знакомый есть, как же ему раньше не пришло в голову! Пару лет назад он служил на Ледянке, вечно замороженной планетке системы Велеса. На базе, где служил преимущественно морозоустойчивый русский контингент, он, исландец Бьёрнарсон и финн Макконен, образовали нечто вроде скандинавского землячества. Макконен отвечал именно за систему безопасности базы, и именно потому Андерс был в курсе принципов функционирования этой системы. Реально помочь ему финн, сидящий в "медвежьем углу" галактики, вряд ли мог, но вот стоящий совет дать - вполне. И доверял ему капитан безоговорочно. Вопрос только — как быстро он получит сообщение: гражданская связь на Ледянке, как и на Шебе, шла через пень-колоду.       Утром Юргенсену стало не до душевных терзаний. Пришел транспортник, привёз боекомплект, стройматериалы и пополнение — два отделения бойцов-космодесантников. Обещанных шестерок пока не доставили. Более менее восстановившийся за последние дни Рыжий работал с остальными киборгами и людьми на разгрузке, а потом на сборке жилых модулей. Очень кстати пришлась обнаруженная нехватка крепёжных деталей, и капитану удалось напроситься на вылет в город. Пока кладовщик строительной базы выписывал, комплектовал и грузил товар, Андерс с его разрешения воспользовался фирменным терминалом и послал Макконену пару коротких фраз, описав, не вдаваясь в подробности, суть проблемы. Потом их аккуратно стёр. Оставалось надеяться, что старый друг понял, о чём речь, и дождаться ответа.       Два дня прошли в рабочей рутине: подготовка к операции набирала обороты. Днём работы хватало, но по вечерам Юргенсен не знал, куда себя деть. Флэшки в кармане раздражали, что называется — палили сквозь рубашку, но куда их можно было бы надежно спрятать, Андерс так и не придумал, постоянно таская с собой. Отбыв рабочие обязанности, забирал с собой киборга и уходил за периметр базы на пробежку, а потом в спортзал. Подтянуть кондичку, как показали последние дни, ему и в самом деле не мешало, да и помогало это сбросить накопившееся нервное напряжение. Потом шёл к себе в модуль, сразу надолго зависая в душе. С чистой совестью повесив чайную церемонию на Рыжего: тот и после пробежки и короткого спарринга в спортзале оставался возмутительно свежим и даже не вспотевшим.       Забирая DEXa к себе в модуль, Юргенсен рисковал вызвать сплетни и насмешки, но решил не делать из этого проблему. Пусть думают, что хотят. Во-первых, он не конфетка, чтоб быть каждому по вкусу. Во-вторых, всерьез подумывал о рапорте: раз уж он тут не прижился, плюнуть на контракт, заплатить неустойку и перевестись в другое место. Обратно на ту же Ледянку, скажем. Просто сейчас, перед операцией, рапорт подавать не имело смысла. Пока его рассмотрят, пока утвердят приказ и назначат другое место службы — всё равно до операции перевести не успеют, а Андерс, притом, будет выглядеть трусом и дезертиром. И, в третьих, пусть лучше подозревают его в нетрадиционной ориентации... тем меньше будет иных подозрений. А ещё, сам себе не желая признаться, капитан не то, чтобы привязался к Рыжему, но чувствовал себя спокойней в его присутствии. Всё-таки человек — существо социальное и одиночество сильно давит на психику. Пока жизнь течёт гладко, давление это не очень заметно, но стоит свалиться неприятностям, как оно становится невыносимым, и тогда в одиночестве хочется лезть на стены и выть с тоски.       И Рыжий "привык", без напоминаний снимая запачканный комбинезон и без приглашений занимая кресло в углу. Безропотно слушал излияния Юргенсена, его ворчание и предположения об округе подозреваемых лиц. Убедившись (при помощи DЕX-a), что тараканов ему в модуль пока не напустили, Андерс скачивал и просматривал отснятые Рыжим видеофайлы. По приказу капитана киборг включал видеосъемку при появлении двух главных подозреваемых — Репья и интенданта. Первый день ничего интересного не дал. Витёк попадал в ракурс регулярно, но никакого криминала (кроме выражения лица) приписать ему было нельзя. Сержант относился к типу людей, выражение лица которых соответствовало тому выражению, что у большинства людей имеется на заднице. Интендант в кадр не попал вовсе.       А вот на записях второго дня оказалось нечто интересное. Интендант, проходя мимо, чуть задержался возле сержанта и негромко спросил: "от Блондина ничего?" Звука Андерсу не было слышно, но титры, сгенерированные программой, да и движение губ, показали краткий ответ "ничего". Юргенсен вспомнил, что стриженные коротким "ёжиком" волосы убитого им чужака по цвету резко контрастировали с загорелым до красноты лицом. Он, кстати, осмотрел комм Жилистого (Блондина?), но никакой информации добыть из него не удалось. Обычный передатчик, устаревший, но надежный, краткого радиуса действия. До десяти километров. Никто ему за два (точнее два с половиной) дня на комм не звонил, а на регистр контактов Юргенсену войти не удалось: оказался запаролен. Хакер из капитана получился неважный, а к Рамиресу он комм точно не понесёт. Короче, глухо. И от Макконена ничего. Ответит ли вообще? Как ни крути, а придётся искать союзника среди тех, кто находится на базе. Только не ошибиться бы. Как психолог, он конечно может обратить внимание на подсознательные реакции, вазомоторику, но вероятность ошибки все равно достаточно высока. Глядя на киборга, капитан подумал, что завидует способности DEX-ов анализировать вегетативные реакции тела, уровень гормонов и тембр голоса на предмет лжи. Ему сейчас встроенный в мозг детектор очень пригодился бы. Андерс тоскливо вздохнул:       — Если бы ты знал, Рыжий, каково это, находиться в толпе людей и не иметь в ней никого, кому можешь верить...       На третий день был запланирован учебный маршрут для вновь прибывших. Оба отделения с утра выстроились на плаце. Не зеленые юнцы, нормальные вояки, но здесь были впервые. Шеба самонадеянных не любит, и никакой тренажер похода своими ногами не заменит. Сначала Юргенсен провёл короткий инструктаж, не забыв, впрочем, упомянуть о правилах обращения с оружием и техникой (к которым относится и киборг). Репей за спиной злобно сопел, но держал язык за зубами. "Оторвётся" потом, когда группы разойдутся, в этом Андерс не сомневался. Затем группы разошлись, сержант со второй шестёркой забрал свою группу на восток, а капитан с Рыжим повёл второе отделение на запад. Планета, оправдывая нелестную репутацию, в срочном порядке организовала для новичков (и, за компанию, для старожилов) приветственную программу в виде ливня (к счастью, кратковременного) и потопа (к счастью, локального). До вечера они успели пропотеть, вымокнуть, высохнуть, покрыться коркой грязи и от этой корки облупиться. Зато в свете этих злоключений Юргенсен перестал хотя бы на время ломать голову над своими проблемами. Сегодня на пробежку и в спортзал он точно не пойдёт. До дома бы добраться.       Андерс едва закрыл дверь и снял рюкзак, даже разуться не успел, как услышал стук. За дверью стоял Джимми, озабоченный, непривычно серьёзный. Нерешительно переминался, и Юргенсен удивлённо спросил:       — Что-то случилось, Джимми?       — Нет. Вернее... Анди, можно к тебе? — нерешительно спросил сосед.       Капитан слегка замялся, представив, как Джимми войдёт сейчас в комнату и узрит картину маслом: рассевшегося в кресле киборга в хозяйской футболке и в носках. Только тапок не хватает. С бомбошками. Но, присмотревшись, обратил внимание, что Сандерс не просто бледен, а на нем, как говорится, лица нет.       — Конечно. Заходи.       Картина маслом не написалась. Впустив Джимми и войдя в комнату, Андерс обнаружил DEX-a не сидящим в кресле, а стоящим в уставной стойке у стены. В уставом положенном комбинезоне. В заляпанных глиной берцах. С уставным выражением лица, то есть без всякого выражения. Красава!       Джимми, увидев киборга, вздрогнул и опасливо покосился.       — Не люблю я их.       — А чего так? Джимми, ты же технарь!       — Техника — это с мотором, колесами и крыльями. А это... не пойми что.       — Ничего, он не кусается, — пошутил Андерс.       Техник посмотрел тоскливо.       — Анди, ну зачем ты с ним возишься? Думаешь, настоящая овчарка из него получится? Ни фига! Настоящая тебе радуется, прильнет, приласкается, если тебе плохо — носом сочувственно ткнёт. Может и не слушается иногда, но и не предаст просто-запросто, не пойдет с каждым, кто взял поводок в руки. А этому ты сегодня — хозяин, а завтра прикажут ему тебя убить — убьет не моргнув глазом! Избавился бы ты от него, а?       — Джимми, ты что-то хочешь мне рассказать?       — Может я и трепло, Анди, но я не дурак. Я же вижу, что здесь что-то происходит, и это мне совсем не нравится. А ты ко мне всегда хорошо относился.       — Отношусь.       — А... ну да. Не нравится мне всё это, — повторил Сандерс. — Помнишь, ты меня спрашивал в прошлый раз, не заходил ли Алладин к безопасникам, ну, там где мониторы маячковые?       — Помню.       Юргенсен не забыл, что действительно спрашивал техника, не заходил ли интендант к "соседям" Джимми в день его с Рыжим ухода к месту засады, и ничуть не удивился, узнав, что заходил. И именно под вечер.       — А сегодня Алладин интересовался, не заходил ли ты к безопасникам. И не спрашивал ли ты чего-нибудь о нем.       — Я обернулся посмотреть, не обернулась ли она, чтоб посмотреть, не обернулся ли я, — попытался отшутиться Андерс.       Но Джимми шутки не принял. Разговор не клеился. Старлей чувствовал себя явно не в своей тарелке и под благовидным, а точнее, неуклюжим, предлогом откланялся. На пороге задержался на секунду:       — И ещё Краснов тобой интересовался...       Приоткрыл было рот, собираясь ещё что-то сказать, но передумал и быстро, не дожидаясь вопросов, шмыгнул к себе в комнату.       Выпроводив Сандерса, капитан вернулся в кресло при компьютерном блоке, развернул его в сторону Рыжего и, уперев локти в расставленные колени, сцепил пальцы под подбородком. Альтернативное толкование приказов? Определение посторонних-своих по своему усмотрению? Не отключающиеся подключенные к компу дополнительные устройства? Самовольное включение-выключение компьютерного блока? Тараканы, типа, в системе, ага. У кого только, в чьей системе? Долго, задумчиво смотрел на рыжего киборга (тот всё так же стоял напротив с неживым безучастным взглядом) и наконец скептически протянул:       — Знаешь, парень, овчарка из тебя действительно не получится. Я думаю, что из тебя получится нечто большее...       Еще помолчал и продолжил:       — Что, запаниковал и не успел решить, перед кем страшнее спалиться? В кресло надо было садиться, балбес! Так бы ты не сам спалился, а меня бы спалил. И что мне с тобой делать, а?! Будь у тебя в программе тараканы, я бы не парился, написал рапорт — и до свидания, на проверку или выбраковку. Но у тебя-то тараканы не в программе, а в мозгах! Ты ж ведь реально соображаешь, выбор можешь сделать, что тебе выгодно или невыгодно. Другое дело, что не всегда можешь, но это и люди, чтоб ты знал, далеко не всегда могут. Ну и как тебя, такого, в утиль послать?!       DEX всё так же стоял молчаливым неподвижным манекеном. Юргенсен вздохнул.       — А теперь слушай внимательно: у НАС, — капитан выделил слово "нас", — почти совсем нет времени. Если ты просто машина, то тогда тебе, конечно, один чёрт, утилизация или что ещё, и я тогда умываю руки. Если же ты не просто машина, и тебе не всё равно, то кончай тупить, иди сюда, садись, открывай комп и скачивай, что там тебе было нужно.       Несколько секунд ничего не происходило, потом вдруг у DEX-a изменилось (точнее, появилось) в глазах выражение: сначала неопределенное, а потом Рыжий повернулся к Андерсу и снова застыл, но уже глядя на капитана со смесью недоверия и вопроса.       Андерсу перехватило горло. Правда он сразу справился со спазмом, и голос почти не дрогнул, но вот руки пришлось срочно занять. Пробежался пальцами по клавишам, открывая новое вирт окно.       — Садись сюда, я пока чай заварю.       Рыжий нерешительно подошел и сел на его место, все так же настороженно следя за капитаном.       — Входи в систему, открывай файлы.       До Андерса запоздало дошло, что DЕХ с таким же успехом мог войти в вирт-систему прямо из своего кресла. Ничего, зато наконец "раскололся" и сидит сейчас перед ним, совершенно ошарашенный... как и сам капитан, впрочем.       — Держи кружку. Что, обалдел и не знаешь, как теперь себя вести, да? Да я вообще-то тоже... вот черт, я, конечно, предполагал, что реакция какая-то будет, но не думал, что это будет ТАКОЙ шок.       Пару раз отхлебнув, Андерс поморщился:       — Знаешь, пожалуй, нам с тобой сейчас нужно что-то покрепче чая.       Пошарив в шкафчике, капитан вытащил бутылку с остатками коньяка.       — Мда. Этого на один хороший глоток мало будет. Хотя вообще-то я думаю, что тебе это не поможет, тебе вот это больше подойдет, — Андерс поставил на пульт перед DЕХ-ом банку сгущенки.       Глоток коньяка прошел горлом как будто и не был. Реальность оказалась круче любых представлений. "Надо как-то вычистить голову", — подумал Андерс.       — Ты сиди, а я пойду на часок проветрить мозги. Мы, люди, уж таковы: пока не утрясем эмоции, мозги у нас работать отказываются. Дверь заблокирую, так что сиди спокойно, ищи нужную информацию, анализируй, скачивай и укладывай. Или как там у тебя в башке это называется. Чем лучше будешь понимать людей, тем больше у тебя шансов среди них выжить. Ясно?       Рыжий тревожно посмотрел, но ничего не ответил. Капитан вышел из каюты и немного задержался при выходе из блока. Утрясти эмоции можно было двумя способами: напиться или загонять себя до седьмого пота. До восьмого. Семь потов с него уже сегодня и так сошло. После непродолжительной борьбы с самим собой, капитан решительно повернул в сторону тренажерного зала...       Вернулся он выжатый и разгоряченный. Рыжий, сидя при вирт-окне, повернул к нему лицо все с тем же тревожно-вопросительным выражением. Значит, это были не глюки. Капитан махнул рукой, типа, все в порядке, и пошёл в душевую. Долго стоял под горячими струями воды, смывающей пот и напряжение, потом еще под струями горячего воздуха. Порядок. Итак, что там у нас?       Встал за спиной у DЕХ-а. Психология человека, раздел эмоции... ага. И снова парень заметно напрягся, шуганый какой, оказывается. Тоже мне, а ещё боевой киборг. А ответа от Макконена всё ещё нет.       — Всё, я спать. Насидишься — отключи комп и тоже спать иди. Нам вставать завтра рано.       Рыжий едва заметно кивнул головой.