НЕ ОВЧАРКА

      Таймер на руке завибрировал беззвучно, но эффективно выдернул капитана из сна. Полшестого. Андерс включил освещение в ночном режиме и сел. Киборг, спящий в кресле, моментально перешел в режим бодрствования. Так, а взгляд-то у него вполне себе осмысленный, вопросительный. Значит, действительно, не глюки и не приснилось.       — Ну, привет! Ты во сколько вчера спать лег? — Интересно, можно ли и на этот вопрос кивком ответить?       — В три часа семнадцать минут.       Надо же! Лед тронулся? С небольшой заминкой ответил, но голос-то у него, оказывается, тоже нормальный, живой! И виноватый. Вот псих упорный. Сколько же он спал? Надо воду на кофе поставить и пойти умыться по-быстрому... Вернулся капитан свежим и бодрым.       — Теперь слушай, парень. Времени у нас с тобой десять дней, ну, две недели от силы. Версия "овчарка" пока работает, хотя на нас и косятся уже. После операции не прокатит. Если мы её вообще переживём, конечно. Как ты, наверное, понял, у меня тоже припекает задницу, и долго я тебя прикрывать не смогу. Так вот, каждый раз, когда у меня здесь в модуле будешь, входи в систему, открывай любую информацию, которую считаешь нужной и полезной. Когда будем вдвоём, спрашивай всё, что непонятно, смогу — отвечу. Ну, а если на людях, то ты — образцовый послушный кибер. Впрочем, этого я мог бы и не говорить, ты и мне-то не доверяешь.       — Вам — доверяю, — тихо сказал Рыжий.       — Когда ты успел мне поверить? Ты ж ещё вчера вечером на меня смотрел диким зверем — то ли укусить, то ли убежать.       — Когда вы вчера вернулись. Один. Значит, вы мне верили.       — Ну... спасибо... ладно, кофе готов, давай по-быстрому заправляемся и отваливаем. Светает уже. Поговорить нам с тобой очень нужно. Если бы ты знал, сколько у меня к тебе вопросов! И, наверное, у тебя ко мне тоже.       Перед уходом Юргенсен проверил почту. В разделе полученных писем стояло одно короткое сообщение из четырёх слов. "Всё понял. Жди. Nalle". У Андерса сразу стало полегче на душе. Финн действительно всё понял. Как он сам говорил, в ответ на подначки в его финской тормознутости, "финны думают медленно, но глубоко". Подпись "Налле", плюшевый мишка — это было прозвище Макконена в их Ледянском землячестве. Остаётся только ждать. Чего и сколько? И есть ли у них столько времени ждать?       Они вышли за периметр базы, но капитан вместо пробежки в этот раз шагал быстрым размеренным шагом, не мешающим разговору. Поговорить было о чём, вопросы в голове теснились, как беглецы перед аварийным выходом: каждый норовил продраться вперёд другого.       — Ты с самого начала, сразу всё соображал?       — Нет.       — А когда это началось? Давно?       — Не очень. Не могу сказать точно.       — Это постепенно появилось?       — Да. Примерно когда меня сюда, на Шебу, привезли.       — Ага... месяцев девять-десять, значит. Интересно. Интеллект-то у тебя не как у десятимесячного ребёнка. И даже не как у трёхлетнего. Что, впрочем, логично, мозг-то у тебя взрослый. В общем, как я понял, ты в последние несколько месяцев всё понимал и чувствовал, и всё это время прикидывался жестянкой?!       — Да.       Рыжий отвечал односложно, медленно, не сразу.       — Тебе трудно понимать вопросы? Или не хочешь говорить?       — Нет. Хочу... просто мне трудно говорить... я не привык говорить без программы.       — Привыкай. Пока я тебе вопросы буду задавать. Ничего что я тебя спрашиваю?       — Ничего... отвечать легче, чем спрашивать.       — Ну, вопросов-то у меня к тебе много. Да, кстати, а та, вторая шестерка, она тоже... того?       — Нет. Я хотел спросить... на мне... сильно заметно было?       — Что? А, это... Нет, не сильно. Я же специально присматривался. Да и знания у меня кой-какие есть. А так, обычный человек просто не задумывается и не обращает внимания. Мой тебе совет — ты, главное, от психологов держись подальше... Кстати, сам принимать решения ты худо-бедно научился. А приказ не выполнить можешь?       — Прямой приказ не выполнить не смогу. Только попытаться немного протянуть время или иначе трактовать команды... То есть, если мне прямо прикажут умереть или убить человека, я уклониться не могу.       — Значит, если тебе прикажут меня...       — Да. — Вид у Рыжего был виноватый и несчастный.       — Ага... спасибо, что предупредил.

***

      — Я вот думаю, что же с тобой делать-то? Если у тебя есть разум, то тогда это, в сущности, извращённая форма рабства. На большинстве планет даже домашние животные, включая скот, имеют какие-то права и защищены от жестокого обращения хотя бы. А ты, официально, даже не скотина, а просто оборудование. И даже прав на существование, у таких как ты, нет. Единственная надежда, что с хозяином повезёт. И та очень хлипкая. Будь ты Mary или Irien, или хотя бы из серии телохранитель, тогда ещё был бы шанс. Иногда возникает привязанность, тогда хозяину на глюки машины плевать. А армейский DEX, сам понимаешь... какой там хозяин? Хозяева все и никто. Глюки по инструкции надо в рапорт заносить и посылать его в DEX-компани. По-любому, надо тебя отсюда, с Шебы, убирать. Это тебе пока везло, главное потому, что активных боевых действий в последние полгода не ведётся. А сейчас конфликт разморозят, и тебя элементарно убьют, не дожидаясь срыва, не в первой же операции, так во второй.       — Можно спросить?       — Валяй.       — Почему вы мне хотите помочь?       — Как бы тебе сказать... Понимаешь, людям свойственна эмпатия, сочувствие то есть...       Андерс поймал недоверчивый взгляд Рыжего. Скептическое, ироническое выражение, переданное изломленной бровью.       — Что, трудно в такое верится? — капитан усмехнулся.       — Трудно.       — А ты — язва... Понимаешь, армия — это ведь далеко не весь человеческий мир, и даже не главная его часть. Здесь контингент людей... э-э-э, специфический. Эмпатичные гуманисты здесь долго не заживаются, как правило. И отношения здесь специфические. Старший приказал, младший по званию подчинился и точка. Настоящая жизнь совсем другая, поверь. В настоящей жизни, на "гражданке", гораздо больше места для сочувствия, дружбы, любви наконец, и гораздо меньше места для приказа. Люди бывают разные, многие совсем неплохие. Тебе надо бы хоть пару хороших фильмов посмотреть, книги хорошие почитать. О жизни, о человеческих отношениях — какими они должны быть. Кстати, ты самую важную информацию не в процессоре укладывай, а в мозгах, в памяти. Запоминай. У тебя органическая память есть, работает?       — Да. То есть я думаю, что да, это память. Но это тяжело и долго, запоминать.       — А ты как думал?! Думаешь, человеком быть легко? Запоминать тяжело и долго, зато надёжно. Файлы тебе в любой момент стереть могут, а память не сотрут, что запомнил — то твоё навсегда. И ещё одна очень важная штука: память тебе поможет пережить самые хреновые моменты твоей жизни. Храни в памяти всё лучшее, что с тобой случалось. Когда людям так плохо, что уже не хочется жить, воспоминания о лучших моментах жизни помогают им не сорваться и не уйти за грань. Правда, я не знаю, много ли наскребется в твоей жизни таких моментов. — Юргенсен помолчал и добавил: — А еще, кроме воспоминаний о прошлом, держаться тебе помогают мысли о будущем. Цели, которых ты хотел бы добиться. Кстати, раз уж о памяти речь. Ты на самом деле не помнишь ничего о "Блондине"? О партизане том?       — Нет, — голос у Рыжего был виноватый. — Я не запоминал. Я запоминаю... хорошие моменты. Или важные. Тогда я не знал, что это будет важно...       — Жаль. В смысле, жаль, что не знал. Сейчас бы пригодилось. Ну да ничего, как-нибудь прорвёмся.

***

      На базу они вернулись через час, ко времени официальной побудки. Ну решил капитан к вечерней пробежке добавить утреннюю, к тому же за счёт личного времени - инициатива, достойная похвалы и пример для подражания. Капитан получил на комм приказ Рудовского зайти к нему, а DEX — приказ капитана оправляться в модуль для киборгов: работы на постройке модулей начинались с девяти утра, после завтрака.       Приказ касался пополнения. Рудовский без долгих предисловий спросил, как за две недели продвинулись тесты сомнительной рыжей шестёрки. Программа в порядке? Ну и прекрасненько. В целях повышения боеспособности и эффективности боевой подготовки и тд и тп капитану Юргенсену предлагалось организовать для новичков курс рукопашного боя, а проще говоря, тренировки с участием обоих имеющихся DEX-ов шестой модели. Потому что прогулки в лесу это, конечно, хорошо и замечательно, но, ввиду приближающихся активных боевых действий, подтянуть кондичку не мешает не только Юргенсену, но и остальному личному составу.       "Тебе прежде всего", — мрачно подумал Андерс, глядя на растущее брюшко Рудовского. В принципе, полковник был прав, воякам не мешало бы подтянуть кондичку (а главное, дисциплину). Вся эта хрень, фица и выпивка, и неуставные отношения - от безделья, от расслабухи. Человек не капкан, чтоб месяцы удерживать себя в состоянии полной боевой готовности, — никакие нервы не выдержат. Андерса напрягала только необходимость использовать Рыжего в качестве тренажера. Вчерашний вечер и, особенно, сегодняшнее утро, резко поменяли отношение к нему: капитан уже не мог воспринимать этого киборга как оборудование. Сейчас это был... ну как минимум подчиненный. За которого он, как его командир, несёт ответственность. А если не как минимум, то DEX воспринимался как напарник или... собрат по несчастью? Причем ситуация этого "собрата" была куда хреновее, чем у самого Юргенсена.       Приказы, тем не менее, обсуждению не подлежат и после обеда Юргенсен собрал бойцов в спортзале. Вообще-то заниматься такими делами должен был младший по званию, но вместо уволившегося Васильева начальство пока не прислало никого. Поэтому Андерс, скрепя сердце (и скрипя зубами), вынужден был разрабатывать план тренировок вместе с Репьём. Тот прямо-таки излучал неприязнь, но открытых демонстраций себе не позволил. Спасибо хоть на этом. Хуже будет, если, не дай Бог, Витёк пробьётся в лейтенанты, а он, похоже, туда и метит. Тем не менее, договорились, что капитан будет заниматься со своей группой по чётным дням, сержант — по нечётным. Придется Рыжему потерпеть, а Андерсу приглядеть, чтоб на тренировке не дошло до эксцессов. Не было печали, черти накачали...       Вопреки опасениям капитана, тренинг прошёл не так уж плохо. Сначала, для разминки, парни разбились на пары и провели короткий спарринг друг с другом, потом по очереди пытались атаковать DEX-а, который, даже отключив часть имплантов, легко уклонялся от ударов. Постепенно, путём повышения процента отключенных имплантов, у всех восьми бойцов группы выяснили предельную скорость реакции. Теперь можно было составить индивидуальную и эффективную программу тренинга для каждого из них, чтоб в последующем эту скорость повысить. Киборг, кроме того, по приказу Андерса все тренировочные поединки записал на видео, так что кроме обычной видеозаписи из зала, после тренинга ребята могли просмотреть запись, так сказать, глазами противника, и на замедленном просмотре подробно разобрать все плюсы и минусы. Три (с хвостиком) часа тренировки с последующим "разбором полётов" пролетели незаметно, и рабочий день капитана закончился. Можно было с чистой совестью забрать киборга и свалить за периметр базы. Андерсу не терпелось продолжить начатый утром разговор.       У входа Юргенсен увидел Краснова, разговаривающего о чём-то с дежурным. Заметив капитана, Краснов махнул рукой, подзывая к себе, и в голове Андерса снова тревожно замигала потухшая было красная лампочка-сигналка. Майор на первый взгляд выглядел приветливым, насколько позволяло его малоподвижное непроницательное лицо. "На пробежку?" — доброжелательно спросил Краснов, внимательно разглядывая его холодными серыми глазами. Странно, как это раньше он мог казаться Андерсу симпатичным? Сейчас он чувствовал себя жуком, разложенным на предметном стекле микроскопа.       — На пробежку. Решил вот всерьёз заняться собой, — ответил Андерс, — а то выбрался на маршрут подлиннее и чувствую: форма совсем ни к черту.       — Похвально, похвально. Был бы я помоложе, пожалуй, присоединился бы к вам с радостью. Хотел вас спросить, Юргенсен, вы, на ваших с DEXом прогулках около базы, ничего подозрительного или необычного не заметили?       — Например?       — Например, посторонних людей или следы их присутствия?       — Нет, майор, ничего такого. Если бы я заметил, обязательно бы доложил.       — Ну хорошо. Если вдруг...       — Если вдруг обнаружу, немедленно сообщу.       — Вот и отлично, договорились. А как кибер этот ваш, рыжий? Вы программу протестировали, всё в порядке?       — Так точно, майор, в порядке. Проверено.       — Проверено? DEX, — Краснов повернулся к Рыжему и, полушутя, полусерьезно (губы улыбались, но глаза остались колючими) приказал: — DEX, каков процент истины в утверждении капитана Юргенсена?       Киборг перевёл безразличный взгляд на майора и механическим безжизненным голосом произнёс:       — Вероятность истинности утверждения выше пятидесяти одного процента.       — Это радует. В смысле — что программа в порядке, вы же знаете, сейчас любая единица техники на счету. Можете идти, капитан. Насчёт любых подозрительных следов мы договорились.       Андерс, откозырнув, вышел за ворота, забрав с собой "единицу техники", и перешёл на размеренный бег, всё еще физически чувствуя тяжелый взгляд за спиной.

***

      — Даже не думал, что умею так убедительно врать, — усмехнулся Юргенсен, переходя на шаг. — Не знаю, как тебе это удалось, но в любом случае — спасибо.       — А вы не врали. Последнее утверждение было правдивым. Ну, что в программе у меня всё в порядке. Майор не уточнил, о котором конкретно спрашивает.       — Лихо! Слушай, а ты на самом деле всегда знаешь, обманывает человек или говорит правду?       — Нет. Не всегда. Когда процент истины около половины — тогда совсем непонятно. А иногда бывает и намного выше пятидесяти одного, но... потом оказывается, что человек говорил неправду. Я этого не понимаю. Почему люди так часто врут?       В ровном, обычно невыразительном голосе Рыжего Андерс неожиданно почувствовал горечь.       — Тебя уже кто-то обманул?       — Да.       Рыжий помрачнел и стал похож на улитку, втянувшую рожки в домик. Андерсу трудно было представить, кто и как мог бы обмануть DEX-a, но, похоже, парня это крепко задело.       — Понимаешь, Рыжий, люди не всегда врут осознанно. Когда ложь намеренная и человек это осознаёт, тогда меняется количество гормонов в крови, меняется пульс, и тогда эти изменения и разные вегетативные реакции, и непроизвольные движения его выдают. Но люди иногда сами верят в то, что говорят. То есть, они не врут, когда обещают что-то сделать или оценивают ситуацию в данный текущий момент. Но потом обстоятельства меняются, и человек переоценивает своё отношение к происходящему. И меняет свое решение.       — Не понимаю этого. Человек при этом изменяется?       — Нет. Есть такая психическая функция — восприятие. Я, например, не знал, что ты разумный, и еще вчера воспринимал тебя как машину. Потом оказалось, что ты можешь думать и чувствовать... и я уже не могу относиться к тебе, как к оборудованию. Но я при этом не изменился. Или да... в чём-то может изменился, но люди, они постоянно изменяются, всю жизнь, кто-то больше, кто-то меньше. Некоторые события могут очень сильно изменить человека. И в этом главное отличие личности от программы. Это на самом деле сложно понять. Это надо жить между людьми и научиться думать и чувствовать, как они. Нужно стать человеком.       Юргенсен помолчал.       — Кстати, извини, что зову тебя Рыжим. Предполагаю, что имени тебе никто не давал?       — Нет.       — И я не буду. Придумаешь себе сам. Когда решишь стать человеком.       — А разве это возможно?       — А почему нет? Личность человека определяет не наличие или отсутствие имплантов. А свойства самой личности. Мозг-то у тебя человеческий, на основе человеческого генетического материала. Раз интеллект развился, значит со временем, наверное, и остальные психические функции появятся... память, сознание. Они, похоже, уже проснулись у тебя, просто им время нужно доразвиться. Если эмоции разовьются, чувства то есть, то и восприятие подтянется. Просто тебе время нужно. Человек тоже человеком не родится, а становится. Годами. А некоторые и прожив полжизни, человеком так и не станут. Бывают такие. Не люди, а нелюди...

***

      Вернувшись в "каюту", капитан первым делом просмотрел почту. Ничего. Разочарованный, надолго завис в душе. Как все последние дни. Как во все последние дни, Рыжий без напоминания наполнил чайник водой, включил и, пока вода нагревалась до кипения, подготовил кружки, пакетики заварки, сахар. Всё, как обычно. Уже знакомые операции, то же время суток, тот же жилой модуль. Но ощущения внутри себя были немного другие. Нет. Совсем другие. Что-то неуловимо изменилось. Ситуация та же, но уже и не та. Можно, не скрываясь, открывать систему и искать нужные файлы. Страха уже нет, а есть какое-то другое... чувство? Кажется, он начинает понимать, что такое "восприятие".       Андерс решил пока не дёргать Рыжего разговорами. Самое важное он уже выяснил. И, хотя киборг перестал отвечать односложными рублеными фразами и даже сам начал задавать вопросы, явно чувствовал себя ещё скованно. Надо дать ему время привыкнуть. И дать возможность поискать нужную информацию в сети, благо сигнал инфранета сегодня, в кои-то веки, устойчивый. Усевшись каждый в своём кресле, открыли свои вирт-окна, лишь изредка перебрасываясь парой слов. Капитан постоянно поглядывал в правый нижний угол окна, но мигающий символ — значок пришедшей почты — так и не появлялся. Он уже собирался на боковую, когда наконец в углу замигало изображение конвертика.       Юргенсен нетерпеливо пробежался пальцами по клавиатуре. Единственное письмо, открывшееся в вирт-окне, сначала вызвало вздох острого разочарования — очередной рекламный спам! Андерс чуть было, сгоряча, не отправил его прямиком в виртуальную мусорную корзину, но в последний момент остановился и пригляделся внимательнее. Яркая картинка предлагала широкий выбор игрушек шоаррского производства ("порадуйся свой малый клон мягкий медведь-лучший друг в традициях классика аромат родного дома!"), и на картинке на фоне тварей разной степени мимимишности действительно красовался вполне традиционно выглядящий плюшевый медведь. Внизу стояло: "Звони каждый день-ночь (43-47-15) 26-112184, 27-112184, 28-112184, друг заказ твой ждет с нетерпением". Андерс усмехнулся. Тойво не подвёл. Код в скобках содержал номера их (Юргенсена, Бъернсона и Макконена) комнат на базе Ледянки, а в "номерах телефонов" он узнал дату ожидаемого звонка: первый уже завтра. Двадцать шестое ноября две тысячи сто восемьдесят четвертый год. Теперь дело за малым. Суметь под любым предлогом выбраться в город для звонка и надеяться, что местное, не слишком стабильное светило именно в ближайшие три дня не устроит магнитную бурю с потерей устойчивого инфранет-сигнала. Потом Юргенсен стёр "спам" и закрыл вирт-окно.       Красная лампочка в мозгу мигать не прекратила, но хотя бы стала мигать пореже...