НЕ ОВЧАРКА

      Проснулся он резко, как от толчка. Таймер на руке показывал около четверти шестого, до побудки ещё далеко. В "каюте" царила полутьма. В кресле, свернувшись клубком, спал Рыжий. Неизвестно, до скольки опять полуночничал. Вчера капитан спросил его, не хочет ли он вернуться в модуль для киборгов: всё же там анатомически правильные спальные места. Наверное, не очень же удобно спать в кресле? Рыжий, чуть ли не испуганно, заверил, что ему спится вполне удобно и так даже уютнее. Андерс подозревал, что главная причина его нежелания уходить — наличие под рукой доступного компьютерного блока, но спорить не стал. Впрочем, по всему видать, DEX-ы, как кошки, могли дрыхнуть в любой, самой немыслимой, позе.       А ему вот не спится. Кровь из носа, но нужно сегодня же попасть в город к анонимным терминалам межпланетной связи. Во-первых, неизвестно, как долго продлится время бесперебойного устойчивого сигнала инфранета. Местная звезда была моложе, активнее и нестабильнее земного Солнца, отличаясь склонностью к сильным магнитным всплескам. Так что трёх дней, назначенных Макконеном для связи, могло и не быть. Во-вторых, в ожидании связи и так уже было потеряно несколько дней, и у Андерса не проходило неприятное ощущение медленно, но верно стягивающейся около шеи петли. И никакой разумный, не вызывающий подозрения, довод отпроситься в город (взять флаер), как назло, в голову не приходит. А ещё, говорят, утро вечера мудренее. Двумя днями раньше никаких проблем не было бы узнать, не собирается ли кто махнуть в местную столицу сегодня или завтра. Спросил бы соседа и получил бы полный информационный пакет: кто, с кем, зачем, во сколько и на сколько. Обычно встретить Джимми было гораздо проще, чем не встретить, но в последние дни техник шарахался от Юргенсена, как чёрт от креста, и капитан с ним даже близко не пересекался. Ничего, раз гора не идёт к Магомеду, Магомед пойдёт к горе. Как раз хотел попросить в спортзале ещё одну камеру установить...       Пересечься удалось в офицерской столовой. Оно даже и к лучшему, что разговаривать пришлось на людях. Больше свидетелей — меньше подозрений. Да и Сандерс на людях меньше дёргался. Капитан его не винил: не все рождаются героями, а Джимми уже и так рисковал, предупредив Юргенсена о проявленном интересе майора и интенданта. С дополнительной камерой всё образовалось как нельзя лучше. Джимми обещал установить её ещё в этот же день и вообще с такой готовностью вызвался помочь с любыми техническими новшествами, что капитану стало неловко. Знать бы ещё, что техника мучает: угрызения совести, страх "спалиться" или то и другое вместе.       Подвернулась и оказия в город. Что называется, на ловца и зверь бежит. Правда, еще неизвестно, кто кому ловец, а кто кому зверь: за завтраком выяснилось, что после обеда в город летит Краснов с одним из подчинённых. Андерс заколебался: стоит ли внаглую напрашиваться в попутчики к "безопасникам", но, подумав, решил, что именно так, внаглую, и будет лучше всего. Если ему, Андерсу, опасаться нечего, то нет причины избегать их и искать другую возможность (еще неизвесно когда она подвернётся!). Пусть считают, что ему опасаться нечего, что он чист перед ними, как снег альпийских вершин, и в город летит по самой невинной причине. Причину между тем Юргенсену придумать удалось, и вполне невинную. Стоял конец ноября по земному календарю, и если он хотел сделать рождественский подарок маленькому племяннику, самое время с подарком поторопиться. Рождество было одним из немногих праздников, всё ещё традиционно отмечающихся на Земле и не только. Будет, кстати, и повод заглянуть в космопорт, где кроме прочего располагалась и посылочное отделение почты, и терминалы межпланетной связи.       Майор с одним из своих оперативников высадили Юргенсена возле городского супермаркета, который очень удобно располагался неподалеку от космопорта. Городок вообще был небольшой, с типичной для таких малообжитых планет провинциальной атмосферой, когда всё в городе находится как бы в единственном числе (супермаркет, порт, почта, больница) и всё недалеко друг от друга. И где все друг друга знают, и любой чужак чувствует себя занозой в пальце. Андерс действительно купил игрушку для сына сестры, это был тот случай, когда обстоятельства играли на руку легенде. Если бы не эти обстоятельства, он бы, скорее всего, забыл сделать мальчику подарок, а сейчас и сестра с пацаном порадуются, и он, Андерс, будет иметь отмазку — если Краснов решит его проверить.       Послав бандероль (и поболтав со скучающей за пультом приёма девушкой), капитан наконец-то перешёл к главной цели своей вылазки. При терминале межпланетки никого не было, местный космопорт был таким же малым и провинциальным, как и сам городок, напоминая то ли захолустный автовокзал, то ли сельский аэродром с кукурузниками из доисторических фильмов. Единственный терминал связи, к счастью, оказался исправным, и Тойво откликнулся сразу же, как будто на самом деле ждал "Звони каждый день-ночь". Андерс, слушая знакомый голос, обратил внимание на отличное качество звука, подумав, что Тойво, вероятнее всего, не говорит сейчас с Ледянки. Во всяком случае, наверняка не с личного терминала. Значит, подготовился. Прекрасно. И, значит, что тоже немаловажно, ему можно говорить вполголоса.       — Ну здравствуй! Выкладывай, что там у тебя.       Мягкий, неторопливый говор финна был привычно спокойным. Юргенсен после краткого приветствия перешёл к сути дела. Сжато, но, стараясь не пропустить ни единой важной детали, описал события последних дней, начиная от обнаружения следов под сломанным маячком. И кончая внезапным интересом майора службы безопасности к своей персоне. Макконен слушал молча, не перебивая. Потом вздохнул и спросил:       — Как я понимаю, сейчас ты не со своего терминала звонишь?       — Нет. С автоматического. Из космопорта. — Отлично. Я так и предполагал. Насколько мне известно, он там один. За тобой следят? Есть ли в автомате тараканы, ты, конечно, не знаешь?       — Насчёт тараканов не скажу. Но вряд ли. Я еще сам утром не знал, что сюда приду. Слежки я тоже не видел. Не думаю, чтоб меня всерьёз, по-настоящему "пасли". Подозрения у них есть, потому что больше им думать не на кого. Но доказательств у них нет, иначе бы меня давно сгребли. Ты не мог бы пособирать материалы на того Блондина? И на наших что-нибудь, главное, на майора. И полковника.       — Уже. Юргенсен, знаешь, почему финны не любят шведов? Потому что вы вечно лезете не в своё дело и вечно торопитесь. Ну хорошо. Если тебя вычислили, этот разговор их спугнёт, но тогда, по крайней мере, тебе уже ничего серьёзного грозить не будет. Какой смысл тебя прижимать, если информация от тебя уже ушла? Если же мы их сейчас не спугнём, если они о нашем разговоре не узнают, тогда тебе стоит бояться всерьёз. Мы постараемся послать к тебе людей как можно быстрее, но ты понимаешь, что это не решается в течении одного-двух дней. Материалы у тебя с собой?       — С собой.       — Хорошо. Прямо за терминалом, откуда ты говоришь, должны быть камеры хранения. Видишь их?       — Вижу.       Юргенсен, приоткрыв дверь, взглянул на стену за терминалом.       — Отлично. Во втором ряду снизу найдёшь ячейку под номером моей каюты. Вложи в неё то, что ты хочешь мне передать и заблокируй дверь датой моего рождения. Надеюсь, ты не забыл?       — Обижаешь. Только... как насчёт камер?       — Насчёт камер не переживай. Клади и сваливай. И, Анди... очень тебя прошу, сиди тихо и никуда больше не влезай.       — Как получится. Постараюсь их не спугнуть.       — Анди, ты просто жди. Я сам с тобой свяжусь. Если что, жми на кнопочку. Два раза. Запомнил? И никуда не влезай. Всё, конец связи.       Макконен отключился. Андерс вложил флэшку и комм Блондина (Жилистого) в небольшую пластиковую упаковку от таблеток, нашёл ячейку с номером пятнадцать и, оставив в ней опасный для него компромат, задал нужный код. Потом, не оборачиваясь, ушёл. Пора звонить Краснову, чтоб забрали его флаером обратно на базу, как договаривались. После разговора с Макконеном, избавившись от флэшки и комм-браслета, Андерс сразу почувствовал себя лучше. Ослабело ощущение затянутой вокруг шеи петли. Капитан не видел, как минут через десять после его ухода, невзрачный человек в форме техперсонала, с рабочим кофром в руках, остановился возле камер хранения, что-то контролируя и оправляя, и что после его ухода ячейка номер пятнадцать снова забликала зелёным огоньком свободного багажного места. И не знал, что ещё через двадцать минут человек в форме местной полиции расспрашивал девушку на приёмном отделении почты о симпатичном капитане, которому она помогла упаковать игрушку — подарок для племянника и приняла её потом как бандероль. Да, адрес и имя получателя, естественно, в регистре приёма есть. Нет, выдать бандероль без санкции она не может. Да, она лично упаковывала игрушку и кроме игрушки с голограмм-открыткой в коробке ничего не было. Да, она совершенно уверена. Больше капитан ничего никому не посылал. Ещё капитан говорил, что позвонит сестре, оплатил десятиминутный разговор, поговорил и ушёл. Нет, она не видела, как он разговаривал, и тем более не слышала. Она здесь работник центра связи и коммуникации, а не старая лавочная сплетница. Да, может всё сказанное подтвердить. До свидания...

***

      Работы было полно. Кроме прочего, на Андерса повесили ещё одну учебную группу, поэтому тренинги пришлось проводить каждый день. Отзывы об учебных тренировках капитана произвели на начальство такое впечатление, что на занятия погнали и старослужащих, главным образом тех, кто появился на базе в период затишья и в активных боевых действиях не участвовал. Юргенсен внутренне матерился, но, выполняя инструкцию сидеть тихо, начальству перечить не отважился. Поставив одно условие: в план и методику обучения ему никто вмешиваться не станет. Рыжий отнёсся к подобному увеличению нагрузок на удивление спокойно. Он даже удивился, не поняв, почему Андерс мучается по этому поводу: ведь для таких тренировок, кроме прочего, DEX-ы и создавались. К счастью, капитану пока удавалось обходиться без серьёзных травм с обеих сторон, а синяки и небольшие растяжения при силовых упражнениях ничем особенным не считались. Один из бойцов, тех что были из бывшей Эдиковой десятки, правда, заикнулся было о более жёстком контактном бое, но Юргенсен его осадил:       — Хочешь контакта? А кто-то запрещает? Вон он, DEX, перед тобой. Вперёд, в атаку, и контактируй. Если сможешь. И если не боишься.       Когда же любитель контактного боя намекнул о возможности отключить киборгу программу самосохранения, капитан, смерив парня нехорошим взглядом, пояснил, что боксёрская груша висит вон в том углу (и даже имеет программу хаотичного движения), а DEX таковой не является. И использовать его в качестве боксёрской груши, это всё равно что бластером забивать гвозди. В принципе, можно, но проще и, главное, дешевле воспользоваться пневмомолотком. Или можно в группу к сержанту перейти, он вчера у его шестёрки разбитую губу видел...       Парень смутился и вопрос о жёстком контакте больше не поднимал. Вообще, как говорят, нет худа без добра, и, под усиленные физические нагрузки, Андерсу удалось вытребовать для учебных киборгов доппаёк в виде двух банок сгущенки ежесуточно. Символическую, так сказать, сатисфакцию.       О вылазках с Рыжим на самостоятельные маршруты пришлось забыть. Единственной отдушиной оставались вечерние и утренние пробежки, превратившиеся в прогулки. Юргенсен достаточно намолчался по вечерам за последние месяцы, а Рыжий оказался прекрасным собеседником. Правда, больше слушал, чем говорил, но зато слушал с интересом, а если задавал вопросы, то видно было: не просто генерировал вежливые ответные реплики, а размышлял над ними. И, главное, его интересовали темы близкие Андерсу, а не те, что обычно обсуждались в местной офицерской кают-компании. К некоторым он возвращался не раз, после нескольких дней раздумий. Андерса это удивляло, он предполагал скорее спонтанные детские или подростковые реакции, а не такой вот рассудительный, в духе "семь раз отмерь и один раз отрежь", взрослый подход. Сегодня Рыжий снова вернулся к эмоциям.       — Вы говорили, эмоции мешают людям принимать рациональное решение. Значит, эмоции — это слабость людей?       — Видишь ли, эмоции — это и наша слабость, и наша сила. Да, эмоции, бывает, мешают принять правильное решение. Но они же делают поступки людей нелогичными и, потому, непредсказуемыми. И это, опять же, и слабость, и сила. Если непредсказуем твой друг, это приводит к недоразумениям и к непониманию. Но если ты непредсказуем для врага — это твоя сила. Иногда они даже физически лишают сил, человек бы мог справиться с ситуацией, но ему становится всё равно и он сдаётся. А иногда наоборот, например ярость может так захлестнуть, что человек не чувствует ни усталости, ни боли. И, тогда, способен совершить то, что в нормальном состоянии никогда бы не совершил.       Рыжий молчал, обдумывая, Андерс тоже задумался, но его мысли крутились в более практичном направлении.       — Это, парень, всё интересно, конечно, но мы сейчас не о том говорим. Ты не пробовал поразмышлять, как тебе дальше жить и что делать?       — Пробовал.       — И?       — Не знаю... слишком мало от меня зависит. Не получается у меня думать на эту тему... мозг отключается.       — Что, зашкаливает? Типичная защитная реакция: если проблема не решается, задвинуть её в угол и забыть. Какой же ты всё-таки ещё пацан! Но думать-то надо, иначе тебя самого жизнь в угол задвинет и прижмёт. Не выйдет бесконечно жестянкой прикидываться. Даже если не проколешься (а ты всё равно рано или поздно проколешься) и даже если не сорвёшься... Такую жизнь выносить и не сорваться, этого никакой живой мозг долго не выдержит. И даже если тебе с хозяином вдруг повезёт... если тебя спишут и продадут частнику, и он не окажется садистом или просто придурком, то тебя самого такая жизнь устроит? На положении домашней собачки? Ты же не овчарка, в самом деле...       Андерс опять помолчал, Рыжий тоже молча шагал рядом. Потом капитан продолжил:       — Ну допустим, я залезу в долги и выкуплю тебя. И что это нам даст? Останемся здесь — так или иначе тебе каюк. А скорее всего, нам обоим. Перевестись отсюда — значит разорвать контракт досрочно. Значит, неустойка и ещё долги. Чтоб долги отработать, нужно опять контракт заключать, причём опять в зону активных боевых действий, иначе платят хреново. Заколдованный круг получается. В общем, ты прав. Сейчас от нас мало что зависит и, чтобы размышлять в долговременной перспективе, надо перед собой эту перспективу иметь. А у нас она как-то не вырисовывается, нам бы краткосрочную как-то организовать. Чуйка у меня нехорошая.       — Интуиция?       — Ну да. Заднее чувство... Ладно, не будем паниковать раньше времени. Потом ещё подумаем. Несколько дней у нас в запасе точно есть.

***

      Дни текли как песок сквозь пальцы. Ничего особенного не происходило, Краснов больше не подходил и, на первый взгляд, вообще капитаном не интересовался. Но Андерсу казалось, что время идёт всё быстрее, точнее, что его у него остаётся всё меньше. Как песок в песочных часах: сначала вам кажется, что песка вверху не убывает, что его ещё много, но вдруг вы замечаете, что убывает, да ещё как быстро! Только что была почти полная склянка, а вот теперь уже лишь половина, уже лишь треть, всего четверть! Песок сыплется всё быстрее, вот уже в склянке его почти не осталось, высыпаются последние крупинки, а вы не можете тонкую струйку ничем остановить... и всё, склянка опустела! Только склянки с песком вы можете перевернуть, а жизнь, как песочные часы, перевернуть невозможно. Мерзкое ощущение цейтнота. Возможно связанное с тем, что маховик подготовки к широкомасштабной операции всё более набирал обороты, и привычная рутина заменялась авральным напряжением.       На базу сел ещё один транспортник, снова доставив стройматериалы, а ещё продукты и воинские палатки. Похоже, в ближайшее время командование собиралось восстановить первоначальную численность воинского состава базы, а может и расширить. Совсем скрытно сделать это было невозможно, зачастившие вдруг на захудалую базу транспортники просто не могли не привлечь внимания сепаратистов. Андерс предполагал, что заговорщики станут искать новые каналы для передачи информации. Потому что старый (возможно, и единственный) был им, Андерсом, перекрыт, а поток информации возрос в соответствии с раскручиванием текущих событий. Что бы там ни происходило, Юргенсену не оставалось ничего, только ждать. И наблюдать. Как сказал финн, если его раскусили, бояться уже нечего. Тогда должны притихнуть заговорщики. Если же они уверены, что информацию Андерс пока никому не слил, тогда полагалось притихнуть ему. Но трудно дать приказ голове не думать.       Он не знал, зачем летал в город Краснов. Возможно именно затем, чтоб восстановить утерянный путь слива информации. Договориться о назначении нового "курьера". Скорее всего и накопившуюся информацию при этом передал, но Юргенсен был уверен: в качестве постоянного способа связи майор будет искать другую возможность. Сам палиться регулярной передачей данных он не станет. И по какой-то причине не хочет рисковать прямой передачей данных в эфир. Выходит, на шифровке и при терминале связи сидят честные люди. Тогда, получается, должны возобновиться встречи за линией маячков? С новым курьером. И, судя по всему, в самое ближайшее время. В цейтноте ведь не только он. Андерс скрипнул зубами. Ему это надо? Надо радоваться, что прокол с Жилистым, похоже, сошёл с рук. Видимо, пропажу списали на местную фауну, в конце концов, на Шебе никого не удивляло, когда человек, ушедший в лес, как в воду канул. Юргенсен хмыкнул, подумав, что в данном случае Жилистый канул в воду в самом буквальном смысле слова. В другой раз им вряд ли повезёт. Тем более, что Макконен велел сидеть тихо и не отсвечивать.

***

      Репья с его шестёркой они "засекли" на утренней пробежке. Рыжий, вместо ответа на реплику капитана, извинился и сообщил, что зарегистрировал приближение двух гуманоидных объектов, а точнее одного человека и одного сопровождающего его киборга, предположительно DEXa шестой модели.       — А человек, предположительно, сержант Проценко Виктор Михайлович, — угрюмо сказал Андерс, не столько спрашивая, сколько констатируя факт.       — Думаю, да.       — Направление?       — Пересекают предполагаемую трассу нашего движения под углом пятьдесят четыре градуса в направлении сектора "В". Расстояние приблизительно 500 метров.       — Черти бы их, обоих, драли...       Юргенсен мучительно размышлял, что делать дальше. Угораздило их сегодня пойти в эту сторону! Обычно на пробежки-прогулки он выбирался в западном направлении, подсознательно избегая приближаться к злополучному сектору. Если бы не размытый недавним ливнем лог, где он вчера вляпался в вязкую глину почти по колено, он и сегодня повернул бы от ворот на запад. А теперь что? Пересекаться с сержантом ему не хотелось абсолютно, тем более что Репей-то явно не за утренним моционом выбрался.       — Слушай, Рыжий, в случае обнаружения посторонних объектов, DEX обязан сообщить ведущему об их присутствии без команды ведущего?       — Нет. Если программа не получила заранее приказа информировать, она и не информирует. Только в случае прямого запроса.       — Ага... в случае, если объекты не посторонние, как я понимаю, программа тем более информирует только в случае прямого запроса? Так что Репей, скорее всего не в курсе того, что мы здесь?       — Думаю нет. В смысле, не в курсе.       Андерс знал, куда он, вероятнее всего, направляется. В принципе, они могли бы незаметно прибыть в намеченную точку раньше и тихо, ни во что не вмешиваясь, проследить за участниками рандеву. Узнать, в частности, что из себя представляет новый курьер. Проклиная идиотов, снова и снова наступающих на те же грабли, капитан велел Рыжему вести его в нужный квадрат за границей сектора "В". Непонятно только, кого он имел в виду: продажных маркитантов, не удосужившихся сменить место встречи, или не в меру инициативных службистов, сующих нос не в свои дела.       Неделя усиленной физподготовки даром не прошла. Двигаясь к тому же налегке, они без труда обошли и перегнали сержанта. Но вот с местом встречи просчитались. В точке их бывшей засады было пусто. И в границах зоны анализаторов DEX-а тоже. Андерс решил было, что они ошиблись и Витька потеряли, но тут Рыжий негромко доложил:       — Обнаружено приближение одного гуманоидного объекта. — Потом поправился и произнёс уже нормально, по-человечески: — Человек идёт. Один. От базы. Не быстро, будет здесь через восемь с половиной минут. — И еще минуту спустя: — Чужой, незнакомый.       Юргенсен на всякий случай прикинул соотношение сил и возможности. Вышли с базы они налегке, на обычную пробежку в очищенной от хищной флоры и фауны зоне А. Но с обычным минимальным "джентльменским набором" оружия: десантным ножом, бластером и станнером, бесшумно и надёжно отключающим всё, что имеет нервную систему. В этот раз, пожалуй, они к встрече подготовлены лучше. Впрочем, "встречать" нового курьера Андерс не собирался, достаточно, если они на него посмотрят, он, Андерс запомнит, а Рыжий запишет. Поэтому ожидал его появления капитан спокойно. Но, когда незнакомец появился в поле зрения, Андерс разом потерял уверенность: того ли он видит? Вместо матёрого хищника, которого он ожидал, по тропинке неторопливо шёл человечек совершенно штатской наружности, невысокий и полноватый, с округлым добродушным лицом и залысинами у висков. Правда, вооружённый, но здесь, на Шебе, люди и в собственный палисадник без оружия не выходят. Рюкзак на нём имелся, хоть и пустой. Содержимое, видимо, уже перекочевало в рюкзак сержантовой шестёрки. Если Андерс вообще не ошибся и этот типчик не просто случайный прохожий.       Времени на решение было немного. Юргенсен колебался между "пропустить" и "проверить", осознавая, что "проверить" фактически равносильно "засветиться". И, скорее всего, пропустил бы, но взгляд толстячка неожиданно остановился на их укрытии, как будто тот тщательно пытался разглядеть что-то сквозь побеги и пучки травы. Потом он поднял руку с коммом, другой рукой потянулся к кнопке. Мысленно браня наблюдательность и шестое чувство местных жителей, капитан сдавил спуск станнера. Незнакомец, так и не успев включить комм, молча рухнул на тропинку. "Пропади оно всё пропадом", — ругнулся Андерс и в несколько прыжков оказался при госте. Быстро, пока чужак в отключке, осмотрел его карманы, но никаких документов не нашёл. И никаких флэшек тоже. Если они и были, незнакомец спрятал их надёжно и поверхностный обыск ничего не дал. Рюкзак также был пуст. Никаких зацепок. Чувствуя себя как последний дурак, Андерс лихорадочно размышлял: скрыться до того, как чужак очнётся, или подождать и допросить его? Пока он решал, человечек пошевелился, застонал и разлепил глаза. Потом медленно сел, сконцентрировал взгляд на Юргенсене, а потом Юргенсен понял, что он действительно последний дурак. Потому что незнакомец вздохнул, потёр виски и с лёгкой насмешкой сказал:       — Послушайте, капитан, вас Андерс зовут, ведь так? И ваш друг настоятельно просил вас ни во что больше не влезать...

***

      Если день не задался с самого утра, хорошего конца тоже не жди. Весь день Андерс промаялся, ругая себя за глупость и неосмотрительность. Наверняка на базе заметили их позднее возвращение с пробежки. И, хотя никто капитана ни о чём не спрашивал, его не покидало предчувствие беды. Когда вечером он, как обычно, забрал Рыжего на пробежку, тот неожиданно начал разговор первым. Повернул к Юргенсену озабоченное лицо и непривычно тревожным тоном сказал:       — Капитан... Я думаю, вам это будет важно узнать... Сержант Проценко Виктор Михайлович сегодня переведён в моей программе в число лиц с правом управления первой степени.       Андерс почувствовал, что петля на его шее затянулась, мешая вздохнуть.       — Рыжий, ты понимаешь, что это значит?       — Да...