НЕ ОВЧАРКА

      — Сволочи!       В голосе Юргенсена прозвучала горечь. И злость. На себя. Их загнали-таки в угол! Самое обидное, что подставился сам, по собственной глупости. И парня подставил. Андерсу пришло в голову, что в последнее время называет его "парень", "пацан" или Рыжий, уже не кибер, не DEX. За какую-то неделю он перестал быть для капитана машиной, оборудованием, куклой наконец. Сначала перейдя в разряд подчинённых, наравне с другими бойцами, за которых Андерс нёс ответственность. А потом стал чем-то большим, чем одним из ребят его группы. Собратом по несчастью? Напарником? Пациентом, которому нужно помочь??? Профессиональная деформация, призвание заставляет его относиться к Рыжему, как к кому-то, кто нуждается в его, Андерса, помощи? Чёрт бы всё побрал! Почему он не пошёл в гражданские психологи? В армии, тем более на войне, действительно мало места для гуманизма, а такие понятия как необходимость или целесообразность нередко отодвигают в тень понятия сострадание и понимание. Хуже всего чувство полной беспомощности, когда он, Андерс, мог бы помочь, но вышестоящие силы перечёркивают его возможности. И тогда остаётся чувство злости и ещё вины. Вон она, вина, смотрит из глаз шагающего рядом Рыжего. Хотя он-то уж точно ни в чём не виноват.       — Капитан, я думаю, что мне лучше было бы не находиться рядом с вами...       — В смысле, прекратить контакты? Резко разбежаться по углам? Нет. Спалимся сразу. Причём оба. Они же считают, что я об изменении в программе не узнаю. Давай думать, какие у нас есть возможности и шансы. Мой статус не изменили, кстати?       — Нет.       — Ну хотя бы что-то. Какие возможности у них имеются? Тебе Репей дистанционный приказ отдать может? На расстоянии?       — Может. Если подключит к комму. Но практически вряд ли это сделает. Лишние сложности.       — Уже кое-что. А пролонгированный приказ? То есть, приказ, срабатывающий спустя определённое время после отдачи?       — Может. Но тогда я буду об этом знать и могу заранее предупредить.       — Ну вот, видишь, это большой плюс! Значит, главное сейчас — держаться от сержанта подальше.       — Капитан, мне очень жаль, что так получилось...       Взгляд Рыжего стал совсем загнанным.       — Ты-то здесь причём? Брось. Мы с тобой просто оказались не в том месте и не в то время. Ничего, главное, парень, — не сдаваться. Говорят, из любой ситуации есть как минимум два выхода, и нам остаётся выбрать из них наименее плохой. До операции ещё пять дней. Я не думаю, что они предпримут что-то раньше. Значит, сидим тише воды, ниже травы, и делаем вид, что ничего не случилось...       На самом деле Андерс вовсе не был уверен, есть ли у них в запасе эти пять дней. "Несчастный случай", теоретически, мог произойти когда угодно и где угодно. На уже ставшей традиционной пробежке, во время тренировки или прямо у него в комнате. А что, сорвало очередного киборга, капитан доигрался... Но, скорее всего, если он не даст им повода, на этот вариант они не пойдут: зачем им лишняя шумиха и лишнее внимание? Если гораздо удобнее, незаметнее и естественнее провернуть ликвидацию на фоне хаоса военной операции. Кто заинтересуется смертью обычного офицера? Война есть война, а влиятельного отца в штабе у Юргенсена нет. Кстати, Андерс теперь не сомневался, что Олега Васильева не случайно отправили в рейд. Скорее всего, узнав о его родственных связях, решили, что послан он к ним не случайно, испугались за свои тёмные делишки и решили подстраховаться. Замес, видать, у них серьёзный, если пошли на такой риск: Васильев гибель сына без расследования бы не оставил.       Реальных выходов из ситуации он не видел. Или срочно убираться с базы самому, или убирать с базы Рыжего, или Репья. Если честно, капитан охотнее всего бы желал третью возможность и даже не против был бы посодействовать "уборке" сержанта лично и собственноручно. Однако все три варианта были трудноосуществимы. Оставалась ещё хлипкая надежда, что коллегам Макконена удастся довести расследование до конца перед началом операции, и тогда проблема решилась бы сама собой. Насколько это вообще возможно в условиях боевых действий. Но если до тех пор предателей не выведут на чистую воду, у них с Рыжим вообще нет шансов. Умереть Андерс не то, чтобы не боялся, инстинкт самосохранения у него был в порядке, но, как профессиональный военный, был к такому повороту готов. Просто есть большая разница, погибнуть в бою (там всегда есть вероятность уцелеть) или умереть от руки предателя. Хуже только умирать от руки друга. Хм, друга? А почему, собственно, нет... Это конечно, странно, что среди двух сотен людей, находящихся в данный момент на базе, он комфортнее всего чувствует себя именно с киборгом, но во многих отношениях Рыжий оказался более человечным, чем некоторые его сослуживцы. Андерс не знал, что Рыжий чувствует по отношению к нему, и чувствует ли вообще что-нибудь, но ему не хотелось верить, что рядом с ним сейчас идёт бездушная машина, наделённая лишь разумом и зачатками сознания. Для бездушной машины у него сейчас слишком испуганные глаза...       От финна сообщений не было. Может, впрочем, и были, но повышенная активность шебского солнца накрыла инфранет-сигнал ёмкостью из металла одиннадцатой группы периодической системы. Короче, медным тазом. Из доступных источников информации в распоряжении была лишь библиотека воинской части. Чтоб занять мозги Рыжего, капитан велел ему скачать учебники общеобразовательной программы по истории, биологии, астрономии. На удивлённый вопрос: "Зачем?", Юргенсен пояснил:       — Затем. В твоём возрасте (кхм?) людям полагается иметь определённый уровень культуры и хотя бы основы знаний различных гуманитарных и естественных наук. Как ты собираешься в будущем быть человеком, если у тебя элементарных знаний о мире — ноль? Тебя ж любой просечёт, потому что даже на самых глухих планетах среднее образование обязательно. Скачивай и запоминай, пока есть возможность. И не смотри так скептически. Как говорят, дорогу осилит идущий.       Андерс не счёл нужным говорить Рыжему, что будущего у него, скорее всего не будет. Парень и так подавлен и напуган. И ему самому не мешало бы занять мозги. Надеяться надо прежде всего на себя, и Юргенсен снова и снова начал перебирать возможные варианты решения проблемы. Вариант первый: убираться с базы самому. За пять дней не успеет. Даже если, плюнув на высокие рассуждения о дезертирстве, написать и подать рапорт прямо завтра, с утра (и если за ночь связь появится), то через пять дней его рапорт, в лучшем случае, будет лежать в папочке текущих дел отдела кадров. На рассмотрение рапорта у них по закону двадцать один день. Столько им не протянуть. Подленькую мыслишку дезертировать в самом прямом смысле слова, капитан удавил в зародыше. Куда? Улететь с Шебы сейчас можно только военным транспортом. Не в партизаны же ему подаваться! Вот бы майор с интендантом порадовались, сразу всех собак на него бы и повесили. Забросить махом честь, карьеру и судьбу к чёртовой матери? И ещё, бегство было бы предательством по отношению к Рыжему. Он-то останется здесь отдуваться за обоих. Эта компания даже актом списания заморачиваться не будет, просто заткнут им первую же горячую дыру на передовой. Или, чтоб уж совсем наверняка, Репей попросту отдаст приказ процессору на отключение.       Репья устранить? Легко сказать... Нет, у Юргенсена не было угрызений совести по отношению к туповатому сержанту, предателю и садисту. Какие уж тут моральные принципы, у них своя личная локальная война, кто выстрелил первым, тот и выжил. Тем более что сержант-то собирался выстрелить ему в спину подленько, к тому же, не своими руками. Но кто, кроме них, об этом знает? Формально обвинить ни в чём сержанта капитан не сможет, доказательств у него нет! Не может же Юргенсен просто пойти и пристрелить Репья прямо посреди базы. Даже если сразу не прибьют — типа, у капитана крышу сорвало, — то это, безусловно, трибунал. Макконен, возможно, потом отмажет, но Рыжему это уже не поможет. А если ждать отправки на операцию, то там, в окопах, у сержанта шансы на выигрыш сразу резко повышаются: может он и тупой, но убивать и выживать — это профессия штурмовика. Киборг, если что, будет вынужден его защищать как хозяина, и тогда Витьку даже приказ отдавать не придётся, программа DEX-a это сделает за него.       Остаётся последний вариант, послать Рыжего подальше от базы. Как и куда??? Объявить какие-то серьёзные скрытые глюки и дать заявку на списание? Ну да, неисправное оборудование к участию в операции по инструкции не допускается. Только чем этот способ отличается от прямого предательства? Написать такой рапорт — всё равно что лично отдать приказ на ликвидацию. Как ни кинь, всюду клин. Кругом шах, и мат — вопрос времени. Пяти дней, если точно. Юргенсен с досадой стукнул кулаком о край стола.       — Капитан, вам нужно уехать отсюда...       Голос Рыжего звучал негромко и немного виновато, но твёрдо.       — Не могу.       Рыжий молчал, глядя выжидающе и удивлённо.       — Не могу, — повторил Андерс. — Если ты думаешь, что я не подчиняюсь приказам, то очень ошибаешься. В какой-то мере тебе даже проще, чем людям. Тебе дали прямой приказ и у тебя нет выбора — прямой приказ ты не можешь не выполнить. А если приказ не прямой, можешь его обойти, толковать направо-налево или даже на него забить... А мы, люди, живём не только по прямым приказам, но и по миллиону правил, законов, моральных принципов и обязательств. И решение принять должны сами, и не всегда оно нам выгодно и нравится. Понимаешь, быть человеком, это ведь не значит, что "живу без приказа и делаю что хочу". Быть человеком, это значит принимать решение за себя, за свои действия и нести ответственность за эти решения. И нести ответственность за всех, кто от твоих решений и действий зависит.       Они оба еще долго молчали, Андерс — не зная, что сказать, а Рыжий — обдумывая сказанное им. Потом киборг неуверенно спросил:       — А может тогда... мне уйти?       — И куда ты собрался? Кстати, расскажи-ка где тебя носило неделю, когда ты в прошлый раз пропал? Как ты выживал-то? А то вернулся, как апрельский кот: голодный, тощий и ободранный. Неласкова, видать, свобода-то оказалась, раз всё-таки обратно пришёл? Двигай сюда кресло поближе...       Юргенсен ещё раз заварил чай, и они сидели рядом, на время забыв о стягивающейся около них петле. Рыжий неловко рассказал о том, как бродяжничал в лесу, где было слишком мало съедобной органики, а та, что была, могла называться скорее условно-съедобной. О том, как постоянно приходилось быть настороже, чтоб самого не съели, особенно когда разрядился бластер и запасная батарея к нему. И о том, как неудобно спится на земле в промоченной насквозь одежде и обуви. И ещё — о непонятном, но гнетущем чувстве полного одиночества, которое вначале неощутимо, а потом сильнее голода и усталости заставляет возвращаться к тем, кто ругает, кричит и бьёт его.       "Как собаку, вынужденную возвращаться к паршивым хояевам", — думал Андерс и рассказывал Рыжему о своём детстве. Когда он, будучи ещё совсем пацаном и начитавшись старых дедовых книжек, собирался удрать из дома. Как потихоньку собирал рюкзак, то "незаметно" таща от камина коробку спичек, то пару луковиц и картофелин из кладовки. Как прятал рюкзак под кроватью и как действительно ушёл из дому во фьорды; и как со стыдом понял, что не знает, что ему делать с сырой картошкой, и что ночью не мог уснуть от холода и поедом жрущих его комаров. Рассказывал то, что рассказывал когда-то Бъёрнсону и Макконену, членам их скандинавского "землячества", рассказывал сокровенное, наплевав на субординацию... какая им сейчас разница? Двоим, оказавшимся в одной лодке? Сколько времени бы им ни осталось, оно принадлежит им, и это время стоит прожить так, как будто оно и в самом деле последнее...       Утром связь появилась, и Юргенсен нетерпеливо открыл полученную почту. На первый взгляд ничего, похожего на сообщение от Макконена не было. Короткое письмо от матери, пара рекламных буклетов и сообщение службы связи о том, что его подарок принят на борт саней Санта-Клауса и они обязуются доставить его адресату в срок. Из вирт-окна смотрел на него ухмыляющийся Рудольф, красноносый олень сантовой упряжки. "Что-то они шустро", — подумал Андерс, — "когда успели?" Местный порт был фактически закрыт для сообщения в связи с военным положением, и для почты исключений не делалось. Накопившиеся грузы раз в две недели, после досмотра и контроля военных, выводили военным же ботом на ближайшую гасилку. Потом Юргенсена осенило, что у финна в своё время была открытка с красноносым Рудольфом и, когда Рудольфу нажимали на нос, вместо традиционного поздравления с классическим "джингл-беллс" раздавались куплеты скабрезной песенки. Ну-ка, ну-ка!       Капитан нажал на нос Рудольфа. Ничего. Ага. Тойво говорил — два раза. Жмём два раза. Пару секунд ничего не происходило, потом выскочила надпись: "Анди, ты упрямый лось! Жди, сиди тихо и не раскачивай дырявую лодку!". Мигнув два раза, надпись исчезла и больше не появлялась, сколько бы Андерс не давил. Ну что ж, он действительно лось, тут с Макконеном он спорить не будет. Но Тойво не знает, что Андерс в дырявой лодке сейчас не один, а потому погружается она гораздо быстрее...

***

      Атмосфера на "Иблисе" становилась всё более густой и нервозной. Люди, расслабившиеся было за последние полгода размеренной гарнизонной службы, постепенно приводились в состояние натянутой пружины. Военная машина набирала ход, и человек, волей-неволей втягивался в общую суету последних приготовлений. В ближайшие три-четыре дня ожидалось прибытие крупного транспортника с боевой силой и техникой. Транспортник планировал завтра прибыть на Вариус, крупную военную базу, чтоб там дозагрузиться, поэтому на утреннем совещании все получили распоряжение до вечера ещё раз прикинуть и проверить списки необходимых материалов, припасов и техники, чтоб не возникло "дыр" в ходе будущих военных действий. Прибытие транспорта с наёмниками и регулярными частями было последним аккордом подготовки, и перед Юргенсеном всё яснее вырисовывалось приближение точки невозврата. Из-за этого поганого чувства последние остатки душевного равновесия расползались, как туман поутру, и Андерс чуть не "проспал" тренировку своей группы.       Проспал бы, совсем забыв про неё, если бы один из "новеньких", прилетевший с позапрошлым транспортником, не остановил Юргенсена после обеда с просьбой скачать записи их тренировок на его флэшку. Парню понравилась методика обучения, раскачка и постановка скорости реакций. Как он признался, похвастался перед друзьями, служившими на Вариусе, усвоенным новым стилем и новыми результатами, а те заинтересовались и затребовали видеозаписи. Сначала Андерс, нервозный, как и все (и даже более чем все), хотел отговориться, сославшись на занятость, но потом передумал. Мелькнула у него одна идея, дающая слабую надежду. Нужные ему записи боец получил, а бонусом — и запись последнего тренинга. На котором Андерс заставил всех выложиться по полной.       Вечером на внеочередной планёрке Юргенсен подал небольшой список разных мелочей, которые не то, чтобы отсутствовали, но небольшой запас которых не повредит никогда. Потому что мелочи имеют свойство ломаться и теряться. Отдельным пунктом он вывел киборгов. Заявку четырёх обещанных шестёрок им подтвердили, сообщив, что те ожидают погрузки как раз на Вариусе, и капитан поинтересовался, нельзя ли к заявке добавить ещё одну-две. Интендант недовольно поморщился.       — У нас, если считать две имеющиеся, их будет шесть. И три пятёрки есть. Этого недостаточно?       — Запас плечи не трёт. Лишними не будут. Тем более, мы за полгода относительного перемирия трёх киберов потеряли, а сейчас активные бои пойдут, насколько этих шести хватит? Пятёрками, считай, только дыры затыкать, а из двух наших имеющихся шестёрок, одна более-менее пригодная, а вторая годна скорее на списание, чем на серьёзные боевые действия.       Полковник удивлённо поднял брови:       — Это которая?       — Рыжая.       — Капитан, но вы же возились с этим DEX-ом три недели и неделю назад говорили, что программа в порядке!       Рудовский раздражённо вскинул на Юргенсена глаза, и тот почувствовал, что ступает на тонкий лёд. Не поскользнуться бы!       — Программа в порядке. Там проблема в другом. Ненадёжный он, этот DEX. То есть, в учебных условиях, на тренировке всё отлично, даже более чем. Работать с ним было исключительно интересно. Но экстремальных нагрузок он не выдержит. Знаете, бывают такие машины, в умелых руках прекрасно слушаются, результаты прекрасные показывают. Но слишком сложные в управлении, капризные, если можно так выразиться. Например, на тренировках с личным составом этот рыжий себя показал с самой лучшей стороны, но для армейской тяжёлой работы нам бы что-то попроще, погрубее. Может, если не получится дополнительно выписать ещё одну-две шестёрки, то хотя бы обменять его на другую? Тому же Вариусу предложить, у них же основная задача как раз подготовка новобранцев.       — Ну хорошо, попробую спросить. Может дадут ещё одну шестёрку сверх заказанных, хотя бы бэушную. И этого на обмен предложу, но тоже не рассчитывайте, что за него дадут что-то новое и стоящее. У вас всё, капитан?

***

      — Вариус это не выход, Рыжий. Это только способ потянуть время. Только чуть больше шансов выжить. Потому что там относительно безопасно — там не ведётся боевых действий. База учебная. На самом деле там, очень может быть, будет паршивее, чем здесь. Этого я не знаю и обнадёживать или, тем более, обманывать не буду. — Андерс, стиснув зубы, помолчал. С тяжёлым сердцем посылает туда парня. — Жив буду — постараюсь тебя найти. Судьба позволит — встретимся. Но ты, главное, на себя надейся. Всегда надейся только на себя. И постарайся цель себе поставить. Достойную. Это тебе поможет многое вынести, потому что тогда будет ради чего держаться. Держись как можно дольше, не торопись, присматривайся, учись и жди своей возможности. И ещё... извини, что больше ничем не могу помочь сейчас...       Рыжий смотрел на него долго, серьёзно. Наконец сказал:       — Вы мне и так помогли, капитан. Больше, чем вы думаете.       Транспортник, севший рано утром, разгружался в авральном темпе, торопясь высадить вояк, взять на борт необходимое и рвануть обратно, за следующей порцией пушечного мяса. Капитан получил по накладной четырех новеньких DEX-ов, прямо, что называется, с конвейера, и отвёл их в предназначенный для киборгов модуль. Потом отдал приказ на помещение в транспортный модуль слегка потрепанной рыжей шестёрке, предназначенной на обмен. Оставалось получить ещё двух бэушных шестёрок, отданных с Вариуса.       — Только тут это, такое дело... вместо ещё одного DEX-a, — извиняющимся тоном сказал каптёр, — мы вам Bond-а привезли. Но он перепрошитый нормально на DEX-a, на шестёрку, стандартный пакет. Вам же без особой разницы, всё равно сейчас в заварухе всё перемелется, хоть Bond, хоть DEX. А нам на тренировки стандартная шестёрка лучше подойдёт, у них имплантов побольше и попрочнее будет. И это, больно уж Bond этот ребят раздражал, со своей продвинутой программой имитации личности.       — Ничего, Bond, так Bond, — недобро усмехнулся Юргенсен, думая о чём-то своём. — Переживём и Bond-а, нам не привыкать. Был тут уже один такой... альтернативный... Давайте сюда своего Bond-а!       Капитан расписался в ведомости, отдал бумаги каптёру и нажал кнопку запуска расконсервации на транспортном модуле.