Мое море

      Через неделю Хаччи уже оправился и вернулся к своим обязанностям, вечером понедельника именно он привез на пирс Нью Арлонг Парка чёртова кока. Зоро был бы рад с ним не сталкиваться, но Хаччи обещал ему тренировку в воде, стоя на плавающих бочонках, это умение справляться с волнами впитано с детства каждым рыбочеловеком, но не распространено среди людей, потому Зоро захотел обрести такой навык.       Когда Момо подплыла вплотную к пирсу, Хаччи посмотрел на ожидавшего его с двумя бочонками наготове Зоро и хлопнул себя по лбу четырьмя ладошками, целой стопкой ладоней — он забыл в стойлах своих мечи. — Я сейчас сбегаю за мечами, Зоро. Можешь пока поохотиться, Момо, — прогудел человек-осьминог и рванул с места.       Тем временем его груз, мишенебровый блондин, вальяжно спрыгнул со спины Момо, снова пренебрегая лестницей, похлопал животное по шее, отпуская на охоту, зажег сигарету и встал рядом с Зоро. Тот поморщился: мало того, что воняет дымом, так еще опять втянет в свои игры с целью вывести из себя Арлонга. — Я смотрю, водорослевоголовый, ты осознал свою судьбу и добровольно сам решил себя засолить? — Санджи кивнул на пустые бочки, выставленные на пирсе. — Не желаю ничего слушать от раба завитушчатой брови, которая питается никотином, — парировал Зоро, в этот раз так легко вывести его из себя коку не удастся. — Я готовлюсь к тренировке на воде с Хаччи.       Глаза Санджи скользнули по трём мечам на поясе, бочкам, волнующейся у пирса воде. — Хочешь научиться балансу рыболюдей? — одним резким движением Санджи сшиб ближайшую бочку в воду. Не успел Зоро возмутиться, как кок уже спрыгнул на нее и стоял так же элегантно, как обычно делал это с бокалом вина в центре зала Барати. Санджи исполнил глубокий поклон и начал балансировать на одной ноге. — Хотя бы на такое ты способен, Маримо? — Заткнись, я буду оттачивать не акробатику, а боевое искусство, — рявкнул Зоро, осознавая, что опозорился бы перед блондином, начни они с Хаччи тренировку немедленно. — Да, но есть одно «но», мистер мечник, — крикнул ему Санджи. Только сейчас Зоро понял, что Санджи не говорил, а уже кричал, бочку уносило в море. — Ты забыл привязать твои бочки! — с этими словами блондин сделал невероятный прыжок на пирс, он так сильно оттолкнулся от своей бочки, что ее начало относить от берега с двойной скоростью.       Зоро хотелось убивать. Но он больше не позволит блондину ни во что себя ввязывать, у него есть цель — использовать каждую свободную минуту на тренировки, чтобы стать сильнейшим мечником. Потому он скинул с себя футболку, отцепил катаны и бросился перехватывать бочку. — Ике, ике, Зоро, — равнодушно подбодрил его мишенебровый, делая последнюю длинную затяжку на заканчивающейся сигарете.       Когда злой запыхавшийся Зоро прибуксировал бочку к пирсу и выбрался на берег, Завитушки на нем уже не было. Как и его катан.       С каждым шагом, который Зоро не просто пробегал — пролетал, его глаза наливались кровью всё сильнее. Чертова. грёбаная. тупая. завитушка. Можешь играть в свои детские поддавки, но не смей трогать катану, доставшуюся от учителя! Не тронь память о Куине! Ты слишком много на себя взял. Остальные две катаны не были так значимы для Зоро, но на их покупку он взял денег у Нами, совершив, кажется, еще более фатальную ошибку, чем когда согласился отработать год у Арлонга за то, что тот вытащит его из тюрьмы дозорных, где мечник ожидал исполнения внезапного приговора — смертной казни. Нами дала ему денег, для начала — под триста процентов, потом долг начал обрастать непонятными пени и штрафами, пока не стал приближаться к бюджету целого островка средней руки. Потому и остальные две катаны были тоже дорогими для Зоро вещами. В буквальном смысле.       Зоро нёсся в Нью Арлонг Парк, куда же ещё мог деться блондин — отправился прямиком изводить Арлонга, видно его так и тянуло получить пару новых затрещин. Он открыл дверь резким толчком и сразу же услышал громкий звон. Какой-то умник поставил прямо напротив двери высокую декоративную вазу, расписанную рисунками с русалками и раковинами. От удара дверью ваза не преминула тут же упасть и рассыпаться на десятки осколков. Мечи лежали чуть подальше, прямо в конце холла на полу. Отлично, теперь он разбил дорогую на вид вазу в резиденции Арлонга, и сейчас-то мечник прекрасно понимал, по чьей это вине произошла такая «досадная случайность», вот только бы найти её «автора». Но когда Зоро поднял глаза от катан, посмотрев дальше через проход холла в гостевой зал и обнаружил этого автора, то забыл о своем желании убивать. Он испытал огромное смятение.       Санджи лежал прямо посреди зала на полу, рассержено смотря на Зоро. Его руки были заведены за голову, а прижимал их к полу никто иной, как сам Арлонг, усевшийся на ногах известного своей любовью пинать все что ни попадя блондина. И Зоро мог бы решить, что Завитушка и Арлонга выбесил и сейчас получает взбучку, если бы не странные детали. Рубашка на коке была расстегнута и раскрыта, полностью обнажая голую грудь с белой кожей. Ремень из его брюк был почему-то вытащен и Арлонг сжимал его в свободной руке, брюки приспущены, рядом валялся стул со сломанной спинкой. Судя по щепкам в черных волосах как-то странно осклабившегося Арлонга, у стула была славная история гибели. Вся эта картина была какой-то… неправильной?  — А у тебя цепкий взгляд, Санджи, — первым заговорил Арлонг, быстрее всех оценивший ситуацию. — Ты умудрился разбить самую дорогую вазу в моей резиденции. — Смеешься? Я просто взял самую безвкусную, да и разбил ее не я, а это Маримо, — Санджи говорил это с таким наплевательским видом, будто тарелку протирает, а не его сейчас оседлали и пригвоздили к полу. — Думаешь, я не сразу понял твой план? У тебя бы может что и вышло, если бы ты не запыхался так, пока бежал сюда. Не помню, чтобы ты хоть раз спешил на встречу ко мне бегом, я сразу понял, что что-то не так. Ты боялся, что Зоро хватится катан ещё до начала твоей операции, и так думал о нём, что забыл, что и меня нужно обманывать достаточно тщательно? Мне прямо обидно, я ревную! — проговорил Арлонг, плотоядно улыбаясь. — Вот почему я решил повременить и остаться «праздновать» в зале, чтобы посмотреть, что же будет. Ты же наверняка рассчитывал, что я буду в спальне и спущусь вниз посмотреть, что за шум, когда вся прислуга отпущена из дома. А ты бы использовал время для еще одной твоей уловки?       Блондин был подавлен тем, как легко разложил по полочкам Арлонг его казалось бы спасительный план. Он отвернул голову на другую сторону, чтобы не смотреть ни на удивленного Зоро, наконец подобравшего с пола свои катаны, ни на ухмыляющегося Арлонга. — Радуйся, Зоро, кажется в этот раз хитрец провёл сам себя и ты получишь расплату за те недоразумения, — проговорил Арлонг, кажется что-то задумав. — Как насчёт благодарственного шоу для нашего зрителя, раз уж он проделал такой большой путь, а, Санджи?       Всякое безразличие слетело с лица блондина, единственный видимый его глаз в ужасе воззрился на Арлонга. — Ты не…       Но рыбочеловек уже приподнялся на коленях, чтобы освободить ноги Санджи от своего веса и рывком перевернуть его на живот под собой. Хотя вырываться в такой позиции было делом еще более неблагодарным, кок заёрзал под ним ужом. Арлонг расхохотался подобной бесплодной ярости и стянул с задницы своего пленника брюки, тут же впиваясь ногтями в ягодицы, Санджи зашипел. — Ээ… я не уверен, что все здесь происходящее — нормально, — подал голос Зоро, ощутивший слабую вибрацию «заволновавшихся» катан и положив на них руку, то ли успокаивая оружие, то ли показывая свою решимость вмешаться в происходящее. — О, всё прекрасно, это часть с нашей с Санджи игры. Все тут происходит абсолютно добровольно, не так ли, Санджи? — эти слова Арлонг проговорил Санджи практически на ухо, схватив того за волосы и отогнув голову назад. — Ты… чертовски… прав… — выдавил блондин, у которого от такой хватки за волосы на глазах выступили слёзы. Но всё равно саркастически добавил: — Просто некоторые зеленоголовые девственники не умеют развлекаться со вкусом. — Вот видишь, — удовлетворённо захохотал Арлонг и отпустил голову Санджи, его лоб опустился на пол с легким стуком, — Все по согласию. Хотя если тебя, Ророноа, такая картина смущает, выйди за дверь и посторожи, чтобы никто больше к нам не заявился. А то мало ли кого мистер Блеклег вздумал еще разыграть.       Ещё раз смерив происходящее в гостиной взглядом, и будучи слегка смущённым непривычной, бросающейся в глаза мужской наготой мишенебрового, Зоро снова решил, что это дело этих двоих сумасшедших, он перешагнул осколки вазы и вышел. На улице он сел на ступени и задумался, что-то во всем было неправильное. Чёртова поварешка — любовник Арлонга? А все эти шуточки — любовная игра? Как-то это не вязалось со ссадинами на лице, с попытками скрыть разодранные в кровь запястья, с тем, как задумчиво курил блондин глядя в море, когда Момо везла его на очередное свидание. Зоро поежился, он не мог подумать, что у блондина такие нездоровые отношения, да еще и с мужчиной, ведь он тот ещё дамский угодник? У него раздвоение, нет, растроение личности?       Из резиденции послышались раздраженные голоса, в основном мишенебрового, наверное любовники ругались из-за погибшей вазы. Потом последовало несколько ударов, быть может пал жертвой еще один стул. Когда через закрытые двери начали доноситься невнятные крики и стоны, Зоро с усилием поднялся и пошёл к Хаччи, который преданно ждал его на пирсе. Тренировка должна была прочистить мысли.       Утром отвезти Санджи в Барати приказали Зоро. Это было продолжением ответного хода Арлонга в игре, которую затеял Санджи. Чтобы добиться наибольшего эффекта к тому, что везти упрямца домой будет человек, ставший свидетелем его сексуальных утех с другим мужчиной, Арлонг поставил коку засосы на шее выше линии воротника, губы блондина потрескались и распухли, рыбочеловек постарался оставить на нём как можно больше признаков бурной ночи, чтобы тот при всём желании не мог их всех скрыть. Это выбивало Санджи из колеи, унижало, било по самооценке, но ничего поделать он не мог, нужно было держать удар с гордо поднятой головой.       После завтрака он подошёл к пирсу и достал из кармана яркую измятую коробочку, затем принялся аккуратно раскрывать её. — На, Момо, мандариновая панакота. Я хотел вручить её Нами-сан, но Ар… этот тип ее раздавил. А ты же не слишком притязательна к форме, Момо? Морская корова благодарственно протрубила. Но Зоро был хмур. — Не корми всякой гадостью животное, мне рассказали про твои номера с сонным виноградом. — Да как ты смеешь, Маримо, этот десерт готовил я лично для несравненной прекрасной Нами-свуан, это вершина кулинарного искусства! А сонный виноград на стол поставил не я, а Ар… ай, забыли, — раздражённо махнул блондин. Он забрался на спину Момо, на этот раз при помощи лестницы и тут же улегся на диван с отсутствующим видом, демонстрируя, что общаться не намерен.       Зоро мягко потянул поводья, давая Момо знать, что можно отправляться. Первые пять минут они провели в тишине, Санджи ворочался на диване и никак не мог найти позы, в которой хоть что-нибудь да не болело. Зоро почему-то бросились в глаза сбитые костяшки на одной из рук повара. — Зачем ты таскаешь Рыжей Ведьме десерты? — сам не зная почему, спросил он. — Если ты говоришь о Нами-сан, то имей уважение! Я готовлю изысканные десерты, потому что она — цветок в пустыне моего сердца, конечно же! — фыркнул блондин, как будто объяснял очевидные вещи. — Она расчётливая и жестокая женщина, — бросил Зоро, — работает на рыболюдей, ни во что не ставящих людей, за деньги. — Я тебе сейчас прополку газона сделаю, знаток душ человеческих, — взбеленился за грубые слова о Нами кок, и с него мигом сошла вся апатия, он попытался ударить мечника по голове ногой, но какой бы она не была длинной, не дотянулся до основания шеи Момо. Зоро неожиданно для себя отметил, что ему как-то полегчало на душе от того, что с кока спало безразличие, — Я не знаю женщин добрее и благороднее Нами-сан! — Тебе спираль в мозг ввинтилась, о какой доброте ты говоришь! У неё на уме только деньги — что ещё она любит больше всего? Только она могла связаться с втаптывающим в пыль людей Арлонгом, только потому что он много ей платит! — вспылил Зоро. — Да все вокруг него чего-то хотят, вот ты наверняка повёлся на власть своего любовника, она — на деньги.       Зоро осёкся, краем глаза заметив, что Санджи снова задумался и замкнулся, откинувшись на диван. Прошла минута молчания, пока Зоро силился придумать, как вернуть беседу в прежнее русло, но Санджи подал голос первым: — И только себя тебе не в чем упрекнуть, хотя ты тоже работаешь на Арлонга, — безразлично сказал он, смотря не на Зоро, а куда-то в море.       Зоро прикусил язык, он тоже был среди людей Арлонга, дрался в команде с его рыболюдьми с властью, которая внезапно объявила его вне закона, помогал тем самым расширять империю этого жестокого пирата… просто из-за данного обещания. Он честолюбивый, самонадеянный дурак, который решил, что он с чего-то лучше других, если не следует напрямую за корыстью… — Мандарины. — Что? — Я говорю, мандарины — это мой ответ на вопрос, что Нами-сан любит больше денег, даже если я говорю с таким узкомыслящим мечником, который вряд ли поймет это, Маримо, — Санджи и не думал выходить из охватившей его задумчивости. — С чего бы ей любить больше денег мандарины? — удивился Зоро. — А с чего бы тебе не спросить её лично, а не меня?       Дальнейший разговор всё же не заладился, и к Барати они приплыли в полной тишине. Вместо того, чтобы ворваться в кухню и посмотреть, как справляются тут без него эти бездельники, Санджи дважды похлопал Момо по шее и та высоко ее вытянула. — Абаё, — махнул он своему проводнику, не удостоив Зоро последнего взгляда. Чёртов кок.       Блондин быстро вбежал по голове морского гиганта и ещё одним чемпионским рывком, как вчера с бочки на пирс, запрыгнул на веранду второго этажа, чтобы попасть в свою комнату. Приземлившись, он зашипел от боли, но появиться в таком виде перед персоналом Барати он не мог, ему нужно было найти скрывающую отметины одежду, умыться, нацепить на себя лёгкую развязанную улыбку, что после вчерашнего казалось невыполнимым делом. Он до последнего надеялся, что далеко не все (хотя бы не все, только не старик!) повара на Барати понимают пристрастие Арлонга вызывать Санджи с долей выручки именно на всю ночь.