Мое море

— Съездишь с Чу и ребятами в старую резиденцию Арлонг Парк. Оттуда в новую резиденцию надо перевезти архив карт и все драгоценности. Но этот болван Хаччи кажется каждому растрепал про сокровищницу Арлонг Парка, так что грузу требуется утроенная охрана. Вместо этого я собираюсь просто добавить к команде тебя, ясно? — Арлонг решил отправить Зоро на задание не только потому, что Хаччи действительно проболтался каждому встречному пирату. Он не хотел, чтобы мечник в третий раз стал участником очередного фортеля, который намерен выкинуть распоясавшийся Санджи. Всё же три раза — это уже закономерность, и поддерживать её Арлонгу не хотелось. Ему хотелось, чтобы у блондина выработались совсем другие привычки, но с этим было всё ещё туго.       Зоро только кивнул. Путешествие на остров, где он ещё не был? Отлично. Возможность встретиться и сразиться с пиратами? Он только этого ждал с тех пор, как на границах пока маленькой империи Арлонга перестала требоваться его помощь и он превратился из отрабатывающего свой долг бойца в какого-то приспешника рыболюдей. Собирать вещи мечнику было не нужно, так что время до отбытия он решил благополучно продрыхнуть. Но в саду его догнала Нами, следившая за ним, кажется, от самого кабинета Арлонга. — Зоро! — окликнула его девушка и подбежала, как-то подозрительно и опасливо, не свойственно Нами, озираясь. — Чего тебе, ведьма, у меня нет денег, — да, неважно Зоро начал беседу, теперь спросить про мандарины будет ещё сложнее. Он чувствовал, что блондин загадал ему какую-то загадку, а он сам, несмотря на вечные подставы, опять купился и решил её разгадывать. Удивительное у Завитушки свойство, заставлять других ввязываться в его хулиганства. — Да не в деньгах дело, Зоро, — Нами взяла его за локоть и отвела в тень деревьев у стены. — Хотя в них тоже. Послушай, ты же плывешь в Кокояши? — Кокояши? Я еду в старый Арлонг Парк, — почесал в голове мечник. — Значит туда… вот что, у меня будет к тебе секретная просьба. Если ты ее исполнишь, я вычту из твоего долга ровно столько же денег, сколько в этом конверте. Почти треть, очень щедрое предложение! Слушай, тебе нужно будет передать этот конверт с деньгами и письмо местной девушке. Ее зовут Ноджико, у неё своя ферма. Деревушка очень маленькая, её все знают, да и живет она у холма. Только чтобы рыболюди не узнали про этот конверт, не води их туда! — Крутишь какие-то интриги за спиной Арлонга? — усмехнулся Зоро. — Что? Да нет, думай как знаешь, ничего противозаконного я тебя сделать не прошу, просто передай деньги, и смотри — лапу в конверт не запускай! — что-то было необычное, хрупкое в этой скрывающейся ото всех Нами, в трясущейся руке с конвертом. Это ли рыжая ведьма, которая и некоторых рыболюдей на счётчик поставила? И Зоро его взял, зато потом можно будет смело спросить, при чём тут мандарины.       Путешествие на морских коньках до старой резиденции заняло бы полдня, но нужно было везти много поклажи и потому взяли с собой Момо, которой и правил Зоро. Корову забрали почти сразу, как только она в очередной понедельник вернулась из Барати с Санджи на борту. Зоро предпочёл с ним не сталкиваться, он будет знать, о чём снова завязать разговор и не выглядеть простофилей, когда откроет тайну мандаринов. Однако издалека он наблюдал, как из кока со всех сторон посыпались сердечки, когда он увидел внимательно следящую за собирающейся группой рыболюдей Нами. Зоро усмехнулся, когда блондин встал на колено, как в тот первый раз, и вручил ей что-то. Наверняка какой-то мандариновый десерт, Зоро эро-кок так больше ничем и не угощал.       Когда Зоро выруливал Момо из стойла, он понимал, что к утру они едва ли достигнут Кокояши судя по картам, так что вопрос обратного транспорта для кока оставался открытым. Быть может, это был ответный ход его любовика в их вечной взаимной игре на укрощение. А может, Арлонг хотел провести с ним больше времени под благовидным предлогом? Делающим жестокого рыбочеловека что-то настолько уязвимое Зоро представить не мог. Но когда они достигли искомой деревни ближе к вечеру следующего дня, Зоро поймал себя на том, что постоянно думал, какой тарарам устроит Санджи в Арлонг Парке, когда обнаружит пропажу транспорта и невозможность вернуться в свой вожделенный плавучий ресторан.       Высадившись на пустой берег без проблем (даже не пришлось искать местечко, чтобы Момо не раздавила чужих суден), он не пошёл сразу в Арлонг Парк, приплывшие на коньках рыболюди давно отправились туда сами, Зоро же считал себя свободным на сегодня и вступил в деревню, благо — её центральная улица упиралась в пристань. На улицах было мало народа, да и те не спешили завязывать с ним беседу и прятались в домах при виде чужака, такими темпами он не успеет найти Ноджико до отплытия. Тогда ведьма утроит его долг, который обещала скостить лишь на треть.       Впереди у колодца он заметил мужчину, все тело и лицо которого были испрещены зашитыми шрамами, а на голове красовалась кепка с бумажной ветряной вертушкой. Судя по пристальному взгляду, мужик был не из робких. Оссан же отнесся к мечнику с огромным недоверием, которого, по собственному мнению, он не заслуживал. Когда оссан узнал, что Зоро приплыл с рыболюдьми, губы его сжались в тонкую линию и он ответил, что понятия не имеет, где живет Ноджико. Ага, как же, просто никто в этой долбаной деревушке не собирается ему помогать, ну и к чёрту, он сам найдет ее дом. Зоро совсем не огорчился, он знал, что если бы ему сказали направление, он все равно потерялся бы через пять минут. То есть результат был бы точно таким, как если бы он не знал, куда идти. Тогда к чему волнения?       В полночь он заблудился во вдруг выросшей вокруг него рощи. Деревья стукались о него и периодически били по голове какими-то небольшими плодами. Глупые деревья! Он уже думал залезть на одно и оглядеться, как почувствовал, что к его виску прислонилось холодное дуло. Странно, он не ощущал никакой опасности при приближении этого человека и не придал ему значения. Мечник скосил глаза, на мушке его в упор держала девушка с сиреневыми волосами и сердитым решительным взглядом. — Что тебе нужно в моей роще, паразит! — прорычала она. — Полегче, женщина, я просто заблудился. Никто в городе не сказал мне направления. — Направления куда? Если тебе нужно в ад, то я с большим удовольствием тебя туда отправлю. — Я должен найти Ноджико из деревни Кокояши. — Зачем она тебе? — Это не твоё… — Зачем? — рявкнула девица и ткнула его ружьем в висок. Зоро мог воспользоваться темнотой, крутануться и вышибить ружье даже не доставая мечей. Но пока он не видел в этом необходимости. — У меня для неё послание. — От кого? — От ведь… от Нами из Арлонг-Парка. — От Нами? — потрясенно воскликнула девушка и опустила ружье. — Не знаю кто ты, мандариновый вор, но Ноджико — это я.       Ноджико жила в очень уютном доме посреди мандариновых рощ. Зоро понравился тёплый чисто выскобленный дубовый стол, оранжевые занавески на окнах, даже голубоволосая девушка в татуировках не выглядела в этом интерьере бандиткой. Выражение её лица менялось несколько раз, пока она, сидя напротив мечника, раз за разом перечитывала короткое письмо. Кроме письма, конверт до отказа был набит купюрами разного номинала. — Нами… — наконец проронила она и подняла глаза на Зоро. — Что я могу сделать, чтобы отблагодарить тебя, — искренне просила девушка. — Эта Рыжая ведьма сказала, что сама меня отблагодарит, — Зоро не нужна была двойная плата. — Ведьма, вот как…? Ты же согласился везти её письмо, неужто только ради денег, — хитро ухмыльнулась Ноджико. Конечно дело было не в деньгах, Зоро не было до них дела. — Было любопытно, — лаконично ответил он. — Ну, а если по правде, так ли всё у неё прекрасно, как она пишет? — Неплохо, Арлонг правда высоко ценит полезных ему людей, она очень небедно живет. К тому же этот эро-кок таскает ей мандариновые угощения… — так, стоп, Зоро, думай. Мандариновые угощения, мандариновая роща, куда жадная Нами отсылает жалованье за несколько месяцев. «Больше всего на свете Нами любит не деньги, а мандарины»… разгадка точно лежит где-то здесь. — А ты… — Я её сестра, — Ноджико не заставила Зоро даже завершать фразу, появился ещё один кусочек в паззле. — Но ты лучше вот что скажи — тебе есть дело до Нами? Зоро хотел фыркнуть, что не хочет иметь дел с этой морской ведьмой, но вспомнилась не она, а почему-то вздорный кок, который с теплотой в голосе говорил, что эта стерва — прекрасный цветок его пустынного сердца. И неожиданно для себя Зоро ответил: — Да. — Хорошо, — ласково и грустно улыбнулась Ноджико. — Тогда у меня для тебя просьба, если ты ее выполнишь, то спасёшь Нами. «Да от чего эту рыжую ведьму нужно спасать-то?» — подумал Зоро, отпивая предложенный хозяйкой мандариновый сок. Но кивнул, что готов выслушать. — Скажи ей, что я умерла от лихорадки. Пффф! Зоро поперхнулся и обрызгал мандарновым соком изо рта половину стола и весёленькую скатерть на нём. Ноджико не шелохнулась. — Спятила? С чего бы я должен говорить ей, что ее сестра мертва, да ещё когда она жива себе здорова, — возмутился мечник. Нет, все связанные с этой арлонговской шайкой-лейкой обожают усложнять отношения, хлебом не корми. Чего стоит этот бешеный блондин, устроивший драку на полу с любовником-рыбочеловеком… — Видишь ли, ты наверняка заметил, что на пирсе нет ни одной лодки. Дело в том, что никому из жителей Кокояши не разрешено покидать остров, а особенно мне. Все мы — заложники Арлонга, чтобы лучший картограф ИстБлю делал ему карты и составлял планы морских течений. Когда-то давно мы жили здесь втроем, наша мама выращивала мандарины на продажу… Арлонг убил её, но не стал убивать меня, хотя я та ещё зараза и до сих пор порчу нервы его ребятам. Ведь пока я жива, я остаюсь рычагом давления на Нами, и она никогда не сможет его покинуть. Потому сказав ей, что я мертва, ты освободишь ее. Арлонг скорее всего потом убьет меня, так что ты не особо соврёшь.       Зоро сидел пораженный. Понукающая рыболюдьми ведьма Нами, раздающая всем в резиденции указания, держащая на процентах половину команды, Нами, без учета мнения которой не обходится сам Арлонг — просто заложница жестокого расчёта рыбочеловека? Убившего мать рыжеволосой девочки, выросшей посреди мандариновой рощи? Теперь слова Завитушки, что больше всего на свете Нами любит не деньги, а мандарины, полностью открылись перед мечником. И те небольшие подарки — мандариновые пирожные, желе и печенья, что блондин неизменно приносил девушке, обрели совершенно новый смысл, чертов эро-кок совсем не занимался назойливыми домогательствами. Это был грустный презент для истосковавшегося сердца. Но почему сейчас, когда он вспоминает эти сцены комического вручения презентов «в знак любви», оба этих человека кажутся ему такими печальными и надломленными? Мандариновая разгадка породила только ещё больше других загадок в голове Зоро, она вела еще к чему-то. Чему-то большему. — Нет, я не могу сказать Нами такого.  — Почему же? Пойми, она будет наконец свободна… — Она будет несчастна. Несчастнее, чем сейчас, ведь пока вы обе живы, еще что-то может измениться для неё и тебя. А какой для неё будет смысл во всех жертвах, если в итоге ты будешь мертва.       Ноджико смотрела на него долгим удивленным взглядом. А потом проговорила: — Да, ты прав…       От Ноджико он узнал многое, о том, как Арлонг только вторгся в ИстБлю и начал сколачивать свою шайку, о том, как он манипулирует людьми при помощи заложников, а продажные офицеры в Морском Дозоре закрывают глаза и даже сдают Арлонгу имена людей, которые всё же смогли пожаловаться в Дозор не смотря на блокаду. Продуманная Арлонгом схема покорения нужных ему людей была безупречна и проверена десятилетиями и единственный выход из этой связывающей цепи по мнению Ноджико был гибелью одного из ее членов. Она не могла убить Арлонга, желала жизни Нами, потому хотела пожертвовать собой. Отважная, глупая женщина, за один вечер она вызвала в нем больше тёплых чувств, чем Нами, и он ловил себя на мысли, что хотел бы помочь изначально именно ей.       В Арлонг парк он отправился на рассвете, чтобы встретиться с рыболюдьми, Ноджико проводила его до входа в деревню и тут же судорожно схватилась за ружье. У колодца что-то происходило, легко угадывающаяся фигура рыбочеловека Чу держала в руках какого-то пацана. Зоро отвел руку с ружьем Ноджико: — Я разберусь, — он бросился к колодцу, не разбирая дороги. Чу же поднял ребенка над колодцем и спросил: — Ну, а может ты умеешь плавать как рыболюди, чу? — Нет, нет, отпустите Диппо, он не умеет плавать, — в ужасе заплакали другие окружавшие рыбочеловека дети. — Но если он так слаб, что не умеет стрелять, драться, плавать, с чего он взял, что может угрожать и вызывать рыбочеловека на бой? — брезгливо фыркнул Чу. — Не думаю, что этот ребенок обучаем, быть может отправить его в колодец — лучший выход.       Толпа детишек в ужасе замерла. Подбегавший к площади Зоро заметил, как взрослая рука в одном из домов задернула занавеску. Трусы… — Чем занимаешься Чу, вместо того, чтобы паковать груз? — Пф, а ты тоже считаешь себя особенным, что не явился вчера в Парк? — Это твоя вина, морской конек, ты не оставил мне проводника и я блуждал всю ночь! — возмутился Зоро. — Ты правда потерялся на таком маленьком острове… — потрясенно начал Чу, но опомнился. — Этот пацан сказал, что Арлонг-сама жалкий трус и он убьёт его. Но пока тут виден только один жалкий трус, не способный справиться даже с Писаро. Чтобы бросаться такими словами, нужно быть готовым к драке! Пацан в руках Чу злобно заёрзал и зарычал. — Оставь его, это тупой ребенок, он не подумал, что слишком слаб, чтобы бороться даже с твоей домашней акулой, — сказал Зоро. Логика рыболюдей была проста и по-своему справедлива. Ты должен быть достаточно силён, чтобы отстаивать свои слова. Если ты слаб — кого волнует твое мнение? Зоро прекрасно был осведомлён о таких взглядах и решил сыграть на них. — Однако же он считает, что может бросаться словами, за которые не может ответить, жалкий слабак! — Чу тряхнул пацанёнка. Зоро подошел к Чу почти вплотную и увидел, как прихрамывая стремится к ним на пригорок вчерашний оссан в шрамах. Хоть кто-то в этой деревне не жалкий трус. — Он и правда жалкий трус, — Зоро нагнулся к висящему вниз башкой ребенку. — Если ты слишком слаб, чтобы отстаивать свои убеждения, то у тебя не может быть никаких убеждений, понял?       Чу расхохотался. Этот зеленоволосый дело говорил, даром что человек. — Так что стань сильнее и не погибни по глупости до этого, — уже тише сказал пацану Зоро и ударил Чу по руке. Паренек упал макушкой о землю и тут же отполз от рыбочеловека. — Что ты творишь! — разозлился человек-морской конек. — Спасаю твой авторитет в этой деревушке. Если ты собрался продемонстрировать им силу рыболюдей, победив обоссавшегося со страху семилетнего пацана, долго тут ваша власть без конвоя не продержится.       Чу был вынужден признать логику в словах мечника. Сила человека демонстрируется силой его противника, вряд ли они смогут нагонять страх, избивая кошек и младенцев. Чу сплюнул и махнул Зоро: возвращаемся на пристань. Подоспевший к колодцу вчерашний оссан проводил двоих людей Арлонга серьёзным взглядом. А Зоро шёл и думал, что не заметил, что уже давно живет в мире, где собственную волю может иметь только сильный. Вероятно, потому что он сам всегда был сильным и мог выбирать.