Мое море

      Ещё на подходе к Нью Арлонг Парку, куда Зоро на закате направлял гружёную и уставшую Момо, стало ясно, что чёртов кок остался тут погостить и за эти два дня расцветил жизнь обитателей резиденции новыми красками.       Во-первых, белые стены, ограждавшие особняк, покрылись трещинами, будто случилось маленькое местное землетрясение. Но по некоторым отпечаткам на белой стене было ясно, что у землетрясения 44-й размер ноги. Во-вторых, пирс, помимо того, что его не миновали локальные разрушения, был усыпан набором каких-то странных несочетаемых вещей — от подушки до разбитого надвое щита (Зоро усмехнулся, наверняка кто-то пытался закрыться от гнева повара). А ещё на берегу было неестественно тихо, над пирсом пролетела одинокая чайка, крикнула и только усугубила ощущение запустения. Где же сам Завитушка? Всё же добился, чтобы ему выдали другой транспорт, а то некому подавать завтраки прожорливым завсегдатаям Барати? Зоро с каким-то скрытым волнением обыскивал глазами берег. Но эта ходячая беда на двух ногах скоро подала ему недвусмысленный знак.       Из смотровой башни-маяка, возвышающейся на самом краю пирса, вылетел письменный стол. В красно-оранжевых лучах морского заката это происходило как в замедленной съемке — вылетевший из единственного окна стол потерял часть столешни из-за несоответствия в размерах окну (что не заставило ни на секунду самого метателя остановиться и задуматься). В полете элегантно открылись выдвижные ящики, из них вылетело несколько белых листов, тут же окруживших падающий арт-объект словно ангельские перья. Стол упал на край пирса и разбился на тысячи мелких щепок.       Встречать команду на берегу вышел Куроби. Суровый рыбочеловек не держал зла на Зоро за поражение в прошлой стычке и даже начал уважать того за силу, потому Зоро нашёл более удобным спросить о происходящем именно его. — А… это. Этот Санджи с Барати беснуется, я с первого взгляда на него еще полгода назад понял — он бешеный, но Арлонгу такое нравится. Хотя он стал позволять ему слишком много. Погоди, это же стол Писаро был сейчас? Вот сюрприз для него к возвращению из поездки. — Почему его никто не остановит? Тут всё поломано. — Оставшимся из команды Арлонг запретил его калечить, а просто так его не схватишь. В итоге он не жалея раздает пинки, а мы не можем ответить тем же, даже скрутить его не можем. Вот ребята и предпочли пойти на передышку, пока он просто вещи из башни вышвыривает. За последние два дня — прямо затишье, ну ещё он иногда готовит для Нами. Это Арлонг ей приказал попросить: пока он готовит, то ничего не крушит и никого не избивает. — Никогда бы не подумал, что человеку дадут разрушать Арлонг Парк, — потрясённый, Зоро смотрел, как деревянный табурет разделяет судьбу стола. — Да, распоясался, но Арлонг легко бы его скрутил, и если позволяет такое выделывать, значит это часть какого-то плана нашего командира, — философски отметил Куроби, наблюдая за приземлением предметов мебели. — Сними его с башни, а? Он избивает каждого рыбочеловека перед ним, на узкой лестнице башни просто скидывает вниз. Думаю, от человека он хотя бы выслушает новость о том, что его драгоценный транспорт прибыл. — Чёрт, почему я… не улыбается мне полет из окна. — Ну когда утихомиривать его решит Арлонг, то точно ему что-нибудь сломает в поучительных целях. — Тц… ладно, — лезть на рожон Зоро совсем не хотелось, но и переломов эро-коку он не желал, прекрасно помнил с вечера первого знакомства, как странно жесток Арлонг со своим любовником.       Зоро направился к маяку, надеясь, что радиус падения предметов ему известен и в него ничего не прилетит. Встав немного сбоку от точки падения стола, он прокричал: — Эй, Рапунцель грёбаная, скинь свои завитушки, чтобы забраться на башню! — Пошёл к черту, голова-трава! — послышалось после замешательства в несколько секунд. — Ты взял Момо и ничего мне не сказал. — Не помню, чтобы мне нужно было отчитываться о Момо перед тобой! — проорал в ответ Зоро. — Я поднимаюсь! — Думаешь, я за компанию тебе ребра не пересчитаю! — послышалось в ответ Зоро, но он уже зашёл в башню.       Черт, кто придумал эти бесконечные винтовые лестницы! Потеряться в узкой башне было решительно невозможно, но это было единственным плюсом. Понятно, почему Санджи занял оборону тут, в большинстве своем громоздкие пираты Арлонга проигрывали в маневренности в таком узком проходе. — Эй, Завитушка, я вхожу! — Зоро сказал это как можно четче и увереннее, чтобы тот не спутал мечника с кем-то ещё и не выписал ему затрещину.       Но Зоро зря боялся, когда он вошел, Санджи стоял к нему спиной, смотрел на закатное небо и… изящно курил воображаемую сигарету. Он подносил пальцы к губам и задумчиво затягивался, а потом стряхивал пепел, хотя в руках у него ничего не было. Зоро честно держался, секунды две, а потом прыснул: — Да, ясно, почему они все попрятались. Ты же совсем чеканулся, мишень для дартса! — Сигареты закончились ещё в первый день… — ответил ему кок, — но их так не хватает, чтобы сосредоточиться. А ты не сказал мне, что вы забираете Момо и сматываетесь. Если бы ты хотя бы сказал, что на сколько дней, а то я боялся, что мне придется провести тут недели или месяцы.       Блондина передернуло, и вряд ли это было от ломки по никотину, решил Зоро. — Я сам не знал, сколько это займет. Я… был в родной деревне Нами.       Блондин развернулся к нему с распахнувшимися от удивления глазами. Зоро увидел, что минувшие два дня не прошли даром и для Санджи. Его скулу пересекала довольно глубокая красная ссадина, одежда была пыльная и потрёпанная, будто он валялся в пыли не менее суток, в одном месте волосы прилипли к голове кажется из-за крови. Что за странный вид для того, кто мог расслабиться в роскоши апартаментов Арлонга пару дней. — Я понял про мандарины. Нами определенно любит их больше денег, — сказал Зоро. И тут какой-то внутренний инстинкт заставил его спросить: — А что ты любишь больше власти, Завитушка? — и за секунду до того, как Санджи заговорил, Зоро уже знал ответ. — Барати, — сказал тот.       Потрясенный осознанием, Зоро стоял молча рядом с потрёпанным и еще больше похудевшим блондином и смотрел через единственное окно на потухающее с закатом море. Он всего лишь самонадеянный дурак, который судит всех со своей позиции силы. Он считал, что Санджи и Нами «продали» себя Арлонгу, а себя мнил сильнее и лучше их. Но все отличие оказалось в том, что у них есть близкие люди, а у Зоро никого. И разве это преимущество, когда ты никому не нужен и ни о ком не заботишься настолько, чтобы отказаться от собственной жизни? Да ему просто на всех вокруг наплевать. Зоро видел, прекрасно видел еще в первый день эти отпечатки пальцев на запястьях, засосы, истерзанные губы, задумчивое молчание, нервическое курение, но ему было не важно думать, он не хотел смотреть.       Рука невольно схватилась за катану и судорожно сжалась. Кого сейчас резать? Только если себя. — Я такой слепец, — в итоге только и смог проговорить он.       Санджи стоял, засунув руки в карманы и кажется уже был не здесь душой, а в море, потому ответил он тоже не сразу. — Это не твоя беда, Маримо. Нам с Нами нужно просто стать чуточку сильнее, что-что, а время у нас есть, — хмыкнул блондин. Кажется, похожие слова Зоро бросил тому пацаненку из Кокояши, какие самонадеянные слова.       Зоро хотел сказать Санджи что-то другое, что-то ободряющее, что не все судьбы лежат только на их плечах, но не знал что именно. Воздух прорезал жесткий узнаваемый голос. — САНДЖИ! — крикнул стоя у подножия башни Арлонг, и при звуке его имени плечи блондина неконтролируемо сжались. Это было так неожиданно, что он не успел скрыть свой испуг от мечника, — Если ты закончил уборку, не пора ли спускаться. Или может мне лично сходить к Нами и поговорить с ней о тебе? — Я спускаюсь, — крикнул Санджи с кислой миной и ступил на подоконник, высунувшись из окна больше чем на половину. В какой-то момент Зоро захотел кинуться и схватить блондина за талию, он боялся, что именно сейчас его решимость жить тонка как никогда и спонтанного желания будет достаточно. Но блондин посмотрел вниз, встретился глазами с Арлонгом, сделал вид, что шагает вперед, но внезапно крутанулся буквально на одой пятке, стоя не подоконнике, и прокричал: — Вот тебе подарочек, — с этими словами он запустил точно в то место, где как запомнил стоял Арлонг, последнюю вещь в башне — рассохшуюся бочку из-под воды. Зоро не видел, но слышал, как Арлонг разбил ее в полете и она не достигла пирса в целом виде. — Какая забота, — услышал мечник крик Арлонга. — жду не дождусь, когда подарю тебе ответный подарочек!       Зачем Санджи намерено его выводит, он ведь сам нарывается на насилие? Что за граничащее с глупостью упрямство?! Пока Зоро обдумывал странное поведение кока, тот с независимым видом отправился вниз по лестнице. Стук, стук, отсчитывали железные набойки ступени вниз, одна, вторая. Не быстрее, не медленнее, Санджи не спешил туда, но и не позволял себе медлить — встречал удар с открытым забралом. — Эй, Арлонг, как же наш уговор, дай мне Момо добраться до Барати, — сразу взял инициативу на себя Санджи, спустившись. — Конечно дам, уговор это уговор, — развел руками рыбочеловек. — Но Момо была в пути почти сутки, она отдыхает, а тебе стоило бы знать, что за всякое хулиганство придется платить. Идём.       Стук, стук, звук металлических набоек удаляется. А Зоро стоит в башне, схватившись за катаны, и так не может понять, что делать? Предать Арлонга, которому он дал своё слово отработать год? Или погнаться сейчас и разрезать чертову акулу на части, чтобы Санджи и Нами были свободны? Придти к нему на бой вечером, когда другие не будут мешать? Но что он успеет сделать до вечера с Санджи? Как сложно, сложно, сложно. Стоп, сложно лишь потому, что он думает. Но он всегда позволял решать сердцу, с каких пор оно перестало говорить за него? Что если отправить сердце в свободное падение, куда оно рванется? Он уже знал. Полный решимости, Зоро вихрем понёсся вниз по лестнице.       Он увидел их уже на подходе к резиденции, Арлонг сдавливал рукой плечо Санджи и что-то говорил ему, время от времени хохоча. Блондин не поднимал и не поворачивал головы. — Арлонг! — крикнул Зоро издалека, опытный пират сразу заметил ауру ярости, которая окутывала мечника. Санджи поднял голову, но не повернулся, не стоит давать себе надежд раньше времени. — В чем дело, Ророноа? — Я был в деревне Кокояши. Все местные жители — твои заложники?       Арлонг развернулся и внимательно посмотрел на кипящего ненавистью Зоро. — Какое громкое слово — заложники. Все эти люди сами сделали свой выбор и могут уйти, если у них будет достаточно силы и храбрости. — Ты убьёшь их, стоит им ослушаться, — рявкнул Зоро. — Ты не прав, мечник, я убью не их, я убью их близких и друзей. Но ты зря осуждаешь меня, я бываю и добр, например, в случае с Санджи, я даже разрешу ему выбирать, кого больше не станет на Барати в наказание за то, что он завёл тут себе рыцаря в сияющих доспехах, — Арлонг был спокоен.       Зоро увидел, как выпрямилась как струна спина Санджи. — Он тут ни при чём. — Конечно, Ророноа, конечно. После того, как ты попался в столько его ловушек и вы всё равно так мило поладили, я конечно поверю, что ты сам на всё решился. Что он тебе пообещал? Рассказал слезливую историю? А может пообещал расплатиться телом? — с этими словами Арлонг дернул за плечо до сих пор стоявшего спиной к Зоро Санджи, развернул его и притянул к себе, прижав слегка локтем шею. «Просто загадывал мне загадки, — мысленно ответил Ророноа. Глаза у Санджи были почти пустые. — Он уверен, что я умру, а затем умрет кто-то с Барати, и он не сможет ничего поделать». — Если останешься мне верен, я может даже разрешу тебе разок его трахнуть, он всё равно заслужил наказание за непослушание.       Арлонг врал, никакой дороги назад для Зоро уже не было, но нужно было рассеять внимание. Арлонг видел его силу, оценивал его как опасного противника, которого нужно было вывести из игры при первом же проявлении несогласия. — Этот мишенебровый бесит меня с момента первой встречи. Дело в моей чести, я не хочу служить тому, кто использует угрозу убийства родным, чтобы подчинять себе людей. Я больше не чувствую себя связанным с тобой долгом слова, ты не заслуживаешь этого. — Что же, иди, — Арлонг поднял свободную от Санджи руку в умиротворяющем жесте. — Сначала отпусти заложников, прикажи Момо увезти Нами и Санджи. — Они сами захотят остаться, Роро… — Арлонг и не собирался договаривать, одним молниеносным движением он высвободил свою руку от Санджи и прыгнул вперед. Зоро едва успел блокировать удар его могучей челюсти своими двумя катанами. Но Арлонг только этого и ждал, с резким хрустом он сомкнул челюсти и перекусил купленные всего полгода назад на деньги Нами катаны. В руках у Зоро остались два тупых обрубка, но у него всего еще была Вадо Итимондзи! Быстрое парирование, и Арлонг отскакивает с порезом на груди. Слишком легким порезом, чтобы это хотя бы пошатнуло рыбочеловека. Тот ринулся в еще одну атаку, но теперь Зоро знал о силе его зубов, о привычке метиться в противника острым носом, мечник отразил ее и не сдал позиций. — Или это была Нами, кто подтолкнул тебя на бунт? — Арлонг медленно переступал вокруг своего противника. — Никак не могу решить, кто из этой трагической парочки хитрее? Хотя наверняка Нами, она расчетливее, а Санджи слишком горяч на решения. Что же, тогда наказание начнется с неё. — Нами-сан не отвечает за эту тупую голову-траву! — блондин тут же пришёл в себя, когда дело коснулось его любезной ведьмы. — Теперь отвечает! Куроби, нужно наказать эту чертовку! — рявкнул Арлонг. — Однако я пощажу ее, она ценный картограф, если мечник сейчас сдастся.       И тут случилось то, чего Зоро совсем не ожидал. Опасность пришла не от Арлонга, с которым они уже минут пять танцевали по кругу. Из-за этих маневров блондин оказался почти позади Зоро, и когда мечник отбил очередной выпад Арлонга, то увидел только мелькающее движение ноги у себя за спиной. Он успевал рубануть её катаной, но рука дёрнулась и замерла — чёрные брюки, ботинки с набойками, он не может отрезать ногу Завитушке, какой бы заразой тот ни был. Зоро едва успел пригнуться и получил смазанный удар по голове, но достаточно сильный, чтобы в его глазах потемнело. Подбежавший наконец к заварушке Чу выпустил по нему несколько водяных выстрелов, Зоро ничего не видел и не успел увернуться, они сшибли его с ног. Затем какой-то рыбочеловек заломил ему руки. Мечник усмехнулся, видимо, кто-то здесь был слишком слаб, чтобы иметь свои убеждения. — Рад, что ты все правильно понял, Санджи. Я не трону Нами, даже если она всё затеяла, напротив — я восхищен её изворотливостью. Но это не искупает твоего ужасного поведения в эти дни! — Затем Арлонг повернулся к Чу. — Закуй и запри его. Дозорные назначили за Ророноа награду, подержим его до следующего их прибытия. Ни к чему разбрасываться деньгами. Пойдем, Санджи, тебя ждёт долгая ночь.       Санджи был в раздрае, голова-трава при всей своей глупости и самонадеянном геройстве не заслужил такого удара под дых от него, но что он мог сделать, чтобы спасти Нами? Единственное, что у него было, и что Арлонг ещё не успел забрать, было жалкое подобие дружбы с Зоро, более походящее на вражду. И Санджи добровольно её предал. У мечника есть сила, он может постоять за себя на равных с рыболюдьми, и нет близких, чьи жизни так хрупки в чужих руках. У него есть всё то, чего нет у Нами-сан. Да, он повел себя как предатель, возомнив, что может выбирать, кому спастись, а кому попасть в застенки рыболюдей, но если бы дали сделать выбор ещё раз, он бы просто не нашёл другого выхода. Санджи, кажется, забыл как переставлять ноги, при первом же шаге он споткнулся и закрыл глаза, его тело готово было отправиться в свободное падение, но руки Арлонга вовремя поймали его. — Ну, ну, не всё так плохо, — сказал рыбочеловек, неся его подмышкой, перехватив за талию. — В конце концов у тебя есть я, и я не так жесток, как тебе кажется.