Маэстро мысли

I I I В эту ночь ему не снился сон, лишь иногда он вздрагивал. За окном была метель, сквозь его окно доносился свист, однако, его внутреннее состояние было настолько обессиленное, что казалось, даже природный катаклизм неспособен его пробудить. На следующее утро он встал довольно поздно, а в школе начались зимнее каникулы. После пробуждения, Илья долго лежал в постели, в его голове продолжали крутится те же самые слова, он помнил каждую минуту вчерашнего вечера. Лёжа на спине, он начал думать про память, пытался понять: «ужаснейший она враг или благородный друг?». Память человека всегда сохраняла нейтралитет, она никогда не была врагом, но и другом она не была. Ей свойственно запоминать прекрасные моменты жизни также, как ужасные моменты пережитых обстоятельств, и зачастую, вторых оказывается больше. «Ладно, нельзя вечно лежать, умыться надо… всё… пора вставать» – Последнее, что он подумал, лёжа на диване. Пару секунд спустя исполнил задуманное. На улице в это время метель прекратилась, ветер утих, и на удивление – температура стала выше нуля, из-за чего снег начал таять, а застывшие слёзы домов вновь начали стекать по кирпичным щекам шершавых домов. Из-за облачности Солнца не было видно, однако мельком, его лучи прорывались сквозь плотный слой туманной завесы. Раздался стук в дверь, а Илья, как раз выходил из ванной. Он подошёл к двери, и несмотря в глазок, открыл дверь. – Евгений Иванович? – удивлённо спросил Илья, открывая путь, чтобы нежданный гость вошёл. – Да, это я, – отвечал Евгений Иванович проходя в квартиру, и закрывая за собою дверь, – извиняюсь, что без приглашения, но мне известно о недавнем происшествии, мне надо с тобой поговорить, мой юный друг, у меня есть способ, как помочь тебе в трудную минуту. Лицо Ильи не выражало никаких эмоций, он стоял и каменным лицом смотрел на пришедшего недавно человека, который хочет ему что-то сказать. – Илья, ты меня слышишь? – Спросил Евгений Иванович, и помахал рукой перед его лицом, надеясь вызвать его внимании. – Да, я вас слушаю. – Отвечал Илья, убирая руку от своего лицо. – Так вот, я хотел предложить… – А пойдёмте прогуляемся, Евгений Иванович? – Совсем неожиданным предложением прервал речь Евгения Ивановича. – Как погулять? Там везде слякоть, местами лёд, я пока сюда шёл два раза поскользнулся, с крыш капает, не лучшее время для прогулок. – возразил мужчина, который хотел отгородить мальчика от лишнего напряжения. – Мне надо прогуляться, подождите здесь, я оденусь и пойдём. – конец своих слов он говорил из своей комнаты надевая свитер, Евгений Иванович в это время стоял в коридоре и рассматривал раздробленную квартиру мальчика, который приходит к нему и говорит умные вещи. «И вот в таких условиях живут истинные гении, пусть он нехорош в науках, зато в мысли и слове он неповторим, как жалко столь юное сердце, всего шестнадцать лет, а видел, пережил и усвоил столько, сколько некоторые люди за всю жизнь не понимают, чудесный мальчик, каждому бы такого сына, или хотя бы друга» – Думал Евгений Иванович, пока ждал «чудесного мальчика», который в скором был одет в ту же одежду, что и прошлым вечером. Вместе они спустились, на лестнице, никто из них, не сказал ни слова. – Так о чём вы хотели поговорить? – спросил Илья, как только они покинули пределы дома. – Вот о чём – мне известно о случившемся, – лицо Ильи опять-таки не выражало никаких эмоций, внешне он не показывал того урагана, который крутился у него внутри, в сердце самой души, – и мне известно, чтобы похоронить их нужны деньги, и у меня есть для тебя предложение. – С радостью выслушаю вас, в таком состоянии я сейчас, что мне только остаётся слушать, более я не могу ничего. – Тебе потребуется немало средств, сам понимаешь, их двое, так вот, вчера, после твоего ухода, мне позвонил один человек и попросил меня найти того, кому можно доверится. – Может ближе к делу? – Немного нахмурившись спросил он. – Так вот, в новогоднюю ночь, в Екатерининском дворце состоится что-то вроде бала, там люди будут танцевать, а судьи будут выставлять оценки, и просьба позвонившего заключалась в том, чтобы я нашёл главного критика, того, чей голос будет решающим. – И вы решили, что я подойду для этой роли. – Безусловно, к тому же, там заплатят немало, тебе хватит сам знаешь на что, а заодно и Петербург посмотришь, Илья, пойми, тебе сейчас нельзя входить в стагнацию, я вижу, что тебе непросто, но это не конец твоей жизни, ты… – Жизнь, – перебил Илья, устремив взор вдаль и не поворачиваясь в сторону Евгения Ивановича, – что она из себя представляет, череда случайных событий, или же эти события были прописаны уже давно? – Бросьте, по-моему, сейчас не лучшее время и место, чтобы говорить на такие темы. – Нет, а я вам скажу, жизнь – она не определяется прожитыми годами, она определяется пережитыми обстоятельствами, и тем, что ты усвоил из них, без понимания собственных ошибок, ты никогда не научишься на чужих; умные люди учатся на ошибках других, гении – на собственных, таковы суровые реалии нашего далеко не идеального мира. – Я не могу с тобой не согласится, но Илья, пойми, сейчас нужно отойти от всего, сделать нужные дела и жить сегодняшним днём, строя своё будущее, не смотри в прошлое, нас там уже не будет, мы не изменим ход истории, но можем создать светлое будущее, и оно уж точно не будет зависеть от того, что случилось «когда-то» и «где-то». – Так и есть, я прекрасно понимаю, что от меня требуется? – поднял голову и посмотрел на пролетающую стаю птиц. – Завтра вечером будет самолёт, из аэропорта в соседнем городе, до 31 числа мы походим по Петербургу, а вечером 31 поедем в Екатерининский, там я представлю тебя коллегии, они введут тебя в курс дела, и да, мы купим тебе костюм, красивый, чёрный пиджак, брюки, белая рубашка с высоким воротником, бабочку завяжем, поскольку торжество – нужна бабочка, впрочем, ты знаешь, ну а дальше ты тоже знаешь, когда застёгивать пиджак, когда расстёгивать, как рукава должны быть и так далее. – Неплохо, но как это поможет мне? – Во-первых, ты отвлечёшься от недавних событий, во-вторых получишь вознаграждение, также для нужных дел, всё сделаешь как надо, и потом вновь пойдёшь в школу. Да, тебе будет тяжело, но ты должен, если бог тебе послал сие испытание значит он уверен, что ты его пройдёшь. Тем более на вечере я сведу тебя с одной твоей ровесницей, ты станцуешь с ней вальс… – Не надо, какие ровесницы, вы же знаете, я влюблён в другую. – Ты да, но она в тебя не влюблена, ты не можешь вечно гоняться за призраком, иначе любовь станет фантомом твоей души, так и проживёшь жизнь в безответной любви. – Мне совесть не позволит, я не могу танцевать с одной любя другую. – Значит придётся побороть свою совесть. – Это как вообще, мозг сгорает при пламене сердца, вы заставляете меня танцевать с совершенно незнакомым мне человеком. – ладно, с эти подождём, будем импровизировать, а теперь давай я провожу тебя до дому, завтра вечером я за тобой заеду, и мы вместе полетим в Петербург. – А как вы купите билеты, ведь… – Об этом не беспокойся, – прервал Евгений Иванович, обходя большую лужу, – я обеспечу всё по высшему разряду, только возьми одежду по теплее, север как-никак. Идя обратно они немного поговорили о самом Петербурге, где они побывают и что увидят. Илья ненадолго забывал о случившемся, но большую часть времени он не понимал, как такое могло случиться, и почему именно он потерял тех, кого любил больше всего. Хотя, в его жизни существует ещё один человек, которого он любит, чуть ли не больше собственной жизни, однако он и от этого страдает. Любовь считается самым необъятным понятием из всех ныне существующих вещей. Она не поддаётся объяснению ни с какой стороны, она просто живёт и существует внутри каждого живого создания, будь то человек или животное. Однажды, пройдя многочисленные испытания, ты получишь награду, или даже дар, который станет решающим фактором в твоём понимание счастья. Любить не то, что можно, а даже нужно, гораздо хуже, когда человек вообще неспособен любить. Этим же вечером, Илья собрал сумку, она была сравнительно небольшая, пара свитеров, двое джинсов и пара тёплых носков, к сожалению эта зимняя одежда, которой он располагал. В школе ему было зазорно показываться в таком виде, так как его одежда была потрёпанная, она просто не соответствовала современным понятиям о «хорошей одежде», и ему приходилось приходить довольно рано, пока из его одноклассников не пришёл никто. Он понимал, что по-другому он просто не может, он слишком близко воспринимал все слова, которые несли негативный характер в его адрес. Но он терпел, с болью в душе, но терпел. Он понимал и знал, что всё услышанное здесь «просто детский лепет» в сравнении с теми фразами, которые он слышал дома от пьяного отца, и он верил, что не может постоянно быть плохо, когда-нибудь обязательно будет лучше. Но последние обстоятельства окончательно разрушили всю его веру в светлое будущее. Около семи часов вечера, он решил выйти прогуляться и навести порядок у себя в голове. – Я так понял, – рассуждал он вслух, собираясь на прогулку, – в этом городе меня больше ничего не держит, любовь безответна, семья погибла, друзей нет, родственников тоже… боже мой… что творится то со мной… куда теперь мне деться… что со мной будет… я погибну в этом… этом… этом мире полном лжи, коварства и предательства… почему люди опустились до такого… что на них так повлияло… почему хорошие умирают раньше плохих… зачем было создавать такой мир… мир в котором не существует добра… или когда-то существовало… почему любая история пишется на крови, причём даже самая маленькая история… история обычной семьи… маленькой… бедной семьи тоже строится на крови… почему… ах… как много вопросов… и как мало ответов… наверное… нам никогда не узнать ответы на всё и сразу… мне уж точно… Прочитав аннотацию самому себе, он закрыл дверь и отправился вниз по лестнице. Было облачно около нуля градусов, но его это не интересовало он укладывал все свои мысли, переживания и чувства по местам, но сердце продолжало обливаться грустью одиночества и безысходностью положения, он начинал глубоко понимать, что ему больше не на кого рассчитывать «И вот я один, путь поэта – путь одиночки, и похоже, именно это пророчит мне судьба… неужели мне и вправду… суждено стать великим мыслителем и поэтом, и глаголом жечь сердца людей, как бы странно это не звучало, но я действительно мечтал стать новым Солнцем русской поэзией… боже… дай мне сил… мне больше не на кого рассчитывать… и надеяться тоже…». Пройдя пару километров, он вернулся домой и стал дожидаться утра. В 8 часов утра, Евгений Иванович благополучно забрал Илью. Они вместе уехали в аэропорт, а из него полетели прямым рейсом в Санкт-Петербург. Евгений Иванович сдержал слово.