Аллес пистонес Часть2. Время чудес

*** - Доброе утро, сердце мое! Потрясающее начало потрясающего дня! - Добрррое! – мне захотелось стать котом, чтоб мурлыкать вволю, уж больно хорошо мне было. - Как ты, все хорошо? - Да… Не верится даже… ты со мной… Это как сон. Я точно не сплю? – я потерся носом о его колючий подбородок. - Не спишь… верь мне… – он нежно-нежно целовал моё лицо, шею, а я плыл и таял. – И ты со мной… Хороший мой… хочу привязать тебя к себе, навсегда. Так крепко, как только можно… Чтоб никуда не делся… не сбежал… – шепчет и целует. - Никииит… – шепчу тоже. – Не верю даже, я с тобой… Я и мечтать об этом не позволял себе, – приподнялся немного на руках, смотрю на него, такой красивый… даже с утра, помятый и домашний, на щеке складочка со сна. И я - тощее недоразумение… Вздохнул, лег обратно. – Ну, вот зачем тебе такой, как я? Мелкий, тощий, несуразный… Другое дело - ты… такой красивый и классный. Ты вот сейчас рядом, а я все равно не верю, что это не сон. - Не говори так… Почему ты в себе так не уверен? Ты красив, как юный бог, – он обнял меня и затих. – Я придумал кое-что, – выдал он, наконец. – В универ поедешь сегодня? Я кивнул. - Вот и хорошо, заедем после кое-куда. - Куда? - Сюрприз! Ну, не куксись. Тебе понравится, обещаю! - Ну, раз обещаешь! Я потянулся к его вкусным губам… - Никит, – прошептал я, отдышавшись, – я когда-то давно прочел фразу, она мне на всю жизнь запомнилась. «Одно безумство вполне может сделать вас не только сумасшедшим, но ещё и счастливым», – процитировал я. – Если бы я не решился поцеловать тебя тогда утром, я б не был сейчас так счастлив! Он засмеялся мне в шею, защекотал горячим дыханием. - Я тоже книжки умные читаю. И хорошо запомнил, что никогда не поздно поверить в чудо. Ты - мое чудо! - Никииит… – я потянулся поцеловать этого невозможного человека, – я люблю тебя. Не нужны больше слова. Только его губы, его руки, только он… Потом мы все-таки добрались до кухни, позавтракали, Никита умчался на работу, обещавшись забрать меня после универа, а я остался разбирать вещи, поскольку мне было только ко второй паре. Квартира у господина Вяземского была капитальной. Вот зачем одному мужику две ванных, пять комнат, сауна и нехилый спортзал? И кто, позвольте узнать, это богатство убирает? Не я – так точно. Я уже заблудился. Кое-как разместив часть шмоток в выделенном шкафу и придав их размещению видимость порядка, удостоверился в лишний раз, что я дундук. Лекции и учебники забыл. Пришлось в срочном порядке вызванивать Дара, чтоб на сегодняшний день прихватил конспекты мои, за остальными сам позднее заеду. *** Ко второй паре я был уже в универе и ждал брата, сидя на широком подоконнике в коридоре. Там меня и настигла судьбинушка в лице соседки Яны, красавицы и умницы, ничуть не сплетницы, нет, это она переживает сильно так за меня, непутевого, да и интересуется народ, что ж за мужик такой распрекрасный у меня в друзьях нарисовался. Поскольку в универе я точно не хотел ничего рассказывать, и уж тем более - ей, отделался общими фразами про знакомого с работы, с которым мне по пути было. Нет, не знаю, нет, не свободен, нет, не знаю, кто она, нет, телефончика нет… и в таком духе я держался до прихода Дара, который спас меня и все мои нервные клетки, выцапав из загребущего пятисантиметрового маникюра вездесущей стервицы. Нет, я не намерен был скрывать от своих друзей, Мишки и Лехи, свои отношения с Никитой, но собирался им это сам сказать, и меня совершенно не устраивало, чтоб мое светлое имя трепало пол-универа. - Ну, как первая брачная ночь? – подколол меня Дар, плюхнувшись рядом на подоконник. - Кошмар, спали без задних ног. Даже на целовашки сил не было. - Ничего, у вас еще все впереди, успеете. - Уху, успеем. Сам-то как? Зверинец в сборе? Дар расплылся в довольной лыбе. Ну, вылитый кошак, что только что отведал свежей сметанки, закусил колбаской и отполировал все это великолепие умыкнутой из хозяйского аквариума упитанной золотой рыбкой! - Хорррошо-то как, ты не представляешь! – промурлыкал тот, потянувшись. – В теле такая приятная расслабленность образовалась, кррррасота! Я пригорюнился, завидно мне стало. Целоваться с моим богом бесконечно прекрасно, но как долго он ещё раскачиваться будет? Я его хочу просто до безумия, даже сейчас, только чуть задумался о нем, как кровь забурлила и попа требует приключений. После занятий мы распрощались. За остальными книгами и лекциями пообещал на неделе заехать. Никиту я попросил забрать меня от ближайшей остановки. Завернув к остановке, увидел его машину. Он стоял рядом и доставал мобильник из куртки. Через секунду в моем кармане запела Хелависа, поставленная на моего бога. - Да, Никит, я уже вижу тебя, – я помахал рукой, когда он повернулся и увидел меня. С трудом подавив порыв побежать и кинуться на шею, так же, не спеша, подошел. - Привет, мой хороший, – Никита сжал мне плечо. – Поехали обедать? - Конечно! Честно говоря, я был не так голоден, как соскучился по нему. Так что, весь обед пытался сдержать себя, чтоб не залезть ему на колени. Ничего не могу с собой поделать, хочу быть как можно ближе к нему. Когда эта пытка закончилась, Никита порадовал меня, что сейчас по плану сюрприз, а после мы заедем в магазин. Сюрприз ждал меня в какой-то странной студии, расположенной практически в подвале офисного здания в центре. Никита, ничего не говоря, за руку проводил меня, помог скинуть куртку, усадил на диванчик в уютном холле. - Никит, а это что? - Сюрприз, – улыбнулся он и стал перебирать волосы на затылке. Не заметил, как на колени к нему залез, целуемся вовсю. - Кхм-кхм, – я дернулся, если б не Никита, свалился бы. Рядом стояла блондинка в джинсовом комбезе. – Никит, привет. Ты уж прости, что отвлекаю, – а у самой смешинки в глазах, – но, может, познакомишь нас? - Конечно, Миль, познакомься, это Света. Свет, это Максимилиан. Я слез с таких удобных коленок, уселся рядышком, кивнул барышне. - Приятно-приятно! – она протянула мне руку, я на автомате пожал. Света с улыбкой продолжала меня рассматривать. – Нечасто такой типаж вижу! Просто невероятно хорош! Это обо мне, что ли? Я смутился, не привык такие комплименты от девушек выслушивать. - Миль, Света – визажист. Она с тобой немного поработает, а потом Артем подойдет, тобой займется. Он скоро будет? – поинтересовался он у девушки. - Да, звонил, минут через двадцать подъедет. Мы как раз успеем. - Никиит, что мы успеем? - Это и есть мой сюрприз. Артем - фотограф. Хочу, чтоб ты увидел то, каким я тебя вижу. И перестал себя недооценивать. Не отказывайся, интересно будет! - Мда? – сомнительно всё это. – Ну… ладно, если ты хочешь… Я не очень люблю фотографироваться. Честно, мне мои фотографии не нравятся, какой-то там я слишком… неживой получаюсь, с перекошенной физиономией. Но, если ему так хочется, то мне не трудно. Неуклюже встав, я пошел за Светой в соседнее помещение. Она заставила меня раздеться практически до трусов, покрутила так-сяк, не переставая нахваливать, какой я душка, красавчик, и в таком же духе. Потом выдала какие-то шмотки, заставила натянуть все на себя. Потом вымыла голову и занялась волосами. Хотя, чего там еще стричь? Недели не прошло с моей последней стрижки. Тем не менее, она пощелкала немного ножницами, высушила, уложила. Похвалила волосы. Еще и по лицу кисточкой возила. Я стоически терпел все мытарства. Пусть. Ради Никиты и не такое стерплю. Между тем раздались голоса, вошел Никита с долговязым парнем. - Вы вовремя, мы как раз закончили! – воскликнула девушка. - Отлично! Это и есть Миль? – я только кивнул. – Приятно познакомиться, Артем, – он протянул мне руку, я пожал. Никита привлек меня к себе, обнял. Я молчал. Было очень неловко под их пристальными взглядами, спасала только близость моего любимого. - Ты прав, Никит, необыкновенный парень! – распинался тем временем долговязый. – Миль, если готовы, пойдемте. Он потянул меня в студию. Пока он щелкал и настраивал аппаратуру, я глазел по сторонам. Никогда не был в студии! Светлые стены, темный кожаный диван, кресла, какие-то треноги, листы, зеркала, лампы… Первые вспышки застали меня врасплох. Я невольно поморщился. - Миль, расслабься, ты в гостях, чувствуй себя, как дома! - Я никогда не был в студии, – пробормотал я. – Не знаю, что делать. - Ничего, просто будь собой! – рассмеялся фотограф. – Присядь там, смотри в сторону, молодец, хорошо! Он говорил и говорил, спрашивал, шутил. Я отвечал невпопад, делал, как он просил, но расслабиться мне было сложно. Не заметил, как он прекратил щелкать и задумался. - Что-то не так? - А? Не, все так. Никит! – крикнул он в холл. – Подойди сюда, пожалуйста! Мой шеф зашел, облокотился на косяк. Какой же он! Вот кому надо перед камерой стоять! Я невольно залюбовался им. Артем тем временем продолжил щелкать затвором камеры. Что-то говорил мне, куда встать, как присесть. Я делал, не отводя глаз от моего бога. - Никит, подойди, встань рядом. Нет, Миль, ты сиди, как сидел. Мы продолжили. Парень молча фотографировал. Никита присел рядом с диваном на корточки, взял меня за руку. Я не удержался, обхватил его другой рукой за шею, в глаза ему смотрю. Потом мой бог сел рядом на диван, развернулся вполоборота, по щеке меня погладил. Что ещё для счастья надо? - Ну, всё, молодцы! Голос Артема вывел меня из транса. Я нехотя отвел взгляд от лица любимого. - Ошизеть, какие вы! Никита, мальчик - просто бомба! Точно не модель? - Нет, – рассмеялся он, я замотал головой. - Чума, прирожденная модель! Так фотогеничен! Рожден для камеры! Миль, я покорен! Ты просто обязан согласиться ещё позировать мне! - Я? – от удивления дар речи потерял. Артем еще раз щелкнул камерой. Это я с какой рожей-то получился? Еще раз так внезапно щелкнет – получит в глаз. Хватит надо мной издеваться! - Ты-ты! – закивал головой горе-фотограф. – Где ты скрывал такой талант? Никита, блин, просто невероятно! – продолжал он, не обращая внимания на мое пыхтение. - Что хоть получилось, покажи! - Да, погоди, Никит, щас все сделаю. Он прошел в соседнюю комнату, нас за собой поманив. Выгрузил фотографии на компьютер, развернул монитор к нам. Листал фотографии, восторженно комментируя каждую. А я завис. Смотрел и не мог поверить, что тот обалденный парень на мониторе – я. Там был кто-то другой, неземной, сексуальный, невероятно красивый… На первых кадрах – любопытство, это я студию разглядывал. Потом – замешательство, растерянность – это он меня ослепил и что-то говорил. А потом… Сияющий взгляд, какое-то одухотворенное лицо, нежная улыбка – это Никита пришел. От фотографий, где мы вместе, у меня перехватило дыхание. Те двое были друг в друге. Полностью. Без остатка. Столько любви и трепета во взгляде, касания - как ласка… - Мой юный бог… Ты мое неземное чудо… – шептал мне Никита, обнимая сзади, от его горячего дыхания от затылка вниз побежала горячая волна, так, что кончики пальцев закололо. – Теперь ты видишь? Любовь моя, ненаглядный мой… - Вижу… Невероятно… – шепчу я. Не могу громко, кажется, что голос разобьет вдребезги волшебство момента, и очарование пройдет, развеется, как утренний туман. - Никита, Миль… – негромкий голос Артема вернул меня на землю, – я понимаю, мой друг, что ты просил о частной сессии, но я умоляю… – он сложил молитвенно руки, – в качестве платы разреши использовать некоторые фотографии… Обещаю, что размещу их, только согласовав с вами издание. Эта работа, – он развернул ту, где я смотрю на Никиту, когда он еще за кадром, – просто просится на обложку. Даже ретушировать практически ничего не надо. - Миль, – он погладил меня по шее, – ты как? - Ну, можно, наверное, – я еще не верил в происходящее. – Только куда? - Я обязательно сообщу вам, куда! – воодушевленный моим согласием, воскликнул Артем. – И еще, Миль, Никита, несколько сессий, прошу… Можно только Миля, если ты не против. - Я-то не против. Как Миль решит. - Не знаю… Можно, наверное… - Ура! Да! Ты не пожалеешь! – Артем воодушевленно хлопнул меня по плечу. На что я только что подписался? - Только, Тём, никаких совместных, я против. - Конечно, я понимаю. Все остальное было, как в тумане. Я никак не мог отойти от увиденного. Неужели это был я? Вот что значит - мастер! Пока мужчины обсуждали, что Артем может использовать, я подошел к зеркалу. Оттуда на меня смотрел я. Самый обычный я. Только бледный. Одни глаза и остались. Они закончили, Никита забрал флешку с фотографиями, я переоделся обратно. Распрощавшись, мы покинули гостеприимный подвальчик. - Ну что, в магазин и домой? – спросил меня Никита, приобняв у машины. - Да, поехали, – у меня перед глазами все еще стоял тот кадр, где мы вместе. – Какой магазин? - Увидишь, – хитро прищурившись, Никита подмигнул и сел за руль. Магазином был… секс-шоп. У меня глаза из орбит полезли, когда я увидел, где мы остановились. - Никит… – оу, это я пропищал? - Ну, что ты, боишься, что ли? – насмешливо спросил Никита. – Трусишка-зайчишка. Пошли, не боись, не съедят тебя там. Серый волк тебя дома ждет, а здесь купим тебе красную шапочку. Мой любимый – фетишист? Так-так, будем знать. Решив, что нам бояться, и в самом деле, нечего, на негнущихся ногах я пошел за Никитой. Звякнул колокольчик. Вот я и внутри. Никита решительно прошел вперед, заговорил с улыбчивым консультантом. А я завис у стеллажа с игрушками и фаллоимитаторами. Ого, товарищи, какой широкий ассортимент! Очнулся, когда Никита плечо тронул: - Миль, я закончил. Я отодрал глаза от витрины, моргнул, рот закрыл, кивнул. - Пошли. Я еще раз кивнул, предпочтя не видеть коробку в его руках. Улыбчивый консультант глядел нам вслед понимающим взглядом. Сучонок всезнающий! Всю дорогу до дома я молчал, не шевелясь. На заднем сидении лежала коробка. Я тупо смотрел вперед, боясь повернуться, чтоб не увидеть её даже краем глаза. Дома Никита разделся, прошел в спальню, оставил злосчастную коробку там. Вышел в коридор. - Ну, что случилось-то? – подошел, снимает куртку мне. А я пошевелиться не могу. – Миииль, не молчи, мне уже страшно. - А? – я отмер. – Ничего. Щас. Я в ванную. Бочком, проскользнув мимо, я прошел в ванную комнату. Ополоснул ледяной водой горящее лицо. Вроде полегчало. Чего я распсиховался? На кухне хозяйничал Никита. - Ужинать будешь? Сейчас разогрею. - Иди в ванную сам. Я закончу. - Спасибо, хороший мой, – он, чмокнув меня в лоб, вышел. Я, выдохнув, сосредоточился на ужине. Ничто так не отвлекает, как домашние дела. За ужином Никита словом не обмолвился о предстоящем. Я невольно залюбовался на влажные после душа волосы, широкую грудь в футболке… Он рассказывал, как день прошел, что Леночка отчебучила, шутил. Я вяло отшучивался. Пытался жевать. Но коробка была в спальной. Все мои мысли были там. - Миль, ты закончил? – я угукнул. – Тогда иди в душ, я посуду помою. Стоя под упругими струями, пытался привести мысли в порядок. Чего я испугался? Сам же этого хотел? Хотел. Так что, получите и не ропщите. Про одежду я совсем забыл, так что пришлось обернуться в полотенце и выходить. Мои сумки с вещами стояли в коридоре, не разобранные до конца. Вытащив наугад штаны и футболку, я натянул их и пошел в спальню. Никиты еще не было. Он стучал тарелками на кухне. Зато коробка стояла посреди кровати. Большая темно-коричневая коробка. Решившись, я присел на кровать и поставил коробку на колени. «Ничего страшного нет, я только посмотрю», - уговаривал я себя. Выдохнув, снял крышку. Оттуда на меня молча взирали: упаковка презервативов, два флакона смазки (куда столько? Купаться в ней?) и они… три агрегата. Один другого больше. Самый большой был немного меньше натурального Никитиного. И хернюшка какая-то странная. Как шарик с ручкой. - Смелый какой… - Никита! – я аж подпрыгнул. – Я тебя не услышал, – от смущения у меня загорелись уши. - Ну, вот он я! – засмеялся он. – Такой тихий и незаметный. - Нет, ты заметный! – я тоже рассмеялся. Потихоньку ступор сходил на нет. Коробка уже не была большой и страшной. - Возьми их в руки, не бойся, – я погладил пальцами шуршащий прозрачный пластик, в который они были упакованы. – Ну же, достань один, распакуй. Я взял самый маленький, разорвал целлофан. Дилдо был небольшой, узкий, сантиметра два в диаметре, умещался на моей ладони. - Они здесь только для твоего удовольствия, хороший мой… Никита присел рядом, убрал коробку с колен, сжал руку, в которой я держал искусственный член. - Страшно? – прошептал он. - Немного. И интересно, – так же, шепотом, ответил я. – Я… - Ты… – он невесомо поцеловал меня в висок, разворачивая к себе, – зря оделся… Я так надеялся, приду - а мое солнце ждет меня в кроватке, голенькое, тепленькое… теперь время терять, раздеваться… ай-ай-ай, – засмеялся тихонько он. Я улыбнулся: - Так ты же это быстренько поправишь? - Конечно! Все сам, все сам… – пробурчал Никита, с улыбкой снимая футболку с меня. Я только руки задрал, не выпуская игрушку из рук. - Теперь твоя очередь. Он махом скинул футболку. Взялся пальцами за пояс брюк. В глаза мне смотрит и медленно штаны снимает. Я не выдержал, смотрю за поясом штанов, что спускаются все ниже и ниже, открывая сантиметр за сантиметром кожу любимого. С шумом выдохнул, когда показался возбужденный член, гордо глядящий на меня. Переступив через упавшие штаны, он сел на кровать, по моим ногам снизу вверх ведет. Потом, зацепив пальцами пояс моих штанов, повел руками вниз, оголяя меня так же неспешно. Отбросив штаны в сторону, опять повел руками по ногам вверх. Лег рядом, целует плечо, по животу гладит, пальцами узоры рисует. - Поиграем, хороший мой? - Никит… – выдохнул я и вручил ему игрушку, согретую моей рукой. Он поцеловал мне руку, облизал каждый пальчик, что её грел. Приподнялся, навис надо мной. А мне так хорошо, так правильно под ним. С удовольствием прижался к нему. Он зарычал и, прихватив под затылок, придерживая голову, жадно вылизывал мой рот. Просто феерия! Я мог только стонать и мычать ему в рот, прижимая к себе руками, ногами, требуя большего. Он отстранился, тяжело дыша. Я и сам отдышаться не могу. Никита достал из коробки флакон, ловко открыл, смазал игрушку. Лежит на боку рядом, в глаза смотрит, на животе рисунки игрушкой рисует, спускаясь все ниже и ниже, кружа вокруг моего члена. Я только ноги пошире развел, позволяя ему. - В коленях согни, хороший мой… – подсказал мне. Я сделал. Так же, практически не шевелясь и не прикасаясь руками ко мне, он только водил игрушкой по животу, вверх-вниз, кружа у члена, еще ниже, у дырочки. Прикосновения игрушки отдавались в теле разрядами тока, молниями пробегаясь снизу-вверх, от его пожирающего взгляда в животе разгорался огонь. Я откинулся на спину и руками в простынь вцепился. – Поласкай себя… – прошептал он. Я аж застонал. Он издевается? Отодрав руки от простыни, стал дрочить себе. – Молодец… Боже, он просто мучитель! Так неспешно, так обжигающе… Вроде, он и не сделал еще ничего, а меня уже трясет. - Возьми, пососи его, – он вложил мне в руку теплую гладкую игрушку, с которой предусмотрительно вытер смазку, разве что запах остался. Я послушно стал посасывать её, как леденец на палочке, другой рукой также лаская себя. – Молодец! И в тот же момент его палец погрузился в меня. Он молча смотрел на меня, ласкающего себя и сосущего игрушку, и продолжал двигать пальцем в заднице, немного поворачивая, качая влево-вправо. Как он смотрел!!! Мама моя… тут он двинул скользким пальцем еще глубже, и меня аж перетряхнуло. - Аааа… – не удержался я, выпуская игрушку изо рта. - Да, так, хороший мой… – шептал Никита, двигая пальцем там еще и еще. Вдруг он вытащил палец, поднес к моему рту: – Оближи… – я с радостью набросился на его руку, чистосердечно наплевав на то, откуда он её вытащил. Вот так и подался я в извращенцы... Нравится же... – Боже, просто бесподобен… – он вынул игрушку из моих непослушных пальцев, целуя в уголок губ, не отнимая своей руки от моего рта. Наконец, его пальцы в моем рту сменил его язык. На это я смог лишь восторженно простонать. Он задрал мою ногу себе на талию, а я поспешил пристроить там же вторую. Я был так поглощен поцелуем, что не заметил, как игрушка проскользнула в меня. Его язык двигался в моем рту синхронно с игрушкой в попе. От этих толчков внутри меня разбегались искры, вливая в пожиравший меня костер новый огонь. Мне хотелось еще и еще, еще поцелуев, еще огня, еще движения, еще, еще… я уже ни на что не реагировал, не замечал, как Никита смотрит на меня, уже не целуя, только нависая сверху и трахая меня игрушкой. Я цеплялся за него, как за последнюю соломинку, меня уносило за грань, меня больше не было. Был кто-то, кто извивался и стонал, требуя большего. Никита же, не обращая внимания на мои требования, продолжал ритмично двигать игрушкой, раз за разом задевая простату. Это было просто невыносимо… Я попытался помочь себе руками, на что он лишь перехватил мои руки над головой и продолжил, не меняя темпа. - Никитаааа!!! – я просто умер. Мой мир вспыхнул и разлетелся мириадом звезд. Я лежал, пытаясь снова научиться дышать. Цветные круги водили хороводы перед глазами. Сквозь вату в ушах до меня донесся любимый голос: - Хороший, ненаглядный мой, мальчик любимый, такой чувствительный, нежный, горячий, – Никита шептал, перемежая поцелуи нежными словами, – восхитительный, неземной… - Никит, – подал голос я, – что это было? - Тебе понравилось? - Охереть, не встать… – прошептал я. Он рассмеялся. - Тогда продолжим? - Э? – как-то терзают меня смутные сомнения, что я на что-то сейчас буду годен. - Что, выдохся? Ну, так какие твои годы, мигом дело поправим, – со смехом произнес он, спускаясь вниз с поцелуями. Никита, и в самом деле, мастер. На раз-два доказал, что в нашем деле главное – правильно поставить задачу. Оп-ля – и стоит задача. Хорошо стоит, как и не кончал только что. - Готов? - Охереть… – просипел я, глядя на предательский орган. - Точно готов! – рассмеялся негодяй-мучитель, доставая вторую игрушку, что раза в полтора больше первой. Глаза у меня из орбит полезли, и я стал потихоньку сдавать рубежи, отползая к краю кровати. – Кудаа! – меня цапнули за щиколотку и вернули на исходную позицию. Ну, почти. Пока я брыкался, оказался на животе, и теперь Никитушка прижимался к моей спине, а его дружок, еще не получивший ласки, тесно знакомился с моей задницей. Я замер. - Молодец! – прошептал Никита, проходясь ладонями вдоль боков. Потом отстранился. Присел на колени сзади, меня на себя потянул, ставя на колени. – Наклонись вперед, обопрись на локти, – командовал он, направляя меня руками. – Умничка. Колени шире, – я послушно все исполнил. Никита гладил руками спину, мял плечи, бока, массировал поясницу, не превращая пока массаж в ласку. Я расслабился под умелыми руками. Но постепенно движения стали мягче, тягуче, к рукам добавился язык, губы… вот уже и попка попала в загребущие ручки господина Вяземского. Я на это только и мог, что стонать и вилять задницей вслед за ласкающими руками. Вот уже первая игрушка продолжает знакомство со мной, вторую мне вручили греть и сосать, чем я с упоением занимался. Но баловался я недолго, её у меня забрали, чмокнув в щеку. - Готов? - Херня-вопрос! - Рот с мылом помою! - Пфе! Ааай! Вместо ответа мне задвинули хреновину в задницу. - Что такое, хороший мой? Больно? – спросил Никита взволнованно, прекратив свои манипуляции. - Н-нет… н-неожиданно, – прозаикался я. Тот облегченно рассмеялся. - Не пугай меня больше! Шлепнув меня по попке, он продолжил медленно вставлять игрушку. - Блииин. О-хо-хо… – больно не было. Но и приятного пока было мало. С той, первой, мне понравилось, а тут… я кряхтел и терпел. - Ну, вот и все… молодец… – меня чмокнули в ягодицу. – Как тебе ощущения? - Странно. У меня какая-то херня в заднице. - Точно рот помою. Матершинник мелкий! - Я не мелкий! - Ага, просто матершинник! – моя попа удостоилась еще одного поцелуя. – Ладно, понеслась! - Кудааааа… – продолжить не получилось, в этот раз он двинул так, что искры из глаз посыпались. Точно понеслась! Это было круче, чем в первый раз! Я елозил, стонал, вертел задницей, пытаясь насадиться поглубже. В общем, я опять взорвался на сотню маленьких Мильчиков и потерялся. - Мама моя родная, я живой… – прошептал я, приходя в себя. Мой бог лежал рядом, все еще тяжело дыша. Он тоже? Когда успел?... На мое высказывание только тихонько засмеялся. - Все хорошо? - Уху… – глаза слипались, спать хотелось неимоверно. – Никит, как хочешь, но третью хреновину без меня опробовать будешь… – пробормотал я, практически засыпая. - Не переживай, родной мой, завтра тоже ночь будет… Спи. Последнее, что я отметил – это поцелуй в щеку.