Аллес пистонес Часть2. Время чудес

*** - Алле, мам? Привет. - Привет, хороший мой! Как ты? - Хорошо все. Вы там как? Растете? - Растем! Пинается вовсю, заразинка мелкая. Успокаивается, только когда Егор руки на живот кладет. Как только чувствует? - Дите нового поколения у нас будет! - А то! – засмеялась мама в трубку. – Прежнее поколение реактивным вышло, а тут и похлеще будет! - То-то же! – рассмеялся я. Как хорошо, что у них все замечательно! Надеюсь, что мои новости её не расстроят. – Мам, вы на неделе дома будете? - Конечно! Куда ж я сейчас поеду-то. Дома почти целый день, сил только на прогулку хватает. - Тогда, мам, я в четверг приеду, лады? Мне поговорить надо. - Миль, маленький мой, все хорошо? Блин, расстроил-таки. - Нет, мам, ну что ты! У меня все замечательно! Просто… познакомить хочу кое с кем. Ну, чтоб не на дне рождения твоем. - Мииилька! Блин, наконец-то! Конечно, приезжай! Тащи свою зазнобу. - Зазнобу, скажешь тоже… Ладно, тогда до четверга. Я сидел на подоконнике на кухне и пялился на телефон. Все, полдела сделано. Завтра будет что-то. Мы с Никитой решили не тянуть и на день варенья мамы ехать вдвоем. Поэтому знакомиться им надо было в ближайшее время. Думали в пятницу, но в пятницу у него встреча, да и вечером в клуб, не успели бы. Так что - завтра. Кошмар! Лешке и Михе я сегодня в универе все сказал. Как я и думал, они нормально к этому отнеслись, ведь Дара с его парнями нормально восприняли, да и не трепались об этом на углах. *** В одиннадцать мы подъезжали к дому Егора, расположенному в небольшом частном секторе рядом с улицей Ванеева. Я, глядя на это, только присвистнул. Мало того, что практически в центре города, так и сам домик - просто игрушечка. Наша квартира пока пустовала. Ворота дома открыл Егор, пропуская машину. Мама встречала нас на пороге, кутаясь в шаль. Увидела меня, разулыбалась. Я выскочил из машины, подошел к ней, обнял. Никита припарковался во дворе дома, вышел из автомобиля, встал рядом. Мама, увидев, что из машины, вместо ожидаемой зазнобы, вышел мужик, замерла. Молчим. Мдаа. - Мам, Егор, познакомьтесь, пожалуйста, это Никита… - …моя невестка… – тихо продолжила за меня мама. - Нууу, в общем… да, – я выдохнул. Вот и все. Сказал. Я храбрый птиц! – Никит, это мама, Юлия Викторовна, и её муж, Егор Николаевич. - Приятно познакомиться, – Никита протянул ладонь Егору. Тот усмехнулся, пожал руку. - Ну что, родственничек, приятно тоже, хоть и неожиданно. Кстати, можно по имени просто, ровесники почти, ведь так? - Ты прав. - Никита, значит… – выдохнула мама, подходя ближе, рассматривая в упор. – Ну, что ж, давай знакомиться, – протянула руку. – Можно просто Юля. Никита улыбнулся, поцеловал протянутую руку. - Пойдемте в дом, что ли. Не на улице же мерзнуть, – Егор открыл входную дверь, жестом приглашая пройти внутрь. Мы расположились в зале, никто не решался заговорить первым. Мама так же рассматривала Никиту, Егор чему-то усмехался, Никита спокойно разглядывал интерьер. Я психовал. - Ну, ты и дал, сын, – разродилась наконец-то мама. – Я-то обрадовалась, что, может, внуков скоро увижу, а тут… Не видать мне внуков, я правильно понимаю? - Нууу… – я краснею. Не хочу, а краснею. – Не могут мужики пока рожать. Мама нервно рассмеялась. - Это точно. Ладно, чудо, что с тобой сделаешь. Дуй на кухню, Горка, помоги ему. Я кивнул, выходя из зала, через плечо кинув взгляд на любимого. Если я правильно понимаю, Никиту сейчас ждет допрос по полной программе. Я плюхнулся на кухонный диван, вытянул ноги. Егор прошел, включил чайник. Оперся бедром о стол, смотрит на меня. Достал сигареты, закурил. Протянул мне пачку. Я тоже прикурил. Курю я редко, но метко. - Ну, что, сына, как тебя так угораздило-то? - Блин, Егор, не знаю. Только знаю, что люблю его. - Какая любовь, черт, – поморщился тот. – Ты ж мелкий пацан еще. Наиграешься и забудешь, какие твои годы… - Нет, боюсь, что не так, – я потер лицо руками. – Я никогда ни к кому такого не испытывал. Сам знаешь, сколько у меня девчонок было. Ни одна так не зацепила. - Ну, знаешь, ни за что не поверю, что ты так резко цвета сменил. - Да ни хера не резко! Я его как в первый раз год назад увидел, чуть челюсть не потерял. Такой шикарный мужик! Любовался им каждый день. В пример ставил. Он ведь такой… – я замешкался, подбирая эпитеты. – Короче, лучше всех. А что люблю, понял, только когда сам испоганил последний шанс видеться с ним. И не надеялся ни на что. То, что он тоже меня любит – для меня самый бесценный дар, какой только может быть. - Погоди, так вы сколько вместе-то? - С пятницы, – я усмехнулся. – До того два месяца с ума сходил, как мы и по работе перестали видеться. Понимаю, что сумбурно говорю, но на более внятное объяснение сил нет. Егор усмехнулся, головой качает. - Ну, ты рисковый парень. На работе знают? - Да, у нас хороший коллектив, дружный. Друзьям своим я тоже сказал. Они не отказались от нашей дружбы. - Ты понимаешь, что нелегко придется? Не все примут твои предпочтения? - Наверное, ты прав. Но я не смогу от него отказаться. - Сумасшедший, – он вздохнул. – За Вальку все переживаем, теперь ты туда же. Мы молча накрывали стол, когда вошли мама с Никитой. Я не выдержал, обнял его. Он поцеловал меня в лоб. - Все хорошо, – прошептал. – Твоя мама - просто чудо. - Я знаю, – улыбнувшись, прошептал я в ответ. - Так, ладно! – прервала мама нашу идиллию. – Не знаю, как вы, а мы голодные, – она погладила себя по животу,– так что, давайте обедать, только вас и ждали. - С удовольствием! – улыбнулся Никита, обнимая меня. Неужели, пронесло? За обедом мы разговорились. Напряжение ушло. Все общались, как старые знакомые. У них нашлась куча общих интересов, чему я был только рад. Никита интересовался бизнесом Егора, тот пригласил его на охоту, закрытие сезона. Мама рассказывала всякие глупые истории из моего детства, а я не знал, куда деваться от смущения, на что Никита только посмеивался. В четыре мы распрощались, обещавшись на следующие выходные приехать на мамин день рождения, и поехали обратно. *** Пятничной вечеринки я побаивался, если честно. Но, как оказалось, все было зря. Никита был опять прав. За эту неделю мои коллеги перемыли мне кости бессчётное количество раз, успокоились, приняли новую установку и ко мне с глупыми вопросами и подколами уже не лезли. Так что, мы отрывались по полной программе, с удовольствием и от души. Набесившись, натанцевавшись, насмеявшись, под конец вечера я балдел, положив голову Никите на колени. И мне было плевать на весь мир. *** Миру было не плевать на меня. К сожалению. В универе просекли, кто меня частенько подвозит. И мою рожу довольную. Так что, пошли шепотки. Миха и Лешка молчали, на все вопросы отшучивались. Только рядом, на всякий случай, держались. Дар велел терпеть, мол, перебесятся и перестанут. Я терпел. А потом нашелся тот, кто в ту пятницу тоже в клубе ошивался. И меня с Никитой видел. Эта новость в одночасье стала темой дня. Вот она, моя минута славы. Только радости от этого мне не было никакой. Мир мой резко разделился. Были мои друзья. Были те, кому плевать, когда и с кем я. Нашлись, к сожалению, те, кому данный факт резко не понравился. И они посчитали нужным донести до меня, что я поступаю исключительно неправильно, и нормальные мужики себя так не ведут, или же перестал мужиком-то быть? Пусть их и было, от силы, несколько человек во всем универе, но они подосрали мне жизнь конкретно. Я, как мог, пытался доказать им, что моя личная жизнь их не касается. Только тут оказалось все зря. Сколько, оказывается, говна на человека можно вылить… Мое терпение было на исходе. Я был готов растерзать этих придурков, в прямом смысле этого слова. Уже через пару дней для большинства нашлись другие темы для разговоров, а этим идиотам всё неймется! В пятницу настал апофеоз этой драмы. Занятия подходили к концу, предстояла последняя пара. Я, справив дела, мыл руки в туалете. Тут дверь распахнулась, и вошли три придурка, озабоченных моей личной жизнью. - Ооо! Какие люди! – нехорошо протянул Юра, рыжий крепыш из параллельной группы. – И что это тут делает такая девочка? Дверкой не ошиблась, ненаглядная моя? - Юра, отвали по-хорошему… - Да ты что, поглядите только, девочка зубки показывать умеет! – ухмыльнулся второй, Стас. Третий, Виктор, гордо именующий себя Тор (хотя там от Тора – только башка светлая), прислонился к двери. Я напрягся. В такой ситуации я оказался впервые. Одно дело, когда они по одиночке скалятся, но не лезут, а тут… - Вить, дай пройти, – я шагнул к двери. - Уже уходишь? Что, заждался ебарь твой? – заржал тот. – Да ты погодь, неужто мы хуже? – он вцепился мне в плечо. Я скинул руку, отходя назад. Встреча перестает быть томной. Тут Стас меня дернул, хватая сзади. Я, недолго думая, врезал ногой по коленке и, развернувшись, добавил от души по морде. - Ах ты, сука! – взревел тот, бросаясь на меня. Остальные поспешили присоединиться к этой забаве. Потом была не драка, нет, избиение младенцев. С одним я, может, и справился бы, но против троих… я из последних сил держался на ногах, отбиваясь, но тут кто-то врезал мне сзади, и я отлетел прям на раковину. От удара у меня потемнело в глазах, я не удержался и, споткнувшись, рухнул на пол. Подняться мне не дали. Они лупили ногами, а я лишь прикрывался руками, скрючившись. - Бля, вы что творите, падлы! – Мишка, как же я рад тебя слышать! Теперь веселье продолжилось, но без меня. Дар с парнями подоспел как нельзя вовремя. Через пару минут все кончилось. Дар красовался царапиной на скуле, Миха с Лешкой обзавелись смачными, наливающимися фингалами. Эти объебки, хромая, покинули поле боя. Я, кряхтя, поднялся. - Ты как? – Лешка подставил плечо. - Нолмально… тьфу ты… – я сплюнул в раковину кровью, – суки, суб швиштящий выбили… – из зеркала на меня смотрел кто-то покоцанный, бледный и, вдобавок, уже щербатый. Пиздец, передний зуб раскололся! Красааавец, мля! Кое-как умывшись и приведя себя в относительный порядок, мы выползли на свет божий. На пару мы не рискнули идти. Хоть бы проблем из-за этой драки не было с деканатом! Мы сидели в парке, затарившись пивом. Я позвонил Никите, попросил заехать пораньше. Парни, увидев подъезжающую машину, попрощались и ушли. Я, горестно вздохнув, сел в машину. - Ну как дела, хороший мой? – улыбнувшись, Никита потянулся ко мне. - Засибись… - прошепелявил я. Он замер, улыбка увяла. - Вот даже как… – нахмурился. – И когда успел? Я лишь пожал плечами. - Дурное дело нехитрое. Он погладил пострадавшую щеку, задержал руку на шее. - Ну, что, вояка, поехали раны врачевать. - Уху, и суб швиштящий вштавлять, – я поморщился от неприятного ощущения во рту. Зубы мне еще не выбивали. Никита поцеловал сбитые костяшки на руке, и мы поехали. Доброе слово и кошке приятно. Я же лучше кошки? Пару слов в комменты, плиз. Что не так - скажите, не молчите