Frozen

      У Криденса было всего два любимых человека в его жизни. Это были его сестры Модести и Честити. Он любил их одинаково, но Модести приходилось выгораживать гораздо чаще, потому что она каким-то чудом обладала таким же раздолбайским характером, как и сам, и его никакими запугиваниями, к сожалению, не изменишь. Даже не смотря на весь страх, эти двое далеко не всегда делали то, что велели. Но такие бунтари естественно и получают больше. Наверное, поэтому ему и удавалось лучше находить общий язык с Модести.       А сейчас он сидел около кровати, на которой лежала его сестра. Она спала. Наркоз после операции все ещё действовал, поэтому Криденс мог только смотреть как подрагивают ее светлые ресницы, слушать очень тихое дыхание. Парень не мог заставить себя посмотреть на многочисленные бинты, загипсованные руку и ступню. Ему было физически больно от осознания того, что испытала на себе эта маленькая невинная девочка, ему было больно от того, как бесконечная ярость душила его. Он просто не понимал, как человек может быть настолько жестоким по отношению к собственным детям.       Мэри Лу в очередном своём порыве швырнула Модести с лестницы. А Криденса не было рядом.

– Прости меня, мелкая... Я так виноват перед тобой, я должен был принять удар на себя, – он аккуратно провел тыльной стороной ладони по ее щеке. – Спи сладко, принцесса.

      Вздохнув, парень вышел из палаты и тут же наткнулся на вскочившего с места Грейвза.

– Сэр, вы могли и не ждать... – он слегка помялся на месте, опустив голову.

– Нет, не мог. Я тебя подвезу.

– Мистер Грейвз, вы и так уже сделали слишком много, не стоит! – юноша отчаянно пытался отказать от помощи, так как ему уже и так было ужасно стыдно.

– Криденс, это не обсуждается, на улице уже кромешная тьма, – Персиваль сказал это со своим фирменным приказным тоном, и парень не смог более противостоять.

– Хорошо, сэр.

      Тот самый Криденс-бунтарь, которому было плевать, если его изобьют хоть до полусмерти за неповиновение, куда-то испарялся, когда этот мужчина оказывался где-то по близости. Что-то в этом человеке заставляло чувствовать себя совершенно крохотным, беспомощным, находящимся под контролем, но при этом в безопасности. Это ощущение безопасности было ново юноше, поэтому он старался получить как можно больше, боясь внезапно потерять его источник.       Так вышло, что больница находилась в центре города, а Криденс жил на его окраине, поэтому путь предстоял быть долгим. Грейвз успел уже несколько раз пожалеть о своём порыве заботы.

"Что ты вообще творишь, идиот?.. Ладно, спокойно, это твой ученик, значит, ты несёшь за него какую-никакую ответственность, вот, именно так, в этом нет ничего странного"

      Ехали они в полной тишине, не считая меланхоличной мелодии, доносящейся из радио. В салоне автомобиля чувствовалось напряжение, воздух был буквально пропитан им. Криденсу было ужасно неловко за все неудобства, которые он доставил своему тренеру, и он боялся устроить ещё больше неприятностей. И он устроил. Они попали в пробку, а все из-за того, что сегодня была пятница, и многие хотели провести выходные на природе, что означало практически полную остановку движения из города.

– Мне очень жаль... - прошептал парень себе под нос, уставившись в пол.

      Казалось бы, кто вообще может услышать это? Персиваль может.

– Это вовсе не твоя вина, – Грейвз вздохнул, полностью откинувшись на спинку водительского кресла. – Ты вообще винишь себя во многом, к чему не причастен, тебе так не кажется?

– Наверное, так и есть, сэр, – юноша слегка усмехается. – Я просто привык, что виновен во всех возможных бедах.

      Когда Бэрбоун нервничал, он начинал постоянно заправлять выбившуюся из хвоста прядь за ухо. За последние несколько минут он успел сделать это сотню раз, не меньше. Персиваль естественно заметил это. Так же он знал, что для хороших результатов нужно доверие между тренером и подопечным, поэтому было решено постараться разрядить обстановку и заставить этого замкнутого мальчишку наконец то открыться.

– Знаешь, раз мы тут все равно застряли, – мужчина потянулся. – Давай поболтаем что ли.

– Я не против, сэр, – парню и самому уже наскучило это молчание, да и перспектива наладить отношения с тем, в кого по уши влюблен, не могла не радовать.

– Тогда, для начала, давай на "ты". Можешь обращаться ко мне просто Грейвз или Персиваль, – он сам не совсем понимал, что сейчас творил, так как даже игрокам своей хоккейной команды он такого не позволял.

      Юноша кивнул, но не решался пока обращаться к тренеру по-новому.

– Итак, думаю, нам стоит узнать побольше о друг друге. Расскажешь, почему мои ребята тебя недолюбливают?

– Ох, – это оказался не самым приятным вопросом для Криденса, но он четко решил не давать слабину. - Это, наверное, подпортит впечатление обо мне, но... Их бесит то что я отличаюсь от них, а так же заставляю чувствовать себя не 100% гетеро. Знаете, это не очень приветствуется в нашем обществе.

      Некоторые кусочки пазла после этого заявления тут же встали на своё место в голове Персиваля.

"Гей значит. Ну, тебе ещё не хватало завести роман с учеником для полноты картины"

– Я же просил на "ты", – тренер будто проигнорировал заявление юноши.

– Ах, да, простите, то есть, прости... Можно теперь мне спросить?

– Валяй, – выдохнул тот, проводя рукой по волосам, ему было интересно насколько смелым может быть вопрос мальчишки.

– Почему вы, кхм, ты ушёл из фигурного катания? Мировое чемпионство было так близко.

      Грейвз помрачнел и не спешил отвечать на этот вопрос.

– Знаешь, бывает, ты думаешь что нашёл что-то, ради чего можно бросить всё, – процедил сквозь зубы мужчина, ему было неприятно говорить на эту тему, но он хотел полностью заполучить доверие этого парнишки, – Но в итоге это что-то оказывается ничего не стоит, и ты остаёшься ни с чем..

– Я не хотел... – прошептал парень, в очередной раз заправляя выбившуюся прядь за ухо.

– Все нормально. Лучше ты скажи, почему ты докатился до такой вещи, как фигурное катание?

      Юноша на секунду задумался, закусив губу, смотря куда-то в окно.

– Наверное, на льду я чувствую себя свободным. Глупо звучит, знаю, – он пожал плечами.

      Грейвз тут же вспомнил себя в примерно таком же возрасте. Глупого юнца и короля драмы. У него было талант, любовь к делу, а он ими так разбрасывался.

–Вовсе не глупо.

      Бэрбоун в недоумении посмотрел на мужчину, на чьём лице была видна еле заметная улыбка, глаза его блестели, а взгляд был направлен куда-то в пустоту. Более они не разговаривали.       Через какое-то время машина подъехала к довольно-таки большому двухэтажному дому. Бэрбоун тихо попрощался и уже было хотел идти, но резко развернулся и крепко обнял Персиваля, сам до конца не понимая, что творит.

– Спасибо, – прошептал парень на чужое ухо и тут же убежал.

      Грейвз ещё пару минут простоял, глядя вслед юноше. Он совершенно не понимал, как, будучи взрослым зрелым мужчиной, почувствовал себя совсем мальчишкой на первом свидании. Проведя подушечкой указательного пальца по уху, которое было совсем недавно опалено жарким дыханием, тренер собрался с мыслями и вернулся в машину.       Мысли путались у него в голове, он решил, что ещё не скоро вернётся домой, потому что будет бесцельно ездить по трассе вокруг города, пытаясь разобраться со своими чувствами.       И ему и в голову не придёт, что прямо сейчас Криденс впервые смог дать отпор своей матери, отобрав у неё толстый кожаный ремень. Гнев заставил страх отступить, но ни за что не заставит парня уподобиться этой женщине и ударить ее.

– Если Бог и вправду всевидящий, то я не сомневаюсь, что ты будешь гореть в аду! – с этими словами парень сбежал на второй этаж, чтобы проверить, не причинила ли Мэри Лу вреда и Честити, оставив ошарашенную мать в прихожей.