Зов

      Еще два года жизни Шиноши пролетели в одно дыхание. И больше не было необъяснимых явлений с камнями, которые по-прежнему грели грудь в мешочке-кошельке. За два года ребенок вытянулся, его ноги и руки окрепли, а пальцы стали еще более цепкими, что помогало Ёши в создании украшений. Да, он продолжал творить, это его успокаивало и помогало собрать свои мысли и разложить их по полочкам в его чертогах разума.

-Месяц назад-

- Папа, а как вы все запоминаете? Ну, в смысле, это ведь довольно сложно помнить досконально все, что находится у каравана, где намного больше сотни вещей. А вы ведь еще используете свитки, в которых складываете большую часть своего товара. И вы ведь точно знаете, что и где находится, в каком количестве и до какого срока оно будет пригодно. - Ахах, Ёши… давай я тебе расскажу. Иди сюда. – И отец посадил своего сына себе на колени. – Так вот, наш клан, если честно, слаб. Мы почти не можем использовать чакру, из этого и следует, что шиноби из нас никакие. Ну, кроме твоей мамы, Нами, разумеется. Но она не часть кровной связи, как, например, ты. - То есть я всегда буду слаб? Светло-голубые глаза печально-вопросительно посмотрели на отца. Да, Шиноши понимал, что с рождения слабее других детей. Но пока у него есть семья, это неважно, хоть и все равно сильно бьет по самолюбию. - Ёши… может, я скажу банальность, но ведь дело не в силе. Точнее не всегда дело именно в ней. Ты же много читаешь, верно? Для своего возраста очень много. Скажи, ты уже прочитал легенду о боге Сусаноо? – В ответ мальчик кивнул, а отец продолжил. – Вот скажи, Шиноши, как он одолел восьмиголового и восьмихвостого дракона? - Ммм, он одолел его хитростью, папа. Сусаноо использовал сакэ в больших бочках, чтобы умилостивить и усыпить Ямата-но-орочи. Ничего не подозревая, дракон выпил все сакэ и заснул. А в это время Сусаноо отрубил ему головы. - Вот, хех, молодец сынок, даже имя змея запомнил, впечатляет. Так вот, дело далеко не в силе, как показывают многие легенды. Сила лишь помогает тебе в достижении того, что не можешь взять с помощью обаяния, хитрости, красноречия и острого ума. И если кто-то считает, что сила без, скажем, стратегии - верный путь к победе, тот просто дурак. - Ааа… я понял, пап. То есть можно просто компенсировать свой недостаток улучшением других выдающихся качеств, и идя рядом с теми, у кого подобные качества наоборот повышенные. Как делаете это вы с дядей Нофу и дядей Кокецу, верно? От предположения Иши немного оробел, смотря на своего сына удивленными глазами, а после неуверенно погладил того по волосам. - Хех, а я вот дурак, данго тебе принес. Думаю теперь лучше закупаться книгами… Его голос был неуверенным, а уголок губ нервно приподнимался в улыбке, видимо еще не решил то ли отходить от шока образованного не по годам ребенка, то ли радоваться, что в клане объявился гений. - Но, ты верно все усвоил. А теперь вернемся к первоначальному вопросу. Про запоминание. Итак, наш клан ведь специализируется, как ты понял, на поддержке связи друг с другом. Такой связи нет ни у кого больше в этом мире. Но эта связь лишь внутриклановая и нас за нее врядли бы уважали страны нашего мира, ты ведь понимаешь. То за что нас уважают, это непробиваемость нашего разума. Ни один ментальный шиноби, например даже сильнейший клан Яманака из Конохи, не сможет пробиться через стену, которую с рождения выстраивает наш разум. Это наша защита и наша неприкосновенность. Именно поэтому даже в военные времена нас не трогали, причина проста - не было смысла. Мы хорошо скрываем тайны, за это нас и уважают. - Но, пап, а разве нет других способов разговорить человека? Тот же самый способ Сусаноо, напоить и выяснить у него все? Или, есть ведь более жестокие средства… ну, ты понимаешь. - Хм, Ёши, ты часто видел, что я, Нофу и Кокецу уходим для заключения контракта. Когда мы заключаем контракт, мы используем свою кровь для этого и на наш разум ставится особая печать, которая делается нами же. Ее невозможно повторить, каждый раз она индивидуальна и сломать так же невозможно. Она со временем тлеет, исчезает. Поэтому мы время от времени ходим по странам и создаем контракты заново. Ничто в этом мире не вечно. И в военные времена, шиноби знали, что от клана Таскэ ничего не добьешься даже пытками, печать не дает нам разболтать или показать информацию и даже мы ее не в силах снять. Наша кровь сковывает наш разум сильнее, чем печать молчания сковывает язык шиноби, кто несет информацию, которую нельзя открыть. Но, печать молчания снимается, а наша кровная печать нет. Поэтому шиноби предпочитали нас не трогать. Да и мы в политику не суемся и предпочитаем помогать не шиноби, а мирным жителям. - Мирным жителям? - Да, Ёши. Война это страшное явление. И в основном страдают, разумеется, шиноби, но после них или даже на одном ряду с ними идут обычные люди. Кто выращивает еду, которую потом уплетают воины? Кто шьет одежды, кто создает оружие, которым люди убивают друг друга? Вышепоставленные чины скажут, что все это часть экономики, Шиноши. Но, нельзя забывать, что это так же люди. Человеческие ресурсы. Наш клан, клан Таскэ, в такое время всегда поддерживал исключительно людей. И шиноби понимали, если они убьют наших соклановцев, только для того чтобы ослабить население другой страны, мы откажемся от контракта с их деревней. А этого им было не нужно. - Но как же засады или уловки? Или в военное время не было разбойников? - Почему же, были, Ёши. Это был риск, но риск оправданный. К тому же последнее, что видит представитель нашего клана, если умер насильственной смертью, видят все представители нашего клана. Старейшины же, и аналитики, разбирают увиденное по кусочкам и делают вердикт. Каждый шиноби обладает уникальностью, той, что выдает его принадлежность к какой-либо деревне. И если это разбойники, то клан попросту меняет путь, но если шиноби… ты сам понимаешь. - Да, спасибо, что объяснил папа. Но все же, ответишь на мой вопрос про то, как вы все запоминаете? - Ох, ну ты, хитрый и заумный хорек! – Мужчина, смеясь, начал трепать сына по волосам. – Сам ведь задаешь вопросы и я отхожу от темы. - Это нормально в моем возрасте почемучки… - Надувшись пробормотал Шиноши, но его глаза все так же светились вопросами и заинтересованностью. - Эх, почемучка, хех. Так вот, ответ уже на твой вопрос. Но сперва я задам свой вопрос, что ты знаешь о чертогах разума или мнемотехники? - Ну… это вроде воображаемого места, где ты сортируешь свои знания. - Хм, ты точно у нас четырехлетний ребенок? - Пап! Мне скоро будет пять! Всего осталось месяц подождать! - Агась-агась, просто ужасно взрослый мужчина сидит сейчас на моих коленях. Шиноши ничего не ответил, а только показал язык, чем вызвал приступ смеха у своего отца. Наблюдавшая за ними все время Нами, лишь улыбалась. Ей самой порой было как-то даже жутко от своего сына, но… он просто ребенок. Особенный ребенок. И, как дает понять практика, гений. А все гении немного не от мира сего. При этих мыслях, иногда, женщина вспоминала маленького ребенка из Конохи, до того как на деревню напал демон-лис. Этот ребенок был еще страннее ее Ёши. Он принадлежал клану Учиха. И назывался гением. Но в таком юном возрасте он имел такие холодные глаза и невыразительную мимику, словно надел на себя маску. Одно Нами знала давно, если ты гений в мире шиноби, то ты с ранних лет видишь смерть. И от этого у женщины болезненно сжималось сердце. Сейчас, смотря на своих мужчин, мать семейства положила руку себе на сердце и прошептала: - Прошу, Боги, не дайте этим светлым и невинным глазам покрыться льдом отчуждения от простого мира. А тем временем Иши и Шиноши продолжали разговор. - Да, это воображаемое место, где тебе комфортно. Например, это может быть уютный дом, может быть замок, а может быть пустыня или, к примеру, коридор с кучей комнат. Ты находишься мысленно в этом месте, мысленно перебираешь свитки или бумаги, на которых нужная тебе информация… ведь все, что мы когда-либо видим, читаем, слышим, осязаем, это все здесь. – И мужчина провел пальцем по виску ребенка. – В наших головах. Мнемотехнику используем не только мы, это не клановая техника, ее могут использовать все, кто хочет. Нужно лишь тренироваться и тренировать свои воображение и фантазию, а так же управлять своими чувствами. А это не каждые могут делать. Да и не каждым это нужно. - А чувствами зачем? - Ну, например, ты находишься в затруднительной ситуации. У тебя есть пара секунд для правильного ответа. Ты закрываешь глаза и, если управляешь своими чувствами отменно, сразу погружаешься в мнемотехнику. То есть из стресса тебе нужно выйти в полный комфорт для себя. А там уже, все обдумывая и не торопясь, потому что поспешишь, людей насмешишь, найти правильный ответ или правильную информацию. В настоящем времени проходит лишь секунда-две. В чертогах разума проходят минуты, иногда часы. Все в этом случае зависит от самого человека. Скорость наших мыслей невозможно измерить в минутах, секундах или даже нано-секундах. Они быстрее скорости света, только успеваешь вылавливать. Мы просто с рождения научились не замечать этого. Как, к примеру, мы не замечаем, как бьется наше сердце. Потому что, если бы мы его слышали постоянно, мы бы навряд ли смогли услышать что-нибудь еще. Ведь оно бьется всю нашу жизнь. Как осознанную, так и нет. Единственные моменты, когда мы слышим наши сердца это в момент страха, адреналина или же, как бы это поэтично не звучало, но в момент любви. Когда сердце наше бьется быстрее, меняет свой темп с того, какой нашему внутреннему слуху привычен. И только тогда мы его можем услышать. - Вау. Пораженно произнес Шиноши. В его глазах было удивление, благоговение и желание узнать больше. - Пап, а ты меня научишь?! Научишь?! Ребенок стал неугомонно ерзать на коленях родителя. Тот лишь посмеялся и взъерошил волосы своего дитя. - Да, Шиноши. К тому же мы скоро поедем в столицу, к главам нашего клана. - К главам? Зачем? - Для твоего окончательного становления членом Таскэ, разумеется. Это вынужденные процедуры. Твоя система чакр уже должна была стабилизироваться. А это значит, что тебя проверят по крепости разума и по создании связи-зова. - Это… звучит страшно. А что если я не пройду? - Хех, не говори глупостей. Ты пройдешь. Ты сын прямого потомка нашего клана. - Эм, пап, почему ты говоришь о себе в третьем роде? - Хэй, даже похвастаться нельзя? – Улыбаясь сказал мужчина и начал щекотать ребенка. Тот лишь заливисто смеялся, зажмурившись. Если бы Шиноши открыл глаза, то увидел бы, как его отец сейчас был не похож на себя. В его глазах была боль и волнение. Они с Нами до сих пор не рассказали Ёши, что не являются его настоящими родителями. Не смогли. А проверка начнется через месяц, за это время караван должен прийти в столицу. У Нами было не спокойно на сердце.