Семь смертных грехов

      Намджун весь оставшийся вечер периодически пытался дозвониться до омеги, но тот упорно не брал трубку. Сначала он немного волновался, мало ли, что могло случиться с несуразным Сокджином, а потом верх взяла гордость, и Нам продолжал раз за разом набирать номер уже из злости. Ему хотелось просто наорать на непутевого истинного, но все безрезультатно. В общем спать он лег в крайне дурном расположении духа, пообещав себе завтра выбить всю дурь из «будущего мужа».

***

      Без особых проблем поймав такси, Джин крепился до самого дома, не позволяя слезам, что так жгли глаза, пролиться. Только оказавшись под надежной защитой собственной квартиры, он позволил себе расслабиться. Звонивший без конца Намджун спокойствия не добавлял, и Джин опять сорвался, уничтожив практически все запасы еды в своем холодильнике. В общем ночь прошла практически без сна, Джин терзал себя, хоть и понимал всю бессмысленность этого, а также проклинал свое глупое сердце, что никак не могло забыть о чувствах к несносному и жестокому альфе.       Надо ли говорить, что утреннее отражение в зеркале ничем омегу порадовать не могло: бледный, с покрасневшими от недосыпа и пролитых слез глазами, растрепанный. Вот такой он сейчас совсем не был похож на обычно безупречного, пленяющего сердца множества альф, Ким Сокджина. Кое-как приведя себя в божеский вид Джин направился на учебу, даже не подозревая, что готовит ему день грядущий.       Беда нагрянула в перерыве между парами, когда он вышел из здания университета, чтобы хоть немного проветрить тяжелую голову. Намджун налетел на него, как смерч, грубо хватая за руку и утаскивая подальше от любопытных глаз, портить свою безупречную репутацию в его планы явно не входило. То, что в этот момент чувствовал Джин словами описать не возможно, в его душе настолько все перемешалось, что он абсолютно потерялся, потому даже не пытался оказать сопротивление, послушно следуя за своим альфой. Когда сильные руки прижали бедного омегу к холодной стене, Сокджин действительно испугался, глядя в, пылающие холодным огнем ярости, глаза Намджуна. — Объяснись! — прорычал он в лицо опешившего парня. Омега лишь сделал большие глаза, искренне не понимая, каких объяснений от него требуют. — Почему, черт возьми, ты считаешь возможным не брать трубку, когда тебе звоню я! — от наглости подобного заявления у Джина перехватило дыхание, а абсурдность происходящего вызывала немедленную ответную реакцию. — Может с тех пор, что ты забил на нашу истинность и продолжил развлекаться с шлюховатыми омегами, или может с того момента, как ты буквально изнасиловал меня в собственной прихожей, а может с тех пор, что мне стало на тебя глубоко плевать?! — да, все эти слова были ложью, ему бы только хотелось чтобы все поступки альфы вызвали в нем эти чувства, но, как бы ему от самого себя не было противно, сердце трепетало от близости и запаха Намджуна даже в такой ситуации. Альфа немного сбавил пыл своего негодования, получив столь пламенную отповедь, но злиться не перестал. С преувеличенным трепетом поправив ворот рубашки, за который он ранее схватил и прижал омегу к стене, он сделал шаг назад. — В общем так, сегодня я перевезу свои вещи, поэтому будь добр сидеть дома и ждать моего звонка, — не слушая никаких возражений альфа развернулся и ушел. Как только его широкие плечи исчезли за углом, Джин сполз по шершавой стене, обхватывая свои колени и плача в тысячный, наверное, раз.

***

      Хосок не пошел на очередную пару, считая предмет скучным, а преподавателя полным кретином, не способным толково разъяснить материал. Укрывшись в своем тайном углу, он предавался безделью, бездумно копаясь в соцсетях. То, чему он стал неожиданным свидетелем вызвало в его душе двоякие чувства: с одной стороны видеть эту парочку «идеалов» в такой ситуации — дорогого стоит, а с другой — Джина было откровенно жаль; сколько он уже натерпелся от своей «пары», и сколько ему еще придется вынести, это нужно быть либо абсолютно больным на голову, или абсолютно влюбленным. Хотелось верить, что он просто больной, тогда есть хоть маленький шанс на выздоровление.       После ухода альфы, Хосок еще какое-то время сидел на месте, не зная стоит ли обнаруживать свое присутствие, но рыдания старшего не прекращались, и он не смог больше сдерживаться. Подойдя к омеге он силой заставил того подняться на ноги, и прижал его голову к своей груди, успокаивающе поглаживая и шепча всякие глупости.       Джин дернулся было, почувствовав прикосновение чужих рук, но поняв, что это всего лишь странноватый бета из их расширившейся компании, затих, позволяя себя утешать. Ему было немного стыдно от того, что кто-то стал свидетелем безобразной сцены, но чужая поддержка была нужнее, поэтому он не стал заморачиваться, греясь в чужом тепле и заботе. Если бы хоть раз Намджун вот так же отнесся к нему, он бы, скорее всего, умер от счастья, а так всего лишь постарался побыстрее взять себя в руки.       Утирая мокрые щеки он старался не смотреть в глаза Хосоку, и без того знал, что выглядит жалко. Сам же бета не уходил, все так же стоя рядом, а стоило Джину сделать попытку сбежать, как тут же заступил дорогу. Посмотреть в лицо Чона все же пришлось, и ничего утешительного для себя он в его глазах не увидел. Взгляд беты был пристальным и решительным, что там творилось в его голове оставалось загадкой. — Сколько ты еще собираешься терпеть подобное отношение к себе? — вопрос не неожиданный, но задевающий за больное, а Джин чувствовал себя слишком вымотанным, чтобы сохранять видимость вежливости. — Тебя моя жизнь волновать не должна, уйди с дороги, — только чертов Хосок и не подумал послушаться, все так же загораживая путь, и, в добавок ко всему, еще схватив омегу за предплечья, чтобы тот точно не сбежал. Должно быть со стороны они смотрелись весьма комично, вот только Джину было не до смеха. — Что, неужели, на этом заносчивом альфе свет клином сошелся? Не лучше ли попытаться забыть его, начать другие отношения, почувствовать какого это — быть любимым и окруженным заботой? — слова может и звучали правильно, только в глазах напротив омега не видел ничего, кроме холодного расчета. — Дай угадаю, на роль заботливого и любящего предполагаешься ты? — сарказмом, звучащим в его голосе, можно было порезаться, но бета не отступал, наоборот, его ладони оказались на лице Джина, а сам он явно хотел доказать свои, якобы, чувства.       Стоило только омеге почувствовать прикосновение чужих губ к своим, как, откуда только силы взялись, он оттолкнул Хосока. Яростно вытирая губы ладонью Джин хотел уже высказать все, что думает о его поступке и вообще о нем, но, вдруг, ясно увидел за показной жесткостью истинные чувства беты. Возможно он сам их не осознавал, вот только злиться Сокджину расхотелось, тут уж еще кто кого жалеть должен. — Хосок, не надо так, не надо портить нашу зарождающуюся дружбу попытками убедить меня в своей любви. Оно того не стоит, да и, кроме того, я не могу приказать своему сердцу не любить, поверь я лучше других знаю все недостатки своего альфы. А ты еще встретишь свое счастье, оно придет неожиданно, и тогда ты поймешь всю глупость произошедшего сейчас, — он говорил эти слова от чистого сердца, а не просто ради того чтобы пожалеть. — А если я люблю тебя? Как ты можешь быть уверен в обратном? — он все еще пытался делать хорошую мину, при плохой игре, вот только заставить кого-то поверить в то, во что сам не веришь — гиблое дело. И какой черт его толкнул на подобный шаг он и сам не знал, хотя в этом он также обманывал себя. Внутренний демон нашептывал ему слова о выгодности союза с красавцем омегой, вынуждая делать вещи, на которые прежний бета никогда бы не пошел. — Перестань, не обманывай себя, — от доброты старшего хотелось повеситься на ближайшем суку, и Намджун реальный придурок, если не хочет принять такое сокровище. Хосок же просто отошел в сторону, не желая продолжать тему и освобождая путь. И совсем никому не обязательно знать, как он вечером напьется, пытаясь забыться и заглушить противный голос внутри себя. Нет, он не всегда был такой сволочью, помешанной на выгоде и завидующей тем, кто по жизни получил больше…

***

      Домой Джин вернулся мало того что уставший, так и еще нагруженный пакетами с продуктами. Изничтоженные накануне запасы требовали пополнения, да и показаться альфе плохим хозяином тоже не хотелось. Раскладывая покупки по местам и принимаясь за приготовление ужина, он размышлял: какую же линию поведения выбрать по отношению к Намджуну? От него не укрылась реакция альфы на проявления собственного характера, да и, проснувшаяся вдруг, гордость требовала запрятать свои чувства поглубже, чтобы некоторые личности перестали их уже топтать. Может показная холодность заставит того уже понять, что их истинность может быть оружием обоюдоострым. Хотя надежда на подобное слаба, но и попробовать никто не запрещает.       Покончив с готовкой, Джин неспешно освободил для вещей альфы место в собственном шкафу, зазвонивший телефон отвлек его от этого занятия. Посмотрев на экран, Джин закатил глаза, кто бы сомневался в личности звонившего. — Слушаю? — Я через час буду у тебя, — и все, больше ничего, он просто положил трубку. На потухший экран телефона Джин смотрел с решимостью, да, похоже действительно этому человеку необходимо дать понять, что мир омеги вокруг него не вертится. Поэтому он не торопился открывать дверь в которую сначала настойчиво звонили, а потом уже и явно пинали.       Злого альфу встретил распаренный после ванны, завернутый в махровый халат, омега. С влажных волос вода капала на плечи, впитываясь в мягкую ткань, и если Намджуну подумалось, что это был всего лишь ловкий ход по собственному соблазнению, то он жестоко ошибся. Джин, мазнув по нему холодным взглядом, указал направление, куда альфа может отнести свои вещи, отправился обратно в ванную комнату. Вышел он только минут через двадцать, уже в домашней одежде и с сухими волосами. Так же молча он показал, освобожденные заранее, полки для одежды, и отправился теперь уже на кухню, разогреть остывший ужин.       Намджун пребывал в некоторой прострации. Все же омега должен был отреагировать иначе… должен был. Покончив с раскладыванием своих немногочисленных вещей, он прошел на кухню, где перед ним поставили тарелки с разогретой едой, продолжая игнорировать. — Что все это значит? Ты так и будешь меня игнорировать? — все же не выдержал он, при этом отдавая должное кулинарным способностям омеги. Как говорится война войной… — А я должен бросаться тебе на шею и верещать от счастья? — Намджун чуть не подавился, но справился с собой, глядя на парня, как на неизученное создание. На его лице разве только бегущая дорожка с надписью «Что ты сделал с Джином?» не светилась. А сам омега праздновал маленькую победу, ведь ему удалось пошатнуть привычные устои в их отношениях. — Так, ладно, спасибо за ужин, я устал, не мог бы ты показать мне где я буду спать? — Думаю ты достаточно хорошо здесь ориентируешься, чтобы самостоятельно найти диван в гостиной, постельное белье я уже приготовил. И спокойной ночи, — Джин даже попытки встать не сделал, продолжая ужинать, и Намджуну пришлось смириться.       Проворочавшись пол ночи на неудобном диване, альфа засунул свою гордость куда по дальше и, прихватив подушку с одеялом, отправился в комнату к омеге. И пусть только попробует его выгнать…