Семь смертных грехов

      Проснулся Намджун на удивление бодрым, выспавшимся и обнимающим чье-то, приятно пахнущее зефиром, мягкое тело. Открывать глаза совершенно не хотелось, но тяжелое сопение где-то в области шей все-таки заставило его это сделать. Обнаружив в своих объятиях злобно смотрящего на него Джина альфа чуть не выматерился, но сумел сдержать столь не достойный порыв, впрочем мысленно он сделал это с виртуозностью портового грузчика. — Может уже лапы свои уберешь? Вставать пора. И вообще, какого лешего ты забыл в моей постели?! — Сокджин не кричал, он шипел подобно змее, которой наступили на хвост, в общем зол он был неимоверно, и Нам поспешил выпустить того из своих рук, даже откатился подальше, а то мало ли что! Поведение омеги в последнее время невозможно было предсказать, и это почему-то вызывала к его персоне больший интерес, чем за все прошедшее время с момента их знакомства. Пытливый мозг альфы пытался вычислить алгоритм действий, но пока это не удавалось. — У тебя диван жутко неудобный, поэтому отныне я буду спать здесь. Не устраивает, можешь сам там спать, против не буду.       Сокджин встал, окатив альфу морем презрения, плескавшимся в его темных глазах, и ничего не ответив, ушел в ванную. Лишь там, за надежно закрытыми дверями он позволил себе и удивиться, и попищать от восторга, переполнявшего его сердце, и принюхаться к собственной коже, что до сих пор хранила на себе не навязчивый запах какао — лучший запах на свете, созданный специально для него. Приняв душ и приведя свои мысли в порядок, натянув на лицо маску равнодушной холодности, благоухающий омега проплыл царственной походкой на кухню, готовить кофе, но…чертов криворукий альфа, решивший самостоятельно запустить его любимую, супер современную, кофемашину, и в итоге сломал ее. В момент, когда Джин зашел в свою святая святых Намджун задумчиво ерошил волосы на затылке, разглядывая отказывающуюся работать машину. — Что ты творишь! — омеге даже не пришлось изображать возмущение, ибо он готов был голыми руками придушить своего альфу. — Она чего-то не работает, — и столько растерянности было в его тоне, что из Джина будто выпустили весь воздух, как из воздушного шарика. Смирившись с потерей он прошаркал к холодильнику, как восьмидесятилетний дед, извлекая из его недр сок. Однозначно, утро окончательно испорченно. — Ненавижу тебя, — устало прошептал он, наливая сок в стакан, выпивая его залпом и уходя собираться на занятия. Намджун проводил его все таким же растерянным взглядом, но шпильку пропустил мимо ушей.       Слава всем богам, учебный день прошел спокойно, без каких-либо еще эксцессов, а впереди ждали выходные, и можно будет провести их в таком-же умиротворенном состоянии, если некоторые личности и их не испортят. До квартиры они добирались порознь, у Джина занятия закончились раньше, и он не стал ждать альфу, здраво рассудив, что стоит придерживаться выбранной линии поведения, ведь по легенде ему на Намджуна глубоко фиолетово. Валяясь на диване, предаваясь блаженному ничего не деланию, омега бездумно переключал каналы, стараясь не смотреть поминутно на часы, Джун задерживался что-то уж слишком сильно. И когда в дверь постучали ему стоило большого труда не ломануться открывать на сверхзвуковой. — Ты чего так долго? И вообще, может уже выдашь мне ключи, чтобы я не ждал тебя под дверью до седых волос? — Намджун стоял на пороге, рассматривая такого домашнего и уютного омегу, что смотрел на него по прежнему с прохладой. — Извини, из головы вылетело, — Джин развернулся и пошел в глубь квартиры за ключами. И хоть внутренности сводило узлом от родного аромата, он не выдавал этого ни жестом, ни взглядом. Вернувшись со связкой запасных ключей, он бросил ее на тумбу, не глядя на разувающегося альфу. — Спасибо. Там Юнги собирает всех сегодня в клубе, ты пойдешь? — он смотрел на развалившегося на диване омегу, как некий интересный экспонат в музее, и Джин чувствовал себя не очень комфортно от этого. — Наблюдать, как ты заигрываешь с каждым свободным омегой весь вечер? Нет уж, увольте, я найду занятие поинтереснее этого, — чего стоил ему этот показательно-равнодушный тон одному богу известно. Но внутри его накрывала паника, ведь альфа действительно будет цеплять всех подряд, целовать чужие губы, дарить наслаждение, какого сам Джин видимо не заслужил. — Дело твое, — он фыркнул и ушел в душ.

***

      В клубе действительно было весело, вот только Намджун сам не понимал с чего глотает алкоголь, как воду и сидит в одиночестве, когда можно поманить любого омегу, что крутятся вокруг их компании.       Юнги вернулся к их месту после своего выступления, лениво чмокнув своего Чимина в висок, и шлепая по упругому заду для ускорения. Танцоры из их компании приготовили какой-то новый номер, и Намджун с усмешкой наблюдал за прыгающем на своем месте Тэхёном, которому явно не терпелось увидеть своего омегу на сцене.       Нетерпение Тэ он понял, когда ребята вышли на сцену и зазвучала музыка. Их движения были пропитаны сексом и призывом, наверное в зале не осталось ни одного альфы, что не желал бы сейчас разложить кого-нибудь из них на любой горизонтальной поверхности. Чимин, без конца облизывающий свои пухлые губы, стрелял глазами по толпе, как из крупно калиберного оружия, но Нам сосредоточил все свое внимания на Чонгуке. Было в его выступление кое-что более притягательное, чем развязность Пака, а именно сдержанная сексуальность и неприкрытый вызов, каждое его движение будто говорило «ну, рискни приблизиться!», и вот это заводило куда больше. Намджуну стоило большого труда скрыть свое возбуждение от остальных ребят, случись кому заметить, пришлось бы придумывать удобоваримую отмазку, но ему сегодня явно везло. И отсутствие Джина только давало больше свободы, воспоминание о необычно дерзком омеге вызвали волну раздражения в душе, и он опрокинул в себя очередную порцию алкоголя не понимая, что уже находится в той стадии опьянения, когда мозг отключается, и верх берут низменные инстинкты. Наверное именно это сыграло с ним злую шутку, раз он не задумываясь последовал за отошедшим в туалет Гуком.       Спина омеги неясно маячила впереди, расплываясь в неверном свете клуба, и маня за собой. Ведь Намджун не мог ошибиться, он кинул на него весьма красноречивый взгляд, прежде чем уйти. Догнав его у самых дверей он схватил удивленного Чонгука за руку и оттащил в сторону, туда, где их никто не побеспокоит. Он действительно оказался прав, ведь тот не сопротивлялся, когда Намджун запустил обе руки ему под футболку, исследуя подтянутое тело.       Чонгук опешил от происходящего, не понимая, что нашло на альфу, ведь раньше он себе ничего больше взглядов украдкой не позволял, с чего же вдруг так расхрабрился сейчас? Эта минута его замешательства позволила Намджуну прижать его к стене и облапать живот и бока. В душе поднималась волна гнева и ярости, подобное обращение со своей персоной он не терпел ни от кого, даже его истинный был куда как терпеливее и деликатнее, стойко перенося отказ, если Чонгуку не хотелось близости. А тут совершенно посторонний альфа, и то, что они якобы друзья не делала ситуацию более нормальной, позволял себе подобное, мало того что лапал, так еще и целоваться полез, дыша в губы омеги ядреным перегаром, от чего Чонгука едва не вывернуло на изнанку. Он уже готов был двинуть ему хорошенько, чтобы не повадно было, но руки, сжимающие его бока, вдруг исчезли. Все, что он успел заметить — перекошенное от ярости лицо своего альфы.       Тэхён направился следом за своим омегой, в надежде урвать хоть один малюсенький поцелуй, туалет это конечно не самое подходящее место, но другого варианта не было, потому что Чонгук терпеть не может все эти нежности на людях, а ему еще хотелось получить ночью свою порцию сладкого, так что раздражать истинного не стоит.       Но то, чему он стал свидетелем, перечеркнуло все намерения, потому что его внутренний демон взревел от ярости, видя как его собственность лапают чужие руки. Сознание отключилось, и что происходило дальше в памяти осталось лишь смазанными картинками. Кажется он отшвырнул Намджуна от опешившего Чонгука, кажется он смачно врезал ему по наглой роже, разбивая нос, кажется он пинал его ногами сопровождая каждый удар словами, что больше походили на рычание дикого зверя. — НИКТО НЕ СМЕЕТ ТРОГАТЬ ТО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ!       Чонгук быстро сориентировался в происходящем, и не задумываясь вклинился между двумя альфами, отталкивая своего парня от не сопротивляющегося Намджуна. — Тэхён! Перестань, ты же его убьешь! — темнота затопившая зрачки альфы, пугала, но Чонгук не привык сдаваться, поэтому сделал шаг вперед, вжимаясь в тело своего истинного, понимая, что только так может удержать его на месте, своей паре он ничего не сделает. Тэхён дышал тяжело, не отрывая бешеных глаз от лежащего на грязном полу противника, руки его то и дело сжимались в кулаки. Гук обхватил его лицо ладонями, краем сознания отмечая собравшуюся вокруг них толпу зевак и мысленно морщась от того, что собирается сделать при таком скоплении посторонних. Альфа все же посмотрел прямо на него, только легче от этого не стало, темнота из его глаз не уходила. Тэхён схватил его за волосы на затылке, заставляя отклонить голову назад, обнажая шею и выставляя собственную метку напоказ. — Ты только мой! — прорычал он, в его губы, но Чонгук не мог терпеть дальше происходящего, поэтому вырвался из захвата тэхёновской руки, его собственный гнев и не собирался никуда уходить. — А что, метка на моей шее уже не достаточное доказательство?! Обязательно вести себя, как пещерный человек?! — должно быть со стороны они представляли собой то еще зрелище, но плевать как-то уже. — Скажи, что он сам к тебе пристал, что ты не провоцировал его! — за грозным тоном Чонгук уловил мольбу и немного выдохнул, спуская градус напряжения. — Тэхён, он пьян и ничего не соображает, придет в норму тогда и будешь разбираться, а сейчас уже хватит, — он опять приблизился к нему, кладя обе ладони на напряженные плечи, осторожно поглаживая. Тэхён притянул его к себе за талию, утыкаясь губами в шею, потихоньку приходя в себя, и Чонгук решил это стерпеть, продолжение разборок не хотелось совсем, и так уже всех повеселили. Остальные подоспели как раз к этому моменту, поэтому он с чистой совестью оставил Намджуна на попечение друзей, уводя затихшего Тэхёна из клуба. Если будет еще один срыв, то уж лучше без свидетелей.