Семь смертных грехов

      Чимин готовился к этому дню заранее, попросил ребят ему помочь, приготовил сногсшибательный номер. Но все пошло не так с самого утра, начать хотя бы с того, что Юнги не обмолвился и словом, когда они проснулись и завтракали, хранил молчание и по дороге в университет, и во время всех перерывов также. И Чимин злился, но все же надеялся, что Мин просто желает сделать ему сюрприз, до последнего надеялся.       В клубе, куда они завалились всей компанией, было многолюдно, и он нервничал, боясь опозориться при таком скоплении зрителей. Когда Юнги пошел на сцену, сердечко его сжалось в ожидании чуда, но оно так и не случилось, альфа показал класс, завел толпу и вернулся, как ни в чем не бывало. Тогда в Чимине родилось желание немного отомстить, за пренебрежение и отсутствие памяти. Поднимаясь на сцену, он уже совсем не боялся, а просто кипел от напряжения и, стоило музыке зазвучать, как он выпустил все это наружу. Заигрывая со всеми и ни с кем, возбуждая низменные желания толпы, он получал то, чего ему так не хватало от собственного парня: внимание и страсть.       То, что Юнги не доволен его поведением было понятно сразу, как только он занял свое привычное место у него под боком, но зная характер альфы, можно было пока не напрягаться, все разборки будут ожидать его дома, вот тогда-то он и выскажет все свои претензии. А после можно будет примириться таким старым, но от этого не менее приятным, способом.       И опять все пошло коту под хвост, когда Намджун устроил заварушку с Тэхёном, ну, или наоборот, кто их там разберет. А кто у нас самый верный друг, что не бросит в беде? Конечно же Мин Юнги! Поэтому он отправился доставлять Намджуна к Сокджину, практически приказав самому Чимину отправляться домой. Вот только омега уже вовсе не горел желанием разбираться со своей парой, ибо обида таки взяла в нем верх. — Хосок, можно я у тебя сегодня останусь, а? — жалобно протянул он, глядя вслед удаляющемуся такси. — Ты чего это скис совсем, Чимин? — Чон приобнял друга за плечи, стараясь взбодрить приунывшего омегу. — А давай, мы поедем к тебе, и я тебе все-все расскажу! — противиться этому умоляющему взгляду возможности не было ни какой, и даже, знающий его, как облупленного, Хосок, все также поддавался.       Дорога до небольшой квартирки беты много времени не заняла, или Чимину так показалось из-за того, что он ушел глубоко в свои мысли, мысленно призывая все кары небесные на голову одного конкретного альфы. Дома у Хосока ему доводилось бывать не раз, поэтому чувства стеснения у него не было вовсе. Разувшись, и не дожидаясь хозяина, прошлепав на кухню он поставил чайник, шуруя по шкафам и холодильнику в поисках чего-нибудь сладенького, ему это сейчас было необходимо, и плевать на фигуру, все равно усиленные тренировки не оставят калориям и шанса. Найдя в морозилке фисташковое мороженное он сцапал все ведерко и уселся за стол, готовясь раскрыть душу перед другом.       Хосок же давно занял свое привычное место, наблюдая за манипуляциями омеги с отстраненным интересом, все его действия говорили о том, что того что-то очень сильно расстроило, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться в чем, а точнее в ком, дело. Так уж вышло, что бета часто выполнял функции жилетки, в которую так приятно поплакаться, когда на душе паршиво, жаль, что у него такой возможности не было, вот и копилась вся грязь в душе. — Я весь внимания, Чимин, выкладывай. — Понимаешь, он сегодня перешел все границы! Вот ты думаешь я просто так просил вас помочь мне с номером? Нет, черт возьми! Я хотел сделать подарок-сюрприз в честь нашей даты, а он… — омега всхлипнул, отправляя очередную ложку мороженного в рот и замолкая буквально на несколько мгновений. — Он даже не вспомнил какой сегодня день! Вот скажи мне, разве я так многого от него требую? Вот, и я думаю, что нет! — на самом деле Хосоку отвечать вовсе не требовалось, лишь кивать в нужный момент, и сочувственно охать. — И ведь дата не маленькая! Двести дней, понимаешь, двести, а он не вспомнил, я до последнего надеялся, думал он мне со сцены что-нибудь скажет, или песню посвятит, а в итоге — ничего! Полный ноль! — Чимин зарыдал уже в голос, оставляя мороженное и утирая горячие слезы рукавом кофты. Хосок поспешил обнять и утешить, это тоже входило в привычку. Нет, он не считал Пака истеричным, или что-то еще, просто омега действительно был очень ранимым, и в своем Юнги души не чаял, а природа явно пошутила, раз определила их в пару, потому что, по мнению самого беты, Мин такое золото не заслужил. — Чимин, ну, перестань, не плачь, золотце, все образуется, он осознает свою ошибку, если ты ему на нее укажешь. — Нет, Хосок, для него друзья важнее меня, ты же видел, а еще он разозлился опять из-за того, что я не сдержался на сцене, но я не виноват, я был зол, — слова перемежались рыданиями, и парень уже находился просто на грани настоящей истерики, даже икать начал. Нужно было срочно что-то делать, и Хосок не придумал ничего лучше, чем обхватить раскрасневшееся лицо омеги ладонями, и крепко поцеловать в искусанные губы. Чимин затих мгновенно, не отвечая, но и не отталкивая, лишь маленькие ладошки накрыли ладони беты сверху, не позволяя их убрать. Через какое-то время, когда Чон хотел наконец разорвать этот необдуманный поцелуй, омега подался всем телом вперед, впечатываясь в него, обвивая шею руками. — Хосок, ты мне нужен, не отталкивай… — Чимин сам себя не понимал, но в нем проснулось что-то дикое, желающее сделать на зло, и о чувствах друга он думал в этот момент меньше всего.       Они сошлись вновь в страстном, необузданном поцелуе, желая раствориться друг в друге. Чимин впервые руководил сам, медленно, но верно, тесня Чона в сторону спальни, попутно срывая с них обоих одежду. Исследуя каждую частичку напряженного тела жадными руками, теряя разум, он был готов перечеркнуть все, что было между ними, ради минутного удовольствия. Но Хосок оказался куда более здравомыслящим, и если по началу и поддался страсти, то вскоре понял всю неправильность ситуации. — Чимин…прекрати, не нужно так, — он силился оторвать от себя ничего не соображающего друга, но получалось у него не сказать, что очень хорошо. — Чимин! — наконец ему удалось отстранится от омеги, но глаза того заволокло страстью, и он не желал останавливаться. — Хосок, ты же меня хочешь, перестань ломаться, давай уже сделаем это, — но он был на стороже и среагировал вовремя, отскакивая в другой угол комнаты, смешно, конечно, но Чимин его реально пугал. — Пойми ты, я не могу! Если мы это сделаем, то перечеркнем все годы дружбы, а я не готов терять друзей, у меня их и так не очень много. Да, и ты ведь любишь Юнги, тебе самому потом плохо будет, так что, давай остановимся сейчас, пока все не зашло слишком далеко!       Чимин замер на месте, в его глазах вновь появились слезы, и не слушая то, что до него пытался донести Хосок, просто рванул из комнаты, собирая разбросанные вещи, надевая их на ходу, и чувствуя себя униженным и отвергнутым, выбежал вон из квартиры.       Хосок попытался его вернуть, но пока сам накидывал на себя одежду, омеги и след простыл. Громко хлопнув дверью, он вернулся к себе, понимая, что в любом случае, их дружба уже не будет прежней.       Юнги, сдав избитого и пьяного Намджуна на руки ошарашенному Джину, вкратце объяснив произошедшее, поспешил домой, где его ждал провинившийся котенок. Сколько раз они уже об этом говорили, но Чимин все равно поступал подобным образом, не заботясь о чувствах своей пары. Мин устал от этого, не в его натуре было терзаться ревностью, но омега делал все возможное и не возможное, заставляя его всякий раз выходить из себя.       Чимина дома не оказалось, и трубку он не брал, сколько бы альфы не набирал его номер. Им медленно, но верно овладевала паника, не зная, что еще предпринять он позвонил Хосоку, пусть сами они общались не очень близко, но его омега считал его своим другом. Бета также долго не брал трубку, и в голове Юнги начали рождаться всякие не очень хорошие подозрения. Спустя какое-то время Хосок перезвонил ему сам. — Чимин у тебя? — спросил Мин вместо приветствия. — Был, но уже ушел, Юнги… — Хосок замялся, не зная, что стоит тому рассказывать, а о чем лучше умолчать. Все же он решил помочь другу. — Он очень расстроен, ты забыл про сегодняшний день, а мы специально для тебя тот номер готовили, так что ты там с ним помягче будь, ладно? И напиши мне, когда он доберется домой, уходил он в слезах, я не смог его остановить, — Чон выдал альфе смягченную версию произошедшего, упустив самое неприятное. — А что сегодня за день? Про его день рождения я помню, так что… — Не тупи, Мин, сегодня двести дней с начала ваших отношений, ты не можешь не знать, как для омег важны такие даты, а для Чимина в особенности, — в такие моменты Хосок прекрасно понимал своего друга, как можно быть на столько не внимательным. — Кхм, спасибо, что сказал, я учту, давай, пока, — альфа скинул вызов, в растерянности ероша свои волосы. По всему выходило, что накосячил тут он, а не Чимин. Придется исправлять.