Неправильная теория

За полковником велась слежка. Можно сказать практически виртуозная, если бы не пресловутый человеческий фактор временами сводящий на нет самые продуманные операции. К сожалению, это часто относилось и к нему самому. Ловушка была расставлена слишком искусно и Рой в нее попался. А потом было уже слишком поздно что либо переигрывать - противник, подавшись азарту, действовал на опережение. Даже погода в этот день была не на стороне полковника - мелкая морось висящая плотной завесой в воздухе нейтрализовала его алхимию полностью. Вот и оставалось что разбавлять едкими комментариями монолог очередного революционера. И почему они все так любят распинаться о том как все будет хорошо когда они захватят власть? Хоть кто-нибудь из них подумал о том насколько это адская работа? Рой тоже в свое время не думал. Время то ускоряется, то замедляется почти замирая. Чем дольше этот наивный мечтатель распинается, тем выше шанс что ничего у него не получится. Ничего не поделаешь, статистика - дама постоянная. Бессмысленный монолог оборвался неожиданно, но совсем не так как планировал полковник. Движения блондина были такими же быстрыми и точными как он помнил, но несколько избирательными. Юноше, видимо, сильно досталось раз он так бережет правую ногу. У революционера не было шанса среагировать, блондин настиг его мгновенно. - Акуратней надо быть, полковник! На пару дней оставить нельзя, как вляпываешься в новый заговор. Как так можно! - насмешливо возмутился блондин. - Кто бы говорил. Ты где успел свою мордашку подпортить? - щеку блондина пересекала еще не зажившая царапина. - Подрывник решил напоследок поднять все на воздух, - парень небрежно пожал плечами, не особо пытаясь скрыть досаду. - Ты ведь уже слышал об уничтожении деревеньки Вирбель. - Слышал, еще как! Все таки, страшная у тебя алхимия. Полковник подошел вплотную к блондину и заглянул в его светло-карие глаза. Раньше юноша казался более высоким из-за некоторой худощавости. Теперь, стоя вплотную к нему, оказалось что он даже чуть ниже. - Зайдешь завтра вечером на чай? - на пробу спросил полковник даже не надеясь на ответ. Слишком непривычно было видеть столько эмоций в столь безжизненных до этого глазах. Рой, стараясь не причинить боли, не отпугнуть, нежно провел пальцем возле тонкой полоски шрама на щеке и заправил светлую прядь за ухо. - Зайду, - глаза блондина вспыхнули радостью. Нельзя было сказать кто из них первым потянулся навстречу, наверное все таки блондинистый гений. Поцелуй вышел страстным, жадным. Юноша отвечал пылко и умело, но его взгляд все так же прожигал насквозь настороженостью. Эти глаза говорили, что без доверия полковнику ничего не светит, ну, кроме поцелуев, разве что. Остановиться оказалось возможным только когда они оба стали задыхаться. - Зайду, - весело подтвердил блондин, - если только на чай! Стоило на мгновение отвлечься на приближающиеся шаги как блондин исчез. В этот раз без каких либо эффектов и совершенно незаметно. Мустанг окончательно убедился что кроме чая ничего больше не предвидится. Пока не предвидится. Но могло быть и хуже - как заметила сволочная часть его натуры. Доказательство лежало в десятке шагов и смотрело в небо перекошеным от удивления и боли лицом, медленно остывая. *** Как оказалось, справиться с возникшими проблемами за одни сутки достаточно сложно, особенно если учесть, что необходимо урвать из двадцати четырех часов хоть несколько на сон. Конец авральной работы Риза оценила взглядом "можешь же, когда хочешь" и милостиво отпустила домой. Если снова ничего не случится завтра полковник решил с чистой совестью проспать первую половину дня, а если получится, в чем он сомневался, то и вторую тоже. Мустанг до последнего не подозревал ничего, пока в якобы пустой гостиной его дома не прозвучал знакомый голос: - У тебя неплохая подборка редких трактатов по алхимии. Полковник резко развернулся, готовый атаковать и защищаться, в смысле взорвать все нафиг. Взгляд притянула застывшая изваянием фигура, вольготно расположившаяся в одном из кресел. Пшеничные волосы были слегка перехвачены лентой. Белая рубашка, коричневый жилет и штаны в тон с ним. На нем не было перчаток, вместо правой руки - автоброня, хищные изгибы которой явно говорили о ее боевом назначении. На коленях блондина лежал девятый том Вернера "Об алхимии...". На ногах неожиданно были пушистые тапочки ярко-голубого цвета. - Это, - блондин пошевелил ногами заметив направление взгляда полковника, и будто оправдываясь добавил, - Уинри требует, чтобы я ходил по дому в тапочках. Она тебе, кстати, пирог передала. - Уинри? - выцепил полковник самое главное. Рой сам от себя не ожидал такой сильной ревности в отношении вероятной подружки блондина. - Жена моего брата, - ответил блондин и поднял взгляд от книги, проницательный такой, всепонимающий, - а что? Рой не нашелся с достойным ответом и решил гордо и многозначительно промолчать. Когда Мустанг привел себя в порядок и вышел на кухню, блондин был уже там. Полковник, как и подобает почтенному фанату кофе, относился к чаю с некоторым пренебрежением. Однако чай приготовленный блондином отличался в лучшую сторону от других своих собратьев. Увидев вопросительно изогнутю бровь и саркастическую улыбку гостя полковник решил, что ему совсем не обязательно знать состав того, что обтекаемо именовалось "чаем". Некоторые знания ни к чему хорошему не ведут. - Привыкание вызывает? - не без любопытства спросил Мустанг. - Только если выпить ведро за раз. И непереносимость заодно, - отшутился блондин. - Круче пытки не придумаешь. За разговорами ни о чем пирог как-то незаметно исчез. Полковник даже готов был простить Уинри - за такие пироги кого хочешь можно простить, но ненадолго. Они оба старались избегать неприятных тем. О времени блондин вспомнил только на рассвете. Или сделал вид, что вспомнил. Он поспешно попрощался, подарив напоследок долгий чувственный поцелуй. Будто заранее извинялся за что-то. Внутри все сдавило от плохого предчувствиям. Рой ни за что не хотел отпускать, но блондин шагнул назад и исчез. Полковник все еще видел слегка печальный взгляд карих глаз, все еще чувствовал запах пирогов и масла автоброни, которыми он весь пропах и ярко, как никогда, чувствовал ускользающее тепло любимого человека. Блондин пропал на пять долгих месяцев.