Monsters

Существует ли что-то, чего боишься больше смерти? Что-то такое, от чего холод скользит вниз по спине, пробуждая целые табуны противных мурашек. И все тело замирает, что даже шагу сделать нельзя, а глаза упрямо, словно живут отдельно от всего организма, издеваясь, продолжают зачарованно смотреть, туда, где-то, что страшнее смерти. Мой страх — это вода. Тебя затягивает вниз в самую пучину, куда не достают лучи солнца, окутывая омерзительным чувством — паникой. Барахтаешься, но не можешь подняться наверх, туда, где солнце и воздух. Судорожно глотая воду, чувствуешь, как тело устает, а тебя окутывает сонной дымкой, заставляя прекратить борьбу за жизнь и закрыть глаза. Вода любит забирать без предупреждения. Она не любит, когда её не боятся. Хочет заставить прочувствовать невинного ребенка всю её мощь. Хочет, чтобы, входя в неё, трепетали от страха. Вода жестока и беспощадна. * * * В своем достаточно осознанном возрасте, я так и не научилась плавать, хотя в обществе, где жила, это было более чем странно. Проведя все детство и юность в небольшом приморском городке, в то время, когда все дети отдыхали у моря, я сидела дома, дрожа от страха, стоит мне услышать шум прибоя и строя план побега туда, где вода далеко. Учёба в университете, в городе, где кроме небольшой речушки ничего и не было, всецело занимала моё внимание, заставляя забыть о своем страхе. Но, с наступлением летних каникул, все мое тихое и спокойное существование закончилось, как только нога моя ступила на территорию родного городка и в лицо подуло свежим, прохладным ветром со стороны моря. — Ты должна перебороть свой страх, — в тысячных раз повторяла мама, после долгих приветственных объятий. — Хотя бы уменьшить его. Я натянуто улыбнулась, игнорируя её слова, тем, что изображала невыносимый голод, набросившись на еду. Мама всегда повторяла одни и те же слова. И в глубине души я была согласна с ней, потому что моя фобия была подобно сумасшествию, но… В тот день я потеряла отца. Папа был рыбаком, и вместе со своей небольшой компанией друзей-коллег, он взял и меня. Хорошо помню, что мы поймали на своей небольшой рыбацкой лодке тяжелую рыбу. А потом — всплеск! — и все мы оказались под водой. Из всей компании выжила только я. Мама говорила, что это настоящее чудо, и как, будучи за несколько миль от берега, я оказалась на пляже, где меня и нашли отдыхающие, никто не знал. Плавать я не умела. Да и хватило бы сил шестилетней девочке продержаться столько времени на плаву? — Сегодня пятнадцать лет, со дня его смерти, — внезапно сообщает мамина сестра, поселившаяся неподалеку. У тети не было семьи, и она уже подумывала, чтобы продать дом, отдать вырученные деньги мне на обучение, а самой перебраться к нам. — За столько времени, сходи на то место и проведай его первый раз. Ради отца, ты можешь хотя бы раз перебороть свой страх? Тело отца похоронили на кладбище, но в память о той трагедии, на месте, куда вынесло его начинающее разлагаться тело, установили деревянный крест. У моря. Ради папиной памяти… Стоит попытаться. Слышно, как волны разбиваются о берег, воздух стал свежее, под ногами вместо асфальта начался песок. Эта бухта всегда очаровывала отдыхающих, но неподалёку было наше с папой особенное место. Поразительное совпадение, но его нашли именно там, где мы провели столько времени вдвоем. Крест стоял в десятке метров от воды, на котором черной краской было написано «Вечная память», а с обратной стороны — папина любимая фраза «Чудеса возможны в любом возрасте, главное — не предавать детские мечты». Он вычитал это в какой-то книге, и потом постоянно твердил мне. Присев у креста, спиной к воде, потому что тело нервно бросило в дрожь, я задрала голову вверх, глядя на чистое голубое небо. — Папа… Тот день хорошо отпечатался в моей памяти, но я не помню, как оказалась на берегу… Это ты мне помог? Что тогда случилось? — опустила голову. — С того дня, я не могу войти в эту воду, потому что закладывает уши, слышно, как громко бьется мое сердце и как сложно становиться дышать, словно я уже под водой, тону… Мне даже сейчас страшно быть так близко к морю, — издаю смешок. — Помнишь, тогда я была помешана на историях о русалках? Может, если бы они существовали, то помогли бы нам выбраться из воды? До сих пор не укладывалось в голове, что превосходно плавающий человек смог утонуть. Папа так хорошо держался на воде и мог подолгу задерживать дыхание, но вода не пощадила его. Внезапный всплеск раздался за спиной, и машинально обернувшись, я увидела серебристый хвост, вскоре скрывшийся под водой. Удивленно разинув рот, вскочила на ноги, забыв о своем страхе, и подбежала к воде. Но там ничего необычного не было. Пальцев на ногах коснулась прохладная вода. Страх снова сковал мое тело, в ушах раздался неприятный писк, казалось, словно сердце было в моей голове, легкие сдавило, и судорожно пытаясь вдохнуть больше воздуха, перед глазами все превратилось в одно голубое пятно, постепенно темневшее… * * * — Ого… — удивленно вздохнул кто-то. — Какие красивые глаза. Не зная, кому только что сделали комплимент, я продолжала лежать с открытыми глазами, пялясь куда-то в небо. Еще не до конца придя в сознание, все казалось незнакомым: наверное, кто-то нашел меня и перенес в другое место. Я отчетливо чувствовала спиной, что лежу на камне, а когда донесся шум прибоя, встрепенулась и вскочила, сев. Что-то справа испуганно отшатнулось. Мне сейчас это снится? Или же на нервной почве, измученной фобиями, совсем уже сдвинулась крыша? Просто справа от меня сидела русалка. Нет, точнее, русал. Ошалело открыв рот, прошлась по мистическому существу, о котором слышала только в сказках, взглядом. Напротив меня сидел не просто русал, а… идеал моего мужчины. Подкачанное тело, синяя чешуя отдающая серебристым блеском, черные, как смоль, волосы и глаза… цвета морской бездны. — У тебя очень красивые глаза, — повторил незнакомец, исступленно глядя на меня, и медленно коснулся пальцами щеки, заставив меня залиться краской до корней волос. — С-спасибо… Ты тоже оч-чень крас-сивый, — опустив от смущения глаза, ответила комплиментом на комплимент, но глаза наткнулись на кубики пресса, и меня уже можно было отправлять в мир иной. Он смущенно улыбнулся, на секунду опустив глаза, но тут же я столкнулась с его пристальным взглядом снова. Никто мне не говорил, что мои глаза красивые. Они были серо-голубыми, но не казались мне особо привлекательными, чтобы то-то сделал такой комплимент. Будто прочитав мои мысли, парень ответил: — Твои глаза, как море во время шторма. Понимаешь, необычные? Смотришь в них, и вроде бы излучают грусть и спокойствие, но на самом деле, как море, душа бушует и пытается вырваться из оков, в которые заковала сама себя, а не может. — Д-да, — заторможено кивнула, очарованная его голосом. Спокойный, завораживающий, как песня. — Меня зовут Чунмён, — улыбнулся он, указав на себя. — Ёсо. Так я познакомилась с человеком… нет, с русалом, который стал родной душой, разорвав сковывающие меня цепи страха. * * * — Хочешь, научу тебя плавать? — вынырнув из воды по плечи, предложил русал, но я поморщилась и замотала головой. Чунмён подплыл к большому валуну над водой, где я обычно сидела, приходя в бухту, чтобы встретится с ним. Схватив меня за руку, он рывком наклонил меня к своему лицу, серьезно сказав: — Всегда, когда ты будешь возле воды, я буду рядом. Море не заберет тебя, потому что я не дам, — и, щелкнув меня по носу, нырнул под воду, пока я оставалась с легким румянцем на щеках и глупым выражением лица, глядеть туда, где несколько секунд назад был русал. Подвинувшись ближе к воде, медленно опустила в теплую воду ноги. Мозг предательски стал выдавать страшные воспоминания того дня, но что-то внутри повторяло только что сказанные парнем слова. Я опускала ноги всё глубже и глубже, пока вода не коснулась колен. Приятное чувство расслабленности заменило страх, и умиротворенно прикрыв глаза, подставила солнечным лицам лицо. Что-то крепко схватило за ноги и резко дернуло вниз, в воду, заставив резко и сдавленно вскрикнуть, прежде чем полностью погрузиться в воду с головой. Не успев вдохнуть, в легких катастрофически не хватало воздуха и я начала панически махать конечностями, пока чьи-то руки не подхватили меня под плечами и не вытолкнули вверх. — Прости, прости… — тут же залепетал Чунмен, когда я резко вдохнула, и убрала с лица мокрые пряди. — Ты совсем сдурел? У меня вся жизнь перед глазами пронеслась! — закричала я, чувствуя, как дрожит нижняя губа и глаза застилает пелена. Русал продолжал держать меня на плаву, пока я, не сдерживая от большого потрясения слез, била кулаками по его груди. Резко дернув меня на себя, он крепко стиснул меня в объятиях. Оторопело подняв на него затуманенный взгляд, я увидела, что эта зараза довольно лыбиться. — По крайней мере, ругая меня, ты не думаешь о своем страхе, — вновь прижав мою голову к своей груди и периодически поглаживая по мокрым волосам, произнес Чунмен. — Завтра, а может и сегодня, если ты захочешь, я начну учить тебя плавать. — Как русалка будет учить человека? — хмыкнув, спросила. — Ну, хотя бы держаться на воде я тебя точно научу, а дальше посмотрим, — мягко улыбнулся парень, целуя меня в лоб. — А, да… я принадлежу к сиренам. Русалкой или русалом называть меня — не совсем верно. Вот вечно он придирается к мелочам! Но, признаться, благодаря его щепетильности и любви уделять много внимания мелочам, я подробно, в самых ярких красках, узнала о жизни под водой. Это было нечто иное. Что-то действительно сказочное и влекущее к себе. С каждой его историей, человеческий мир терял в моих глазах всю яркость и красочность, становясь чем-то бледным и тусклым. — Эй… Ты что творишь? — робко отстраняясь от него, но не почувствовав дна под ногами, снова приблизилась к груди парня, боясь, что он отпустит меня и я снова пойду под воду. — А разве людям не нравится, когда их целуют? У вас по-другому выражают свои чувства? — я непонимающе уставилась на него. — Я видел, как вы делаете это губами. Нет? Я еще видел, как вы прикасае… — Много ты чего видел, — буркнула я, снова зардевшись. — Много, — без задней мысли согласился парень. — Мы тоже целуемся, но, как представитель королевской семьи, мне, с будущей женой, позволено проявлять чувства более сдержано. Но не думаю, что тебе понравится, если я обхвачу своим хвостом твои ноги. Я совсем перестала соображать и слышать, что дальше увлеченно рассказывал Чунмён, так как в голове вертелась фраза «будущая жена». Конечно, успев себе напридумать множество вариантов, мое лицо то бледнело от очередной вспышки ревности, то краснело от смущения. В воду я больше не входила, отодвинувшись подальше, чтобы парень не смог стащить меня вниз с камня. В прошлый раз я неплохо изодрала себе руки, когда он защекотал мне пятки. Да и мне было жутко неловко, когда он касался моей руки — в голову тут же лез его поцелуй. Вполне невинный поцелуй в лоб, но полный такой нежности, заботы и волнения, что сердце билось сильнее, желая большего. — Ты уже уходишь? — спросил Чунмен, когда я ловко соскочила с камня. Он подплыл берегу. Неловко улыбнувшись и сгорая от стыда, подскочила к воде и быстро чмокнула его в губы, после чего сорвалась с места. Бежала, не оборачиваясь, хотя прекрасно знала, что он смотрит вслед и довольно улыбается. * * * Лето беспощадно близилось к концу. Нет, его следовало бы оштрафовать за превышение скорости! Вроде недавно только приехала, а через недели две и уезжать нужно. Но, даже за такой короткий промежуток времени вся моя жизнь перевернулась с ног наголову. Каждый день я бегала в бухту, на тайне место, где проводила время с Чунмёном. Когда же мы не виделись, то чувствовала себя опустошенной, такой одинокой, что выть хотелось. А мысль, что скоро придется уехать опять на пять месяцев и вернуться зимой, когда вряд ли сможешь встретится с парнем, будучи так близко к нему, угнетала ещё больше. Иногда мою голову посещала безумная мысль все бросить и поселится у самого моря, чтобы быть с ним каждый день на протяжении всей жизни. Но, я пообещала маме и самой себе, стать успешным врачом и добиться признания. Только вот в голове крутилась всплывшая в памяти фраза отца: « Живи своей жизнью». Да, фраза шаблонная и не принадлежит отцу, но с глубоким смыслом, если хотя бы раз всерьез задуматься о её значении. А на раздумья у меня оставалось совсем мало времени. — Осталось две недели, — грустно шепчу, утыкаясь ему носом в горячую шею. — Оставайся, — рука медленно скользнула на талию, прижав ближе к себе. — Я не могу. Мне нужно закончить обучение и потом приступить к спасению человеческих жизней, — чувствую, как нервно перебирают пальцы ткань моей мокрой рубашки. — Тогда я отправлюсь с тобой, — наивно и простодушно заявил Чунмен, отстраняя меня от себя, чтобы заглянуть в глаза. — Хочешь? — И что же ты собираешься делать? Как в «Русалочке»: пойти к злой ведьме и отдать свой голос, взамен на человеческий способ передвижения, ноги? — усмехнувшись, снова прижимаясь к нему, пытаясь насладиться его теплом, пока имею эту возможность. — А хоть бы и так! Пойду и найду такую, какая мне их наколдует! — ярко улыбаясь, заявил парень, пока я с благоговением смотрела на русала. Такой чистый, добрый, искренний и заботливый оптимист. Он — это полное отличие от местных загорелых «мачо», хваставшихся тем, сколько девушек им удалось затащить на койку. Небо и земля. Нет, как Рай и Ад. И думаю, не стоит указывать, кто здесь сравнивается с Раем, а кто — с Преисподней. — Ты такой наивный, — щелкнув его по носу, улыбнулась я, за что меня тут же окатили прохладной водой. * * * С началом осени, учеба сковала в своих цепях полностью, не давая даже возможности на пару дней вырваться из территории общежития и университета домой, к нему. От постоянной нагрузки на нервную систему и мозг, иногда лежала лицом в подушку и долго ревела, пока душа разрывалась от неведомой боли. Правда, на утро беспощадные испускания слез награждали меня опухшим лицом и красным заплаканными глазами. А терпение было на исходе. Постоянно хотелось все бросить и вернутся, но слышать голос мамы, полный надежды и веры в свою дочь, заставлял, сжимая кулаки, переступать через все «не могу» и продолжать учебу. А где-то там, я уверена, на нашем месте, меня ждал Чунмён. Он пообещал. Так прошло полгода. * * * — Эй, проснись! — кто-то сильно пихнул в бок локтем, и от неожиданности я резко выпрямилась, затуманенным взглядом глядя на доску, но, не видя абсолютно ничего, что было там написано. Фраза, произнесенная приятным мужским голосом, не звучала грубо, а после толчка совсем не ощущалось боли. Взгляд зацепился за знакомые пальцы на руках и понемногу стал подыматься выше. В едва ощутимом недоумении, я остановила свой осмотр на шее, где медленно поднялся кадык, и тут же опустился, заставляя нервно сглотнуть и облизать пересохшие губы. — Пиши давай, — нет, это просто не может быть он, — Иначе не станешь хорошим врачом, как ты и хотела. — Чунмён, — имя полушепотом случайно слетает с губ и, повернув к нему голову, чтобы увидеть лицо, застываю с полуоткрытым ртом, в то время как под партой его пальцы аккуратно переплетаются с моими. Темные глаза, словно морская бездна, с теплотой смотрят на меня, а его мягкие и сухие руки поглаживают мои пальцы и ладонь. — Ты… что здесь делаешь? — губы задрожали, а в глазах неприятно защипало, выдавая все мои намерения разрыдаться прямо в аудитории. Взгляд автоматически опустился вниз, где вместо красивого синего хвоста была пара ног в светлых джинсах и черных кедах. — А-а, х-хвост… Гд-де хвост? — Я не шутил, когда говорил, что найду ведьму, — совершенно серьезным тоном ответил Чунмен. — Что?! * * * Перед носом на стол поставили чашку с растворимым кофе, пока я лежала с влажным полотенцем на лбу, расфокусированным взглядом мечась по комнате. Сердце норовило сломать ребра, разорвать мышечные ткани и выпрыгнуть наружу от волнения. Все действительно было похоже на сказку. Русал стал человеком… В голове не укладывалось: как это вообще возможно? Хотя, думаю, мне стоило привыкнуть к чудесам с тех пор, как я познакомилась с самим Чунменом. — У тебя пониженное давление, выпей, — заботливо поглаживая по волосам, уселся рядом парень. Взяв чашку со стола, поднес к моему лицу. — И как давно ты… с ногами? — голова все ещё немного кружилась, но я была в состоянии здраво рассуждать, хотя в таких ситуациях иногда лучше предпочесть мнение, что у тебя поехала крыша. — Неделю. Сначала было очень непривычно, а теперь я полностью овладел ими, — улыбнулся русал, ловко вскочив на ноги. Чтобы подтвердить свои слова, он попрыгал и пробежался вокруг дивана. С глазами, полными гордости и радости. Кивнув ему в знак похвалы, заворожено смотрела, как ему идут зауженные джинсы с подворотами и белая рубашка, расстегнутая на две пуговицы сверху. Не удержавшись, подошла к нему и коснулась ладонью гладкой щеки. Потом рука медленно спустилась с подбородка к ключицам, застыв. По щекам медленно потекли слезы, и я уткнулась ему в грудь, через мгновение, будучи прижатой теснее к себе горячими и крепкими руками, не заметив непривычную бледность парня. * * * Наступила ночь, когда он внезапно вскочил с кровати, в страшных припадках пытаясь добраться до ванной. Постоянно хватая воздух ртом, Чунмен вцепился в мою руку, еле выдавив из себя слова, словно его душили невидимые руки. Было так страшно, что от паники я нервно топталась на месте, не зная, что делать. Ему нужна была вода. На ходу заскочив в ванную, включила воду, не особо обращая внимания, в какую сторону повернула кран. Думаю, ему нужна прохладная вода, как в море, а не кипяток. Вернувшись обратно в спальню, схватила под подмышками почти бесчувственного Чунмена и потащила обратно в ванную. Не без усилий уложив его в воду, бессильно упала рядом, когда раздался дверной звонок. В доме, где я снимала жилье, были тонкие стены и, наверное, соседи услышали странные звуки из моей квартиры, после чего решили либо пожаловаться, либо проверить, все ли в порядке. Но каково же было мое удивление, когда в дверях увидела запыхавшегося первого красавца нашего потока — О Сехуна. Изумленно вытаращив глаза и раскрыв рот, я, как робот, сделала шаг в сторону, пропуская его в квартиру, даже не удосужившись обменяться с парнем приветствиями. — Где он? — озираясь по сторонам, спросил Сехун. Растерявшись, я не сразу поняла, о ком он спрашивает, но жестикуляцией рук Сехун просил поторапливать мыслительные процессы в своей голове. — В ванной. С минутной заминкой кинувшись за ним, увидела, как он аккуратно окунает Чунмена в воду с головой. Мне хотелось оттолкнуть его от него с криками, что тот его утопит, но сомнения, что парень стал человеком на все сто процентов, натвердо закрепились в моей голове. И Сехун, кажется, знал, что нужно делать. — Он бы так и до утра не дотянул, дура. Чунмен же русалка, его с головой нужно в воду класть, — поучительно изрек блондин, щелкнув меня по носу и жестом попросив следовать за ним. По-хозяйски расхаживая в моей квартире, он, наконец, выбрал для разговоров кухню. Налив себе в стакан воды из-под крана, Сехун уселся напротив окна, задумчиво глядя на почти засохший фикус. Всегда забываю его полить. — Значит так, — с внушительным стуком поставив стакан на стол, не сделав и глотка, произнес блондин после долгой молчанки, — я тебе буду рассказывать, а ты запоминай. Я послушно кивнула, скрепив перед собой руки в замок. — В воде ему нужно находиться около десяти часов в сутки. Иначе он просто умрет. Пить много жидкости, — контролируй это, — загибая пальцы, перечислял Сехун, — и прочая фигня, которую я напишу тебе на листке. Поняла? — Да. — И как его угораздило так рисковать ради тебя? — оценивающе осмотрев меня с головы до ног, задал, видимо, риторический вопрос парень — Ну, это уже его решение… А вот откуда ты это знаешь? — скрестив руки на груди, ответила ему точно таким же взглядом. Пусть не считает, что и в моих глазах он — божественный идеал. — Да потому что я такой же, — повернув голову вбок, тыкнул пальцем в область за ухом, где, если хорошо присмотреться, были видны зябра. — Мы, русалы, отличаемся даже внешностью от людей, потому такие красивые в вашем мире, — гордо и слишком самовлюбленно добавил Сехун «к слову». — Кстати, Чунмен твой — наследник трона Морского царя. Папка его, узнав, что натворил его любимый сыночек, бушует не по-детски. Грозится даже всемирный потоп устроить. — И что же делать? — А я откуда знаю? — Сехун залпом выпил воду и дернул плечами. — Пусть он с родственниками своими разбирается сам. Я просто помог ему не сдохнуть в столь юном и нежном возрасте, — приторным тоном добавил блондин. — Только тяжело теперь будет не столько ему, а тебе. * * * Спустя столько времени, я даже с уважением вспоминаю Сехуна и его слова. Он оказался прав, когда говорил, что будет тяжело. Но я держалась, упорно и до конца, который пришел точно так же неожиданно, как и начало. После окончания учебы, мы вернулись в мой родной город и построили дом настолько близко к морю, насколько это было возможно. Боясь, что однажды он может не успеть добраться до воды, напихала ему в его излюбленную спортивную сумку несколько бутылок воды, прося не перетруждаться и долго не задерживаться. — Я знаю, что ты беспокоишься, но со мной все будет в порядке, — всегда говорил Чунмен, не смотря на мои указания и просьбы, быстро целуя в лоб и вылетая из дома. На бегу оборачиваясь и махая рукой, знал, что я всегда смотрю ему вслед, пока его фигура не скроется за первым же поворотом. Он походил больше на большого ребенка, чем на взрослого мужчину. Но, в этом и была его особенность, изюминка, которая притягивала к себе людей. А порой, эта «изюминка» побуждала во мне ревность, когда с ним заигрывала какая-нибудь крашенная девушка, с накаченными губами, грудью, и крутой машиной. — Вот вдруг тебя очарует какая-то сногсшибательная модель и ты меня бросишь? — часто спрашивала я, теснее прижимаясь к нему зимними вечерами с чашкой какао, сидя на диване и укутавшись одним пледом. — У них ведь есть все: деньги, красота, известность, влияние… — Да, но у таких людей зачастую нет души. Они жестки, черствые и самовлюбленные, — отвечал русал, кладя мою голову к себе на грудь и покрепче обнимая. — Не думаю, что меня может привлечь внимание такая девушка. К тому же, — он игриво дергал бровью, когда говорил эту фразу, — мне достаточно такой натуральной тебя, у которой все свое, а не искусственное. Знаешь, это намного приятнее щупать, чем силикон. Вам знакомо, то чувство, когда ты вроде бы счастлив, но в душе скребется своими острыми и длинными когтями страх, что все скоро закончится, а за те теплые моменты придется дорого платить? И ты с подозрительностью, доведенной до мании, относишься ко всему, что окружает тебя и дорогих людей. Бывало? А я живу с этим изо дня в день, после той ночи, когда в дверь постучался Сехун и спас едва живого Чунмёна. Я тряслась от страха тогда, когда сидела в ванной, прислушиваясь к каждому звуку, который мог издать русал в любой момент, трясусь и сейчас, когда посреди ночи он встает с кровати и идет к морю. Одна, без чьей-либо поддержки, без того, с кем можно поделиться своими мыслями, я медленно убивала саму себя. Мне казалось, что неведомая сила разрывает грудную клетку изнутри, каждый раз, когда, просыпаясь, его не было рядом. Страх моря давно уже прошел, сделав волны и песчаный берег моими друзьями. Я делилась с ним своей болью и переживаниями, а оно внимательно слушало меня, порой убаюкивая свойственным только морю шумом, когда волны разбиваются об скалы. — Я боюсь, что однажды не вернешься, — говорю я, нащупав под одеялом его руку и крепко сжав её в своей. — Не волнуйся, спи, — Чунмен никогда не успокаивал меня фразами, что он всегда будет рядом. Может это было к лучшему, ведь в такие моменты, мне было достаточно просто услышать его завораживающий тон голоса и получить нежный поцелуй в макушку. А потом море забрало его. Страх, превратившийся когда-то в доверие, вырос в ненависть. Я ненавижу море, потому что оно лишило меня счастья в один миг.