Темное прошлое героя Мобиуса

После недолгой, но энергичной пробежки Соник растянулся на траве и уставился в небо. — Дейв, как думаешь, я успею перекинуться парой слов с Алой Вспышкой? — Хорошенько подумай прежде, чем решишь возвращаться в город. — С чего бы это? — сине-черный ёжик удивленно хмыкнул. — Шквал очень зол на тебя. А он весьма злопамятен. Серьезного разговора тебе не избежать. — Значит, поговорим, — отмахнулся герой Мобиуса. — Ты слишком легкомысленный, — недовольно проворчал Дейв, — этот разговор может стать для тебя последним. Соник лишь усмехнулся в ответ. — Не станет. Я же воин Тьмы! — Ты забыл, что говорил Скордж. Шквал — ферзь, а ты — офицер! Тьме проще избавиться от тебя, чем от него. — Но зачем избавляться? — Соник настороженно поднял уши. — Воины Тьмы не должны враждовать! Он казнит или одного из вас, или обоих, если вы не сможете решить конфликт своими силами. — Да расслабься, никто никого не казнит. Ты так бдительно следишь за моей жизнью… — Просто хочу вернуть тебе долг. К тому же своей жизни у меня больше нет… Теперь — буквально. И это особенно чувствуется, когда я вижу родных и не могу ощутить то, что чувствуют они. Или я потерял связь с родом, или теперь она изменилась до неузнаваемости. Потому я и просил тебя увидеться с Алой Вспышкой — хотел выяснить это как можно быстрее. Но теперь спешить не стоит. Это опасно. — Ладно, уговорил, побегу не спеша. Дейв только вздохнул в ответ, но возражать не стал. Едва герой Мобиуса прибыл в город, его задержали ещё на окраине и алый ёж пристегнул его к себе наручниками не только за руку, но и за ногу. — Доложи Шквалу, что мы идём к вышке, — кивнул он напарнику и, едва тот убежал, медленно пошёл в центр города. Соник попытался вырваться или хотя бы пробежать несколько шагов, но алый ёж лишь покачнулся. Сбить его с ног не удавалось совершенно. — Успокойся, Шквал хочет просто поговорить. — Так я за этим и пришёл, не обязательно меня тащить! — Его приказы нарушать себе дороже выходит, — охранник пожал плечами, — так что смирись. Тебя отведу я. Когда они прибыли, Шквал уже ждал их у подножия дозорной башни. Вождь сухо поблагодарил алого ежа, перестегнул наручник с его руки на свою, а с ноги приказал снять. Когда охранник отстранился, Шквал тихо прорычал на ухо внуку: — Отведи нас в тихое место за городом. Соник лишь пожал плечами и на сверхзвуке выбежал к каньону. Следом за ними примчалась зеленая молния — Остроухий, судя по всему, тоже освоил сверхзвуковую скорость. И на первый взгляд показалось непонятно, он не успел затормозить или упал в каньон нарочно. Шквал же недоуменно хмыкнул, проводив его взглядом, оттащил внука от самого края и наконец расстегнул наручники. Сине-черный ёж насторожился, заметив, как непривычно молчалив черно-фиолетовый. — На колени. Соник недоуменно покосился на вождя. Лиловые глаза пылали яростью берсерка. — Ты хочешь ослушаться моего приказа? Тем временем Остроухий уладил вопрос с берсерками-пограничниками, двое из которых уже взяли на мушку ничего не подозревавших ежей, взобрался обратно и принялся что-то шептать на ухо вождю. Тот одобрительно хмыкнул, но ненавидящий взгляд от изумрудных глаз не отвел. — Постой, — Соник мотнул головой, — я не понимаю… — Его не нужно понимать. Его нужно просто выполнить. Остроухий, на колени! Черно-зелёный ёж вздрогнул и поспешно склонился перед вождем, вжимаясь лбом в землю. — Видишь? Мне повторить приказ или ты сам догадаешься? Соник нервно сглотнул. — Господин, умоляю, успокойся! — Остроухий обнял ногу Шквала, — Ты можешь убедиться в его верности другими способами… — Могу, — оскалился черно-фиолетовый ёж, — но тогда я не буду знать, где тот предел, после которого он меня ослушается. На колени, Затмение, иначе мне придётся тебя убить. — Господин! — берсерк принялся целовать его ноги, — если ты ценишь свой гнев выше, чем жизнь своего внука, то… Моя жизнь не стоит ничего. И если ты готов его убить, — умоляю, докажи это. Сначала убей меня. — Не мели ерунды, — Шквал наконец бросил взгляд на помощника, — ты же знаешь, что твою жизнь я ценю выше, чем его. — И ты знаешь, что это — ошибка, мой Господин. Ты всю оставшуюся жизнь будешь жалеть о том, что убил внука! — Если за такую мелочь его убьет Тьма, мне вообще жить будет незачем. Прикончить его самому хотя бы не так позорно. Пока вождь и его помощник спорили, Дейв тихо нашептывал Сонику: — Видишь эти глаза, Затмение? Ему хватит решимости убить тебя. Поэтому если ты так хочешь ослушаться его приказа — прошу, позволь мне контролировать твои ноги. Приказ исполню я. — Считаю до трёх, — недовольно проворчал вождь и, вытянув руку, направил указательный палец точно в голову сине-черному ежу, — На колени. Раз. Дейв в панике всё пытался достучаться до бывшего напарника: — Соник, прошу, разреши мне сделать это! — Я буду делать только то, что считаю правильным. И я не думаю, что должен исполнять такие приказы. — Но приказ исполню я, а не ты! — Он об этом не узнает. — Два. Шквал сжал руку в кулак, и на ней появился маленький шарик белого света. Черно-фиолетовый ёж медленно завел левую руку назад, и комок света вырос до размеров крупного апельсина. — Он тебя больше не видит, отступи всего на пару шагов, и он промахнется! — Я не отступлю! К тому же он не убьет меня, я точно знаю. — Три. Вдруг сине-черный ёжик потерял равновесие и упал. Хаос-выстрел взорвался где-то далеко позади, разорвав в щепки первое же попавшееся дерево. — Дейв! — недовольно фыркнул про себя Соник. — Он не промахнулся. Я спас тебе жизнь. Подумать только, ещё одна — и я верну долг! Шквал робко приоткрыл глаза и, увидев внука живым, облегченно выдохнул. Пихнул в бок Остроухого, сжавшегося в мелко дрожащий комок у ног вождя. — Эй, расслабься. Я не злюсь на тебя. — Но… Но… Ты же… Конечно, ты же должен быть тверд несмотря ни на что. Я буду оплакивать его вместо тебя. — Кого оплакивать? — наконец подал голос Соник. Берсерк робко поднял взгляд и замер, не в силах поверить собственным глазам. — Остроухий, возвращайся в город, и хватит уже позориться. Сказал же, что не злюсь. Берсерк отшатнулся и медленно поднялся с колен, пристально вглядываясь в лиловые глаза. Получив в ответ лишь сдержанный кивок, черно-зелёный ёж тоже кивнул и зеленой вспышкой умчался в город. Герой Мобиуса тоже поднялся на ноги и пристально посмотрел на Шквала. — Это — всё, что ты хотел мне сказать? — Я рад, что мозги у тебя всё-таки есть и ты нашёл силы справиться с этим предрассудком. Потому что в противном случае ты стал бы для меня не более, чем препятствием. — Препятствием?! — оскалился Соник. — Ты не смог бы служить Тьме. И он бы приказал мне убить тебя. В другом состоянии я вряд ли справился бы с этим приказом, но не сегодня. Потому и решил испытать нас обоих. Кроме того, когда Тьма прикажет тебе преклониться перед ним… Не знаю, усвоил ли ты урок и не смогу это проверить, но… Теперь ставка хотя бы не превысит цену твоей жизни. Да, испытание показалось тебе жестоким, потому не жду благодарности, но поверь: это — детский лепет по сравнению с испытаниями, которые устраивает Тьма. Ты ещё не готов быть его воином. Твоё следующее испытание — рейд. Готовься. Если для этого тебе потребуется какая-нибудь помощь — спрашивай. Не смогу помочь сам — найду того, кто сможет. Соник настороженно заглянул в глаза деду. Теперь они хотя бы не пытались его испепелить. — Шквал… Послезавтра ведь я должен стать палачом на ритуале? Черно-фиолетовый ёж нахмурился. — Кто тебе сказал? — Тьма. Вождь только покачал головой и раздраженно выдохнул: — Ну зачем?.. Да. Источник возмущений придётся уничтожить тебе. День уже на исходе, у тебя остались вечер, ночь и ещё сутки, чтобы смириться с этой мыслью. Можешь говорить об убийстве хоть с Остроухим, хоть с кем угодно из берсерков, я ставлю только одно условие: во время рейда ты убьешь впервые. Что бы ни говорили зелёные ежи — сегодня и завтра не убивай. — Но я, кажется, уже убивал, — Соник развел руками. — Когда? — вождь настороженно поднял уши. — Когда с Дейвом ходил в Южную Канему, в клетке Смерти, и сегодня во сне… — Если ты уверен, что сможешь убить её — я рад, — Шквал печально улыбнулся, — Просто ты должен знать, что ошибка будет стоить тебе жизни. А может, и не тебе одному. — И всё-таки не уверен, — Соник уныло опустил уши, — до сих пор в голове не укладывается, как он может распоряжаться чужими жизнями?! И почему в таком случае не убьет ехидну сам? — Иначе мой клан не приносил бы ему никакой пользы. Рейды — непременное условие существования моего города. Я был немногим младше тебя, на каких-то несчастных пять лет, когда просил его указывать мне жертв Совершенства, чтобы ему не пришлось воплощаться в этом мире. Лишь по этой причине он сохранил жизни тем, кого не успел уничтожить. Всё-таки бесплотному существу обрести физическую форму — это не пальцем о палец ударить, думаешь, зачем ему Скордж? Тьма даже не обратил бы на него внимания, если бы тот сам не предложил нашему Богу сделать его воплощением. Конечно, вряд ли Огнемет осознавал все перспективы, но он случайно привлек к себе внимание Тьмы, а умирать без веской на то причины посчитал нецелесообразным. Соник раскрыл рот от изумления. — Постой… То есть Меф хотел его убить просто за то, что он путался под ногами? Шквал нервно рассмеялся: — Ты до сих пор не понял? Он — Бог смерти! Другим мобианцам приходится приносить в жертву десятки, если не сотни жизней, лишь чтобы выжить после встречи с ним! От тебя он требует всего лишь одну. Может быть, он больше никогда не заставит тебя убивать, хотя не знаю, возможно ли такое. Только лишь одна жизнь, Соник! Тени и то приходится платить больше, не говоря уже обо мне и Остроухом. — Но она — всего лишь маленькая девочка! Почему именно она?! Кому малышка-ехидна вообще могла помешать?! Шквал раздраженно выдохнул. — Если она проживет ещё неделю — Мобиус погибнет. Это неизбежно. Ни мобианцы, ни Иблис в одиночку не справится с тем монстром, кого они с Мефом зовут «Богом совершенства». И Тьма не станет ему сопротивляться. Убить эту ехидну — единственный способ избежать его вторжения. За спасение Мобиуса и поддержку от Тьмы одна жизнь — цена невысока. Герой Мобиуса настороженно заглянул в печальные лиловые глаза. — Но разве нет других способов? — Нет. Я пытался. Нет другого способа предотвратить призыв. Даже после гипноза всегда есть риск, что Совершенство проникнет в сон зараженного и вернет всё, как было. — Так вот зачем им уничтожать «скверну», — пробормотал про себя Соник. — Ты о ком? — Шквал настороженно поднял уши. — О Самоцветах. Они делали то же, что и воины Тьмы, и в итоге истребили почти всех мобианцев! На такое я подписываться не собираюсь. Вождь отчего-то оскалился. — А мы и не будем истреблять. Главное — не дожидаться, пока зараза распространится. Мне убивать немногим легче чем тебе — я знаю, что если не погибнет источник искажений, то погибнет мой клан. И это — едва ли не единственный аргумент, способный заставить меня отнять жизнь. Так что прекращай смотреть на меня, как на убийцу. Каждый раз — для меня это нелегкое испытание. И если я не буду достаточно тверд — мой клан погибнет. Соник виновато опустил уши. — Ты так боишься за клан… — И я никому не позволю уничтожить его. Даже тебе. Я живу лишь ради того, чтобы сохранить его до тех пор, пока не найду достойного преемника, который справится с точно такой же задачей. И, как видишь, я всё ещё жив. — И я рад этому, — Соник пристально посмотрел в глаза вождю, — Рад, что вы с Тенью живы. У меня почти не осталось друзей, что ж, придётся довольствоваться тем, что есть. Даже если вы то и дело пытаетесь от меня избавиться. — Не избавиться, — тяжело вздохнул Шквал, — Закалить. Хотя не буду отрицать, выглядит это именно так. Пошли, ты как никто другой заслужил этот праздник. И я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось, я готов доверить тебе свою жизнь. А может, и не только свою, но это уже по обстоятельствам. Всё-таки клан слишком дорог для меня. Соник наконец улыбнулся и пожал протянутую ему руку. Сине-черный и черно-фиолетовый ежи вместе вернулись в город.

***

Соник недолго задержался на празднестве — только поел чили-догов и поспешил вернуться в лес за книгой и рюкзаком. Собрал и выкинул обломки усилителей, вернул книгу в рюкзак и, наткнувшись на письма Скорджа и записку Тени, нахмурился. Дейв на всякий случай решил вмешаться, ощутив его сомнения. — Затмение, если она начнет задавать странные вопросы, то скажи ей, что лучше отвечу я. — И как ты собираешься с ней разговаривать? — Я — никак. Это может сделать только она. Соник надел рюкзак и, пробежавшись по спирали, развеял песчаный узор, и только после этого устремился в город. С трудом отыскав в больнице нужную палату, он удивленно замер перед дверью: в комнате было неожиданно тихо. На всякий случай постучался и, едва ступив за порог, изумленно уставился на Алую Вспышку: она сидела в постели, глубоко вдохнув, и уже открыла рот, чтобы закричать, но так и осталась сидеть с отвисшей челюстью. Сине-черный ёжик медленно приблизился. — Алая Вспышка, ты чего? — С каких пор ты стал берсерком?! Соник только развел руками. — Э… Вчера? — Так не бывает! — девушка схватилась за голову, — берсерком нельзя стать, им можно только родиться! — Я и сам не ожидал, — герой Мобиуса пожал плечами, — а с тобой что случилось? — Удалось избежать Хаос-выстрела, — печально улыбнулась черно-алая ежиха, — отделалась легким переломом. Операцию сделают после обеда, так что уже завтра я смогу ходить! — Вот и хорошо, — улыбнулся Соник, — я виделся со Скорджем, он просил передать тебе письма. Девушка настороженно покосилась на него и взяла протянутые ей «конверты». — А почему их принес не Дейв? С ним что-то случилось? Соник уныло опустил уши. — Я бы сказал, что он погиб, но… Он называет это «разменял душу». Алая Вспышка ахнула и прикрыла рот рукой. — Так значит, я чувствую… его, а не тебя? Но почему тогда исчезло единство?! Неужели он лишился связи с родом? — Я не знаю, — развел руками Соник, — лучше спроси у него. — Дай мне руку. Едва коснувшись его ладони, девушка закрыла глаза и улыбнулась. — Дейв… Ты жив! Но… — из её глаз заструились слезы, — Ты больше никогда не сможешь меня коснуться… Вдруг черно-алая ежиха осеклась и удивленно уставилась прямо перед собой. — Постой… Я вспомнила, тебя можно вернуть! Нужно только найти подходящее тело! Девушка перевела взгляд на край кровати и хотела было отнять руку у Соника, но замерла и протянула вперёд другую, перебирая пальцами в воздухе, будто взлохмачивая шерсть. — Да, я помню. И твои прикосновения тоже, я помню их все! Так не хочется, чтобы ты уходил… Мне не найти ещё одного адекватного ежа в этом клане. Но ты прав, твоё тело наверняка сожгли, и раз чужое ты не хочешь… Мне остаётся только запомнить тебя навсегда. Обещай, что будешь мне сниться. Алая Вспышка печально улыбнулась и отняла руку у Соника. — А ты обещай, что позволишь ему упокоиться, как только он вернет тебе долг. — Конечно! — натянуто улыбнулся сине-черный ёжик, — слушай, пока ещё все ярмарки не закрылись, тебе чего-нибудь принести? Но не успела девушка открыть рот, как в палату вошла преклонных лет розовая ежиха в белом халате. — Скарлет, пора готовиться к операции. — Жду-не дождусь, — печально улыбнулась Алая Вспышка и заглянула в глаза Сонику, — Ничего мне не надо, разве что… Зефир? Возьми малиновый, если будет. — Обязательно, — радостно улыбнулся Соник и вышел в коридор. Наткнувшись взглядом на двух неотличимых друг от друга черно-зелёных ежей — наверное, близнецов, — сине-черный предпочел не нарываться и пройти мимо, делая вид, что ничего странного не заметил. Берсерки проводили его изучающим взглядом, шепнули друг другу «Точно не Дейв, но не мог же он в окно выпрыгнуть?» и дружно заглянули в почти пустую палату. Розовая ежиха смерила их недовольным взглядом. — А вы к кому? — Здесь Дейв не пробегал? Медсестра хотела было захлопнуть дверь, но Алая Вспышка поманила черно-зелёных ежей пальцем. — Пробегал. И он передал письмо от Скорджа. Прошу вас, передайте его по адресу сегодня же. Один из братьев приблизился к девушке и взял протянутое ему письмо. — А ты — дочь Жидкой Смерти, верно? Алая Вспышка только кивнула в ответ. — Поспешите. Берсерки дружно кивнули и, заметив гневный взгляд медсестры, бросились прочь из палаты. — Ну и куда в таком случае он делся? — спросил младший брат старшего. — А куда мог деться призрак? Его же и не воскрешал никто! — А призрак не может разносить почту! Братья переглянулись и пожали плечами. — Значит, может. И теперь её придется разнести нам. А Соник тем временем прохлаждался на крыше одного из самых восточных домов, лишь изредка поводя ушами, когда где-то в городе раздавался взрыв смеха или радостные крики. Дейв, не дождавшись от него ни действий, ни мыслей, решил ему напомнить: — Алая Вспышка просила зефир, ты помнишь? — Помню, — отмахнулся сине-черный ёжик. — А ты не хочешь сходить и купить, пока нормальный зефир не разобрали? — А что, бывает ненормальный? — Соник настороженно поднял уши. — Мятый, высохший, поломанный… Под конец ярмарки остается только такой. Герой Мобиуса пожал плечами. — В чём проблема? Он же от этого не перестает быть зефиром! — А ты попробуй так принцессе скажи. И большое счастье, если не услышит это никто из её братьев — они за такое и убить могут. Я к тому, что девушки в вопросе сладостей слишком привередливы, чтобы даже взять в руки зефир, если он мятый. Соник вздохнул, за считанные секунды сбегал за заказанным ему десертом, улегся на крыше и положил его рядом. — И… Всё? — недоуменно выдохнул Дейв. — А что? — недовольно фыркнул в ответ сине-черный ёжик. — И ты не отнесешь его? — Я могу проспать тут хоть целый час, хоть вечность, и я не опоздаю, не бойся. — Почему ты так уверен?! Соник, осознав, что поспать ему не дадут, раздраженно выдохнул. — Она пошла на операцию. Это надолго. Тень говорил, что некоторые по полдня длятся, да к тому же сразу после операции соваться нет смыла. Из-за наркоза она будет слегка не в себе. Так что отнесу ближе к ужину, успокойся уже. — Да, прости, — тихо всхлипнул берсерк, — я не должен был мешать тебе отдыхать. — Эй, ты чего? — Соник аж сел от неожиданности, не ощутив его присутствия, — Ты куда делся?! — В себя, — чуть слышно шепнул берсерк, — к тому же так братья не смогут меня почувствовать. Если буду нужен, просто вспомни меня. — Постой, — сине-черный ёжик нахмурился, — а Алая Вспышка могла тебя не только чувствовать, но и видеть? — Конечно, — Дейв вздохнул, — она же помнит, как я выгляжу. — Но почему не помню я?! Я же не первый и последний раз тебя видел! — Видимо, для тебя все берсерки на одно лицо. Соник схватился за голову. — Неправда! Не может быть, чтобы я совсем не запомнил друга! У тебя был на спине недавний шрам, ведь так? В тот же миг на краю крыши появился Дейв, сел и свесил вниз ноги. На его спине действительно выделялась блестящая розовая проплешина на месте вырезанного шипа. Соник осторожно подобрался ближе и сел рядом, чуть позади. — Кто тебя так? — Я сам. Сине-черный ёжик наклонился вперёд, чтобы увидеть его лицо, и от неожиданности чуть не упал с крыши. Лицо определенно было, но рассмотреть его не удавалось совершенно, даже цвет глаз. Будто бы мелко дрожала кожа, или же сам воздух, искажая черты лица. — Сам? Но зачем? Дейв только пожал плечами. — Расплатился за собственную глупость. И не стал тревожить маму по таким пустякам. Хоть она никогда и не спрашивала про раны… И даже не считала меня глупцом. Хотя было за что. — Да хватит, нормальный ты пацан! — Соник хлопнул берсерка по плечу, — не заморачивайся так! Лучше расскажи, почему тебе так легко убивать. А то, кажется, с этим вопросом мне придется разобраться серьезно. Дейв кивнул и, собравшись с мыслями, заговорил: — Кажется, я тебе уже говорил, что мы оцениваем жизни в зависимости от того, как много успел добиться берсерк. Благодаря этому успешные распоряжаются жизнями подчиненных ему посредственных берсерков как валютой. И если иметь конкретного ежа больше не выгодно, то его начальник сам решает, кому и за сколько будет продана голова несчастного. К совершеннолетию практически у каждого берсерка появляется на горизонте заклятый враг, так что с этим проблем не возникает. Отсюда вывод: если ты ничего не добился, нажил много богатых врагов и перестал приносить прибыль начальнику, то твои шансы выжить — ноль. И есть лишь один способ остаться в живых: убить всех, кого пошлют по твою голову. Не всем на это хватает смелости, не все готовы сами оценить свою жизнь выше, чем оценил её социум, и выше, чем жизнь своего убийцы. Проблема в том, что если сохранить ему жизнь, то он вернется подготовленным лучше, чем прежде, и на этот раз не упустит шанса убить. В эту мясорубку попадает большинство берсерков, выбираются лишь лучшие воины, и их прозвищем становится Смерть. Может, тебе и стоило бы поговорить с кем-то из них, но Жидкая Смерть и Вой Смерти уже мертвы, а ещё троих тебе не найти. Пропустят туда лишь берсерка. Хотя на самом деле я не знаю, где они сейчас, тебе может повезти встретить их вне города. Но, думаю, гораздо проще найти Скорджа. Он начал убивать немногим позже, чем я. Соник утвердительно хмыкнул. — Ну, а почему убиваешь ты? Почему ты уверен, что не можешь оставить врага в живых? — У меня нет другого способа заработать. Только так я смогу не попасть в «мясорубку». Такие, как я, редко доживают до совершеннолетия, да и вообще больше двадцати двух лет не живут. И, как видишь, я не стал исключением. Зато теперь в семье баланс и «полный дзен», как говорит Скарлет. А Клайв и Льюис не выглядели опечаленными, так что я почти уверен, что у них всё хорошо. — Кто? — переспросил Соник. — Близнецы, которых ты видел в больнице, — раздраженно выдохнул Дейв, — мне пришлось очень постараться, чтобы они меня не заметили. Всё-таки полное разделение тяжко мне дается. А делать это придётся часто, потому что мой род не самый маленький в клане… В нашем клане. И проблема в том, что чем реальнее я становлюсь для тебя, тем легче меня найти. Так что, может, и хорошо, что ты плохо меня помнишь. Берсерку придётся коснуться нас обоих, чтобы обнаружить моё присутствие, если только он мне не родственник. — А коснуться обоих — это как? Ты же вроде почти как призрак… — О, да, — горько усмехнулся зелёный ёж, — почти. Я имею в виду вариант как с Алой Вспышкой. Она бы меня не увидела, если бы не коснулась нас обоих, если бы я ушёл в себя. В этом и разница. — И если ты ушёл в себя, то не можешь ни видеть, ни слышать, ни чувствовать? — Не без этого, — Дейв отчего-то поднялся и пересел за спину сине-черного ежика, — посмотри-ка вниз. Что-то мне показалось, что кто-то на меня смотрит. Соник опустил взгляд и удивленно хмыкнул, увидев алого ежонка, который стоял перед калиткой и пристально рассматривал крышу, на которой сидел герой Мобиуса. — Разве тебя могут почувствовать другие расы? Мне казалось, что только берсерки… — Полукровки тоже могут, хоть их возможности и меньше. И его отец принадлежит моему роду. Так что спалились мы, и им придётся заняться, пока он не рассказал мамочке, что ты похож на него, только старше и синий. Думаю, лучше спровадить его на ярмарку и надеяться, что он забудет, что нашёл ещё одного полукровку. Или найдет другого. А мне снова придется уйти в себя, чтобы он не заподозрил подвоха. Так что не надо ко мне обращаться, пока он рядом. — Окей. Соник собрался с мыслями, спрыгнул с крыши и приземлился точно на тротуаре, рядом с алым ежонком. — Эй, ты уже был на ярмарке? — Да, — кивнул юный ёжик и показал ему пакет, который держал в руках, — мама сказала мне домой отнести. — Не заблудился? — Нет, я знаю дорогу. — А ты ходил в тир? Ежонок уныло опустил уши. — Я хотел, но мама сказала, что стрелять — плохо, а папа говорил, что это весело. А мама не разрешила. — Это по мобианцам стрелять плохо, а в тире ты будешь стрелять по мишеням. Давай ты быстренько отнесешь пакет и я тебя отведу пострелять? — Давай! — радостно улыбнулся алый ежонок. Когда Соник наконец оставил полукровку в тире, он вспомнил, что обещал вернуться за Сильвером, и сломя голову понесся на перекресток, где они договорились встретиться. Никого не нашёл, на всякий случай сделал круг и покачал головой. — Не дождался он меня, что ли? Едва Соник приблизился к воротам Южной Канемы, стражники-ехидны заняли боевую стойку. Сине-черный ёжик предпочел не нарываться и затормозил на приличном расстоянии. — Парни, спокойно, я знаю, что мне тут не рады и никуда ломиться я не собираюсь. Я просто Сильвера жду. И чем быстрее он сюда явится, тем меньше мне придётся мозолить вам глаза. Может, позовете его? Ехидны хмуро переглянулись и один из них стал что-то тихо бормотать в браслет. И, услышав ответ, громко произнёс: — Что-то он уже больше часа нигде не светился. Придется прочесать весь город. Это займет время. Соник уныло опустил уши, осознав, что если будет ждать здесь, то умрет со скуки. — Тогда как найдете, передайте ему, что я вернусь на закате. Пусть выйдет сюда. Получив хмурый кивок в ответ, Соник отыскал забытый на крыше зефир, отнес его Алой Вспышке, чтобы отвлечься, но и её не нашёл — девушка ещё не вернулась с операции. Сине-черный ёжик оставил лакомство на тумбочке у её кровати и не спеша побрел домой.