Темное прошлое героя Мобиуса

Соник даже не успел приблизиться к Темному городу, как вдруг споткнулся на ровном месте и упал во тьму. Когда сине-черный ёжик наконец понял, что яма была не простой, а порталом в мир Тьмы, тихо позвал: — Мефилес, это ты? — Я, — кровожадно усмехнулся Бог зла, — а ты кто? — Как — кто? — удивился Соник, — Затмение… — Не только. Ты не выполнил мой приказ, и твоё наказание — ты не получишь моей поддержки до тех пор, пока не повзрослеешь. — Но я же убил Тикал… — удивленно протянул сине-черный ёжик. — Другой приказ! — недовольно фыркнул Тьма, — Или ты сомневаешься в моей справедливости? — Да ни в чём я не сомневаюсь, — буркнул себе под нос Соник, — и вообще-то я взрослый. — Не совсем, — усмехнулся Тьма, и плеть Лианы оплела ноги сине-черного ежика, до сих пор висевшего в пустоте. Соник поначалу пытался её стряхнуть, но быстро осознал, что затея эта бесполезная и недовольно уставился во тьму, пытаясь отыскать хотя бы силуэт Мефилеса. — Ты чего от меня хочешь?! — оскалился Соник, когда одна из двух плетей лианы спиралью поднялась по хвосту, одно за другим оплела запястья и завела их за спину. Вторая же затейливо оплела грудь и перекинулась на шею. — Думаю, что с тобой сделать, чтобы до тебя наконец дошло, что забывать, а тем более — нарушать мои приказы опасно не только для жизни. Шквал обещал вразумить тебя… Не знаю, почему он медлит, но так уж и быть, дам ему ещё один шанс. Слишком уж ты хрупкий для моих когтей… Это будет слишком скучно. Убирайся и вспомни наконец, что я приказал тебе избавиться от берсерка! Лиана растворилась во тьме, и сине-черный ёжик с криком полетел вниз, к маленькому пятнышку света, а когда оно приблизилось — закричал ещё громче, потому что услышал шум воды. В конце концов Соник жестко приземлился на самый берег реки под нависающим над ним краем оврага. Поспешно подскочил и принялся стряхивать воду с шерсти. — Соник? А ты чего туда вообще полез? Герой Мобиуса недовольно покосился на свесившегося прямо над ним Остроухого. — Да не лез я! Мы с Тенью гоняли, и… — Соник запнулся, размышляя над тем, что сказать дальше. — Тьма? — Тьма, — кивнул сине-черный ёжик и, немного разбежавшись, запрыгнул наверх к Остроухому. — Так, я не понял, ты живой, даже целый и здоровый, и без браслетов? Как так? — И мокрый, — недовольно фыркнул Соник. Остроухий виновато прижал уши. — Да, прости. Думаю, это объясняет отсутствие ран. Сочувствую, но ни салфеток, ни полотенца я с собой не брал, предложить нечего. — Да ладно, хоть не целиком окунулся, может и не заболею. — Наверное, это — не моё дело, но… Что ему не понравилось? — То, что я не избавился от Дейва. Остроухий покачал головой. — Видишь, сколько от него проблем? Не могу решать за тебя, но на твоём месте я бы отправил его на тот свет даже с долгом за плечами. Тем более что всегда есть риск, что он увеличится. Соник уныло опустил уши. — Мы ведь друзья! Я не могу так, — сине-черный ёжик схватился за голову, понимая, что черно-зелёный прав. И не увидел, как тот виновато отвел глаза. — Друзья?.. Не позволяй себе обманываться. Он готов на всё, чтобы вернуть долг. Это — не дружба. Стоит ему освободиться — и связи больше не будет. — Конечно, он ведь обретет покой, какая связь? — Соник поднял недоуменный взгляд на берсерка. — Дружба, в твоём понимании этого слова, берсеркам чужда. Впрочем, как и любовь. У нас есть отношения, похожие на них как две капли воды, но лишь внешне. Поймешь, когда берсерк, которого ты зовешь другом, тебя предаст. И кстати прав будет он, а не ты, потому что он был верен себе, а ты — иллюзии дружбы между вами. Так что не спеши дружить с берсерком, если не знаешь его намерений. Да и узнав, помни, что однажды они изменятся. — О, и правда, Соник! — вдруг выбежал к оврагу Шквал, — Что тут случилось? — Ничего интересного, — поспешил заверить Остроухий вождя, — мы вернемся в город вместе или мне лучше поспешить? — Поспеши, — протянул черно-фиолетовый ёж, бросив настороженный взгляд на внука. Тот погрузился в рой мыслей, и хмурился, не в силах выбрать, на какой из них остановиться. Кивнув на прощание Остроухому, вождь присел на край оврага, поставил ноги поудобнее и жестом пригласил героя Мобиуса сделать то же самое. — Соник, ты выглядишь растерянным. В чём дело? Расскажи, я избавлю тебя от любых сомнений. Сине-черный ёжик настороженно поднял уши. — Воин Тьмы не вправе сомневаться, верно? Шквал кивнул в ответ. — Именно поэтому я и спросил. Расскажи, я помогу, обещаю. Соник снова уставился в небо. — Мы должны убивать всех, кто восхваляет Бога совершенства, так? — Верно. — Наклз… Мой друг много рассказывал о нём. Мы не воспринимали это всерьез, считали выдумками, но он снова и снова говорил о Совершенстве. Терпеливо объяснял каждый раз заново, почему он лучше Иблиса и Мефа. Мы никогда не обращали внимания на эти байки. Только сочиняли небылицы в ответ и спорили, чья причудливее и несбыточнее. Наклз не обижался, потому что никогда не выигрывал в этой дурацкой игре — почти всегда побеждала Стикс, хоть она и принимала любые россказни за чистую монету. И теперь… Как бы ни было мерзко это произносить — я даже немного рад, что Наклз погиб. Его я бы точно не смог убить. — Наклз, — задумчиво протянул Шквал, — кажется ты говорил, что он — ехидна… Постой-ка, это что, тот самый сын жреца? Соник удивленно заглянул в лиловые глаза. — Кажется, да. — Значит, вот почему в тот раз мы так и не нашли источник… Мы с Остроухим проверили каждого ехидну трижды! Мы два дня убили на то, чтобы найти того, кого нет в клане… — Шквал схватился за голову, — Не зря Остроухий намекал на жреца, что он всё-таки что-то скрывает. Но он четко сказал, что не знает и знать не хочет, что кто-то в его городе заражен этой бредовой идеей. И что готов поручиться за каждого члена его клана. Остроухий не нашёл лжи в этих словах. И неудивительно, ведь источника в городе действительно не было! Значит, он спас своего сына, изгнав его из клана, и спас клан, избавившись от сына… Удивительно хитроумное решение для ехидны, пусть и жреца. — А мне сказали, что он просто с катушек слетел… Шквал отрицательно покачал головой. — Ехидны просто с катушек не слетают. Или это очевидно с самого детства, или для этого нужно очень постараться. Хотя берсеркам порой удается свести их с ума одним своим присутствием. Ну и Совершенство… Если приложил лапу он — ехидну не спасти. У других видов есть хоть какие-то шансы, но не у ехидн. Соник заглянул в печальные лиловые глаза. — Тикал сказала, что он хочет просто поговорить… — Они все так говорят. Просто после этого разговора наш мир будет уничтожен, только и всего. — Почему ты в этом уверен? Шквал тяжело вздохнул, оттягивая ответ. — Тьма говорил мне о Совершенстве. Рассказывал, насколько они были близки, и почему расстались. Как они познакомились с Иблисом и почему до сих пор вместе несмотря на их «отношения». Это сложно лишь до тех пор, пока не начинаешь понимать, насколько точно мы воссозданы по их образу и подобию. Ведь у Иблиса фантазии ноль, он лишь сочетает разные комбинации стандартного набора признаков! И волей случая я каким-то боком оказался похож на Иблиса. Ума не приложу, каким. Видимо, тем, который Тьма не трогал, когда переделывал мою личность. Если он возьмется за тебя, — Шквал покачал головой, — даже не знаю, что хуже: умереть или выжить. — Он сказал, что я слишком хрупкий для его когтей, — Соник почесал затылок, — думаю, он дал мне время. — Не уверен, что время как-то тебе поможет, если ты не начнешь меняться. Поверь мне на слово, если ты сделаешь это сам — это пройдет гораздо легче, чем если это сделает с тобой Тьма. С годами я начал предугадывать, чего именно он потребует от меня, и частенько мне действительно удавалось избежать его вмешательства. Только знать бы, чего именно он от тебя хочет… — Он сказал, что я должен повзрослеть, — Соник уныло опустил уши. Черно-фиолетовый ёж облегченно выдохнул. — Задачка не самая простая, но ничего сверхъестественного, и это радует. Повтори произнесенные тобой слова Остроухому при следующей встрече. Для него это важно. Ты чего дрожишь? — Замерз, — тихо выдохнул Соник, — Может, пошли домой? Здесь ветрено всё-таки. Когда вождь и его внук вернулись в город, к ним направился стоявший у дозорной вышки молодой зелёный ёж с золотыми цепями на шее и запястьях. Заметив это, Шквал буркнул себе под нос «ну нафиг такие проблемы» и исчез в ближайшем доме со спуском в Нижний город. — Дейв? О чём это он? — Это — дядя Кайел. Так что я ничем не смогу помочь. Просто веди себя вежливо, и все проблемы сократятся до одной: зачем он здесь. Дядя Дейва сухо поздоровался с героем Мобиуса и тихо спросил: — Это ведь ты — Затмение, воин Смерти? Соник кивнул и настороженно покосился на цепь, которая секунду назад плотно обвивала запястье берсерка, а теперь вдруг удлинилась втрое и перекинулась на его руку. — Это зачем? — Это — гарантия того, что тебя никто не попытается убить. До тех пор, пока я её не сниму. Идём. Ты нужен Королеве, — последнюю фразу Кайел прошептал прямо в ухо Сонику и повел впавшешо в ступор ежа на юг, прямо к каньону. — Но… Разве там не чужая территория? — Чужая, — усмехнулся берсерк, — но не мне. Не бойся, всё пройдет гладко и безболезненно, если ты не будешь никуда рыпаться. Сине-черный ёжик для разнообразия попытался снять с руки цепь, но она будто припаялась к коже. — Что такое? — возмущенно проворчал Соник и начал отдирать её от руки. Кайел лишь рассмеялся в ответ: — Не снимешь ты её без моего разрешения, успокойся. Никто не снимет. — С чего бы это? — Она заговорена. Их разговор прервал выстрел из арбалета — в остановившихся у самого края каньона выстрелил кто-то из пограничных берсерков. Кайел не растерялся и, подняв свободную руку, поймал цепью арбалетный болт. — Нам вниз. Пошли. — В тебя же только что стреляли! — Я заметил, — недовольно проворчал зелёный ёж, спрыгнул, утащив за собой воина Тьмы, и продолжил, не торопясь направившись на юго-запад, — только час назад всё им объяснял, всех предупредил, нет, блин, всё равно им надо меня проверить! Ладно, это — их работа, им лучше знать. Пошли, нам сюда. Сине-черный ёжик следом за берсерком обогнул один из гигантских каменных столбов и не увидел ничего, кроме безжизненного лабиринта каменных стен. Кайел дернул за цепь, чтобы привлечь внимание зазевавшегося ежика. — Идём. Соник окончательно растерялся, когда понял, что идти ему предлагают прямо в отвесную скалу. Приблизившись, он наконец разглядел щель между булыжниками, но энтузиазма ему это не прибавило. Не без труда протиснувшись, Соник с удивлением отметил, что и локти, и колени, и часть игл на голове заболели так, будто он здесь продирался уже не в первый раз, и причём тот самый первый раз был едва ли не вчера. — А тут свет не включается? — Никогда. Тихо. Не привлекай к себе внимания. Теперь Соник был рад, что связан с провожатым цепью, и на всякий случай взялся за неё второй рукой — идти в кромешной тьме одному совершенно не хотелось. Кайел быстро шел по лабиринту, то и дело сворачивая, и с каждым шагом пол уходил всё ниже и ниже. Когда они наконец вышли на открытое место, сине-черный ёжик понял, что Нижний город — не единственный город под землей. Гигантская пещера уходила на пару метров вниз, несколько десятков — вверх, и простиралась так далеко, что дальней её стены не было видно. Свет давали лишь придорожные столбы, со всех сторон выстланые фосфорными плитами, и такие же фосфорные полосы по всем стенам каждого из домов. Постройки же были выкрашены белым, и нигде не было видно одноэтажных домов — каждый оканчивался почти у самого потолка пещеры. Кайел повел гостя по самой широкой улице — здесь вполне могли разойтись две банды ежей. На прочих же не всегда удавалось разминуться двоим. — И куда мы? — Хм, действительно, — Кайел отчего-то остановился и развернулся лицом к Сонику, — тебе нужно как-то подготовиться прежде, чем предстать перед Королевой? — Я высушиться хотел, — сине-черный ёжик показал себе на спину, и провожатый кивнул, увидев влажную шерсть. — Да без проблем, пошли. Миновав плотно застроенный квартал, они вышли на круглую площадь, широким кольцом окаймляющую освещенный электричеством дворец. Один из его шпилей оканчивался круглой площадкой, к которой с потолка пещеры тянулись лучики света, направляемые сложной системой зеркал. Когда Соник вошел в ярко освещенную комнату, то невольно прикрыл успевшие привыкнуть к полутьме глаза рукой. — Найди ему полотенце. Сине-черный ёжик удивленно уставился на зеленого ежонка, который раскрыв рот смотрел на героя Мобиуса. — Быстро! — рыкнул Кайел, и мальчишку как ветром сдуло. Соник тем временем стал озираться: комната была обставлена богато. Здесь явно не скупились ни на качество, ни на красоту каждой мелочи. Герой Мобиуса хотел растянуться в манящем своей роскошью кресле с золотыми узорами на подлокотниках, но лишь до тех пор, пока не понял, что сиденье обтянуто кожей. Сине-черный ёжик сделал вид, что засмотрелся на люстру, напоминающую спиралью уложенный букет тюльпанов, и не заметил, как Кайел перекрестил цепь, чтобы она оторвалась и половина осталась на запястье Соника, и ушёл. Вдруг юный берсерк вернулся и протянул ему аккуратно сложенное полотенце. — Господин, если желаете принять душ или ванну… — Нет уж, спасибо, — Соник аж отшатнулся, но полотенце взял. — Если желаете, я могу проводить в туалет, или… Просто скажите, что Вам нужно, я всё сделаю. — Как тут насчет поесть? Ежонок испуганно поджал уши. — Прошу прощения, с этим могут быть проблемы. Просто ужин будут готовить не скоро… Но я могу отвести Вас на кухню. — Отлично! — улыбнулся Соник, возвращая заметно намокшее полотенце, — Веди. — Одну секунду, — парнишка выбежал в одну из внутренних дверей и спустя несколько секунд вернулся опечаленным, судорожно сжимая в объятиях полотенце. — На кухню сюда, — мальчишка кивнул на соседнюю дверь и повел гостя по чуть менее освещенному, но столь же богато украшенному коридору. Кухня тоже была освещена скупо: на каждый стол была направлена маленькая лампочка, а остальное пространство оставалось в полумраке. — Это кого ты сюда привел? — возмущенно прорычал берсерк, прикорнувший было за столом в самом темном углу, — На сегодня ежатину не заказывали! — Он здесь по приказу Королевы! Но по другому вопросу, его мой папа привел. Берсерк неловко потянулся, хрустнул плечом и медленно приблизился к застывшим у двери ежам. Парнишка вздрогнул, когда повар взял его за иглу на голове, и заглянул в глаза. — Узнаю, что ты мне солгал — пущу на мясо. — Не лгал он! — возмущенно проворчал Соник. — Я знаю, — огрызнулся зелёный ёж, отпустил ежонка и поманил за собой гостя, — могу предложить или фруктов, или овощей, салат могу быстро сделать. Печку запускать ради тебя одного не буду. Соник со вздохом набрал пару крупных помидоров, несколько груш и персик. — Господин, может, всё-таки сначала помыть? — ежонок удивленно уставился на гостя, который за считанные секунды проглотил помидор едва ли не целиком. — Зачем? — удивленно уставился на него сине-черный ёжик. Повар усмехнулся, услышав это. — Я так понимаю, обойдетесь без салата? Ну развлекайтесь, только тихо, я пошёл дальше спать. Соник достаточно быстро набил желудок и, вымыв руки после персика, заглянул в мужской туалет. И был удивлен контрасту: здесь сэкономили не только на освещении, но и на отделке стен. Они оказались просто побелены, как и потолок. А лампочка была всего лишь одна: она освещала маленькое зеркало у рукомойника. Когда Соник вышел, он удивленно уставился на Кайела, который что-то рычал сыну на ухо. — Наконец-то. Нехорошо заставлять Королеву ждать. Идём. Миновав ещё коридор и пару богато обставленных комнат, они вышли в тронный зал. Он не был большим, но зеркальный потолок давал ощущение простора, как и почти полное отсутствие мебели — вдоль стен стояли лишь четыре небольших белых диванчика, украшенных золотыми цветочными узорами. На одном из них сидела юная зеленая ежиха в очках в алом шелковом платье. Рядом с ней по обе стороны от дивана стояли два берсерка, удивительно похожих друг на друга и на неё. Королева же восседала в изысканном кресле, украшенном гирляндами из золотых цветов. Эту с виду молодую ежиху окружали четыре берсерка, и ещё трое стояли у каждой из дверей тронного зала, кроме одной, через которую и вошёл Соник. На каждом из берсерков были точно такие же цепи, как и у Кайела. — Ваша светлость, воин Смерти по Вашему приказанию прибыл. Королева вздохнула и, бросив взгляд на ежиху, сидевшую на диване, шепнула: — Подойди. Соник дернулся было вперёд, но Кайел остановил его. — Она же не на тебя смотрела! Стой тут. Тем временем девушка приблизилась и замерла рядом с Соником, рассматривая его то сквозь очки, то снимая их. — Теперь ты видишь? — Вижу, — разочарованно вздохнула та и уныло опустила уши, — Но кажется, теперь воинов Смерти четверо! Неужели… — Ваша светлость, если позволите, — Кайел заглянул в глаза королеве, и та кивнула, — Я же говорил тебе, что всё равно вариант только один — он! Ты же не стариков хочешь, это уже минус двое. — Мне казалось, что стража зовут Тень, — снова вздохнула девушка. — Нет, стража зовут Затмение, и он прямо перед тобой! А Тень — вообще не вариант. — Почему?! — Потому что он тебя не захочет, дура, сколько раз объяснять?! — Кайел, ты обороты сбавь, — тихо прорычал её старший брат, — то, что у неё проблемы с памятью, не дает тебе права оскорблять её. — Прошу прощения, — раздраженно выдохнул тот, — ну реально, я же ей даже фотографии подписанные приносил! — Значит, надо было приносить одну. — Надо было сразу говорить, что стражи её не интересуют! — недовольно рыкнул Кайел и скрестил руки на груди, — я бы даже не заморачивался тогда. Не интересуют — значит вариантов просто НЕТ. — Хватит, — устало выдохнула королева, — Ира, ты получила ответ. Решение за тобой. — Нет, — девушка отвернулась и скрестила руки на груди, — не хочу со стражем. — Заставить бы вас, но, боюсь, это будет слишком жестоко. Ира, я отнимаю у тебя право выбора. В следующий раз решать буду я, с кем и когда ты вступишь в связь. Можешь идти. Девушка поклонилась и, глотая слезы, выбежала из тронного зала. Братья последовали за ней. Кайел отчего-то сжал руку Соника, вглядываясь в печальные глаза королевы. — Ваша светлость? — Я помню, да, тот приказ в силе. Можете идти. — Благодарю! — Кайел поклонился и повел Соника через дверь, у которой должен был стоять он. Сине-черный ёжик в ступоре переставлял ноги, вспомнив, что всё это — город берсерков, подземный дворец, королева — оценивается зелёными ежами слишком высоко. И тихо произнёс, когда дверь за его спиной закрылась: — И вы просто меня отпустите? Я ведь знаю больше, чем мне следует знать… — О, не беспокойся за нас, Соник, — Кайел развернул его лицом к двери и взял обе руки в свои ладони, чуть накинув золотые цепи на его пальцы, — Это — рутинный механизм, и тебе ни к чему знать, как он работает, потому что в твоём случае он работает сложнее обычного. Беспокойся за себя. Сине-черный ёжик едва уловил шорох за спиной, как вдруг ему на голову накинули мешок и туго затянули на шее. Герой Мобиуса попытался вырваться, но не смог отнять руки и упал. — Не сопротивляйся, — шепнул ему на ухо Дейв, — ты понадобился кому-то живым. Но вот насколько в целости и сохранности — это на усмотрение исполнителя, так что лучше тебе прикинуться, что ты грохнулся в обморок. Выглядело вполне натурально, я уверен. — Постойте, — вдруг подал голос Кайел, — что-то мне показалось, что он — полукровка… — Ты нам хочешь сделку сорвать, я не понял? — прорычал черно-зелёный ёж, помогавший напарнику взвалить обмякшую тушку на плечо. — Даже в мыслях не было! — недовольно фыркнул берсерк в золотых цепях. — Вот и не мели пургу тогда! Показалось ему, — проворчал наёмник и пошёл вслед за напарником за обещаными им деньгами.

***

Обычно Тьма радовал Шквала полным отсутствием сновидений, но на этот раз черно-фиолетовый ёж, едва закрыв глаза, оказался в неожиданно просторном подвале, освещённом лишь одной свечкой. — Я посвящаю эту жертву тебе, Мефилес! Юный зелёный ястреб полоснул связанного альбатроса по шее, и тот захрипел, захлебываясь собственной кровью. — Неужели ты не слышал, что одной жертвы мне недостаточно? — произнёс Шквал и в ужасе зажал рот ладонями, которых не было, как и самого ежа. Четверо разноцветных ястребов затрепетали от страха, услышав леденящий душу голос Бога смерти. Сиреневая ласточка в углу тоже вздрогнула, но сразу опустилась на колени и принялась что-то едва слышно шептать. А зелёный ястреб с окровавленным ножом в руке с трудом удерживал себя от побега. — Не… Не слышал. А Шквал заговорил снова, не в силах ни заткнуться, ни изменить слова или даже звуки. Голос Мефилеса продолжал звучать несмотря ни на что: — Сейчас же найди мне ещё шесть жертв, и я сохраню тебе жизнь. — Шесть? — с трудом выдавил из пересохшего горла несчастный, уронил нож и окинул взглядом каждого из собратьев, что толпились чуть поодаль, — Прошу прощения, мне не найти их сейчас. Если бы ты мог дать мне немного времени… — Ты недостоин моего внимания! Птицы в ужасе съежились, ощутив ледяное дыхание Смерти. Осознав своё бессилие, Шквал отошёл к стене, удивляясь тому, что передвигаться ему Меф позволил, и остановился лишь уперевшись в угол. — Каждого недостойного убьет его же ничтожность. — Стой! — виновник этого кошмара, заметив в самом темном углу подвала серо-зеленые глаза, бросился туда и упал на колени, — Умоляю, не уничтожай весь город! — Хорошо, я возьму только недостающие шесть жизней. И прежде, чем несчастный успел открыть рот, чтобы поблагодарить за снисхождение, весь подвал заполнился истошными воплями. Птицы бились в конвульсиях и умирали, и спустя две минуты в живых осталась лишь ласточка. Она рыдала от боли, но сквозь слезы продолжала что-то шептать про себя. Мефилес удивленно хмыкнул. — Надо же, не все из здесь собравшихся оказались совершенно бесполезны. Только жаль, что девчонка. Эй, ты хочешь остаться в живых? — Я смирюсь с любым твоим решением, мой Бог. Шквал растерянно смотрел в полные горя темно-голубые глаза и проклинал Мефилеса. — В таком случае убей себя. Ласточка, не поднимаясь с колен, поползла к центру подвала, стараясь не касаться трупов. И всё же чтобы достать нож, ей пришлось подвинуть ногу упавшего на него ястреба. — Какая именно смерть понравится тебе больше? Куда мне его вонзить? Шквал в панике пытался вырвать себе язык, но безуспешно: его никак не удавалось нащупать, да собственно и щупать было нечем. — В плечо. Ласточка подняла удивленный взгляд на смеющиеся серо-зеленые глаза и возражать не решилась. Алая струйка крови медленно потекла по перьям. — Что ещё мне сделать для тебя, мой Бог? — Скажи, с каких пор ты отреклась от Иблиса. — С тех самых, когда он отвернулся от моей семьи. Пусть я и была ребенком, такого я не могу ни забыть, ни простить. — Что ж, я сохраню тебе жизнь, но ты должна выполнить два условия. Первое: этим ножом ты сегодня же принесешь мне в жертву седьмую жизнь, вместо тебя. Второе: ты родишь сына и воспитаешь его моим воином. Вопросы? — Нет, Господин. Я всё поняла. Только… Мне произнести твоё имя, когда я выполню первое условие? — Нет. Если ты не выполнишь его — умрешь прежде, чем взойдет солнце. Только убийство избавит тебя от моего проклятия. Поспеши, у тебя не так уж и много времени. Ласточка поклонилась в ответ, и Шквал проснулся. — Мефилес, не пугай так больше! Я никогда не стану подобным тебе! — Станешь! — рассмеялся Бог зла и вздохнул, — Но тогда это будешь уже не ты. Так не интересно. А хотя… Позвони Остроухому. Это должно получиться весело. — Он же спит, — удивлённо протянул Шквал, увидев время на экране телефона. — В том-то и прикол, что нет! — хохотнул Тьма, — Звони! Будет о чём поговорить завтра. Скажи ему лично, чтобы задержался после утреннего построения. Черно-фиолетовый ёж настороженно заглянул в серо-зеленые глаза и нажал кнопку вызова. Услышав мальчишеский голос, он схватился за голову. — Нет, я хочу поговорить с ним лично. — Включи громкую связь, — добавил Мефилес голосом Шквала. Из трубки послышались быстрые шаги, стук дверей и лязганье замков. Наконец мальчишка произнёс: — Отец, тебя к телефону. — Ну и кому там неймётся на ночь глядя? Тварь, чтобы ни звука, понял меня?! Наконец телефон перешёл из рук в руки и Остроухий устало выдохнул: — Слушаю. — Повтори предыдущую фразу завтра на построении, — недовольно проворчал Шквал. — Прошу прощения! Господин… — Заткнись, — фыркнул черно-фиолетовый ёж, — задержись завтра после утреннего построения. Мне не до тебя сейчас. Спокойной ночи. Вождь отбросил телефон в ноги на кровать и, услышав заливистый смех Бога зла, виновато прижал уши. — Что смешного? — Ты бы видел его морду! Не часто случается такое веселье, — наконец выдал Меф, отсмеявшись, — ладно, хватит с тебя, я доволен. Прими в клан эту ласточку, когда она объявится в городе. — Тебе понравилась девчонка? — Шквал недоуменно уставился в серо-зеленые глаза Бога справедливости. Тот только пожал плечами. — Она выполнила первое условие даже раньше, чем я ожидал. Отреклась от Иблиса, причём уже давно. Не вижу причин отказывать ей, ведь она сама хочет быть моей слугой. — Жизнь, отданная добровольно, ценнее отнятой, не так ли? — Всё верно, — нахмурился Мефилес и, приблизившись, закрыл лиловые глаза ладонью, — хватит на сегодня разговоров, спокойной ночи. — Неужели, — облегчённо вздохнул Шквал, погружаясь во тьму.

***

По пути Соник всё-таки потерял сознание — его случайно ударили дверью по голове. И, очнувшись в кромешной тьме, снова подумал на Мефилеса. И только кляп во рту и тяжелый воздух с металлическим привкусом заставил его насторожиться, впрочем, как и впивающиеся в запястья и лодыжки кандалы. Соник резко дернулся, но глухо звякнувшие короткие цепи не поддались. — Дейв, что происходит? Где я? — Припоминаю эти цепи, — кисло усмехнулся берсерк, — и эти шаги. Сейчас сам всё узнаешь. Спустя несколько секунд сине-черный ёжик действительно услышал шаги где-то поблизости, а затем громко лязгнул дверной замок. Вошедший неспешно приблизился к пленнику, чуть слышно усмехнулся своим мыслям, и до боли знакомый голос произнёс: — Наверняка ты догадываешься, что некоторые берсерки могут совершенно спокойно жить в абсолютной темноте. И я — один из них. Но для удобства письма всё-таки нужно хоть какое-то освещение, — Остроухий со вздохом включил лампочку. Помещение оказалось весьма тесным подвалом, в который вмещались лишь подвижный металлический шкаф с разных размеров инструментами, табуретка, высокая тумбочка с ящиком и сам прикованный цепями к стене пленник. Остроухий держал в руках увесистую тетрадку и ручку и выглядел весьма недовольным. — Первый день обучения я всегда посвящаю знакомству, поэтому говорить будешь ты, но только тогда, когда я этого хочу, и только то, что имеет отношение к заданному мной вопросу. Всё, что к нему отношения не имеет, я слушать не собираюсь, у нас и без того на всё это уйдет в лучшем случае неделя. — Неделя?! — промычал Соник сквозь кляп и испуганно прижал уши. Остроухий кивнул в ответ и продолжил: — Всё остальное время ты будешь занят только запоминанием произнесенных мной фраз и произнесением их в точности так, как делал это я. Много ума для этого не надо, сложно даётся это лишь упрямцам. А ты, насколько я понял, тварь на редкость упрямая. Потому я и не хотел даже думать об этом. И всё же пришлось, — берсерк раздражённо выдохнул, — я надеялся, что это случится не раньше, чем Тьма и Иблис сольются. Или они действительно сливались и мне пора придумать новую отговорку? Соник только пожал плечами. Остроухий сел, пролистал тетрадь почти на середину и начал что-то писать. — Ну имя и возраст мне известны, родители тоже, и даже некоторые увлечения. Так что начнем с главного: кто ты? Хорошенько подумай, что ответить, потому что я хочу услышать только одну фразу. Надеюсь, ты догадался, какую. Остроухий взял тетрадь и ручку в одну руку и, приблизившись, вынул кляп изо рта пленника. — Соник, — выдохнул тот и возмущенно замычал, когда берсерк вернул кляп на прежнее место. — Первая попытка не удалась. Я же сказал, что знаю твоё имя! Посмотрим, сколько тебе потребуется времени, чтобы добраться до верного ответа. Записав «Соник» в тетрадь, Остроухий повторил вопрос и снова вынул кляп. — Ты оборзел! Берсерк только рассмеялся в ответ: — Нет, не я. Оборзел у нас ты. От удара в солнечное сплетение герой Мобиуса едва не потерял сознание и повис на цепях, пытаясь справиться с болью и отказавшимися работать легкими. — Если ты будешь говорить то, что я хочу услышать — постараюсь больше тебя не бить. Но не могу обещать совсем обойтись без радикальных методов: порой они просто необходимы. Если ты отдышался, то продолжим. Ты мне так и не сказал, кто же ты. — Внук Шквала и сын Молнии. — Я же сказал, что знаю, кто твои родители! — Остроухий раздражённо выдохнул и записал ответ в тетрадь, — ты почти угадал допустимый ответ, но ты должен был произнести это иначе. Двумя словами. Так кто же ты? — Страж Хаоса? Берсерк укоризненно посмотрел на пленника. — Вообще-то я спрашиваю, а ты отвечаешь, а не наоборот. Это — допустимый ответ, но не тот, который я хочу услышать. — Воин Тьмы? — Ты смеешься? Остроухий взял Соника за шипы и приподнял голову, чтобы заглянуть в глаза. — Ладно, но над этим придётся много работать, — наконец выдохнул черно-зелёный ёж и записал ответ, — угадал только с четвертого раза. Следующий этап: чей ты? Сине-черный ёжик недоуменно уставился на помощника вождя. — В смысле — чей? Свой собственный! — Это невозможно, — усмехнулся берсерк записывая ответ, — любой живой или неживой объект на Мобиусе обязательно кому-нибудь принадлежит. Кому принадлежишь ты? — Мне! — без колебаний ответил герой Мобиуса. Остроухий только покачал головой и записал это слово. — Ты не понял, что должен ответить, даже когда произнёс «воин Тьмы»? Если ты не принадлежишь никому из мобианцев, что на самом деле — редкость, то принадлежишь одному из двух богов. Отгадай с первого раза, кому именно. — Тьме? — Соник растерянно опустил уши. — Наконец-то, — облегчённо выдохнул черно-зелёный ёж и записал ответ, — вообще-то я не должен подсказывать, но иначе этот момент мог затянуться на неделю или даже больше. А у меня и так времени в обрез. Да и спать захотелось. Так что… — помощник вождя осёкся, бросив удивлённый взгляд на дверь. Вдруг послышался топот детских ног по лестнице, и в дверь высунулась зелёная голова подростка. — Отец, тебя к телефону. — Ну и кому там неймётся на ночь глядя? — вздохнул Остроухий и засунул Сонику в рот кляп, — Тварь, чтобы ни звука, понял меня?! Взяв протянутый ему телефон, помощник вождя устало выдохнул: — Слушаю. — Повтори предыдущую фразу завтра на построении, — недовольно проворчал голос Шквала. Остроухий отпрянул, зажав ухо свободной рукой, выключил громкую связь и испуганно затараторил: — Прошу прощения! Господин… — Заткнись, — фыркнул черно-фиолетовый ёж, — задержись завтра после утреннего построения. Мне не до тебя сейчас. Спокойной ночи. Остроухий в панике зажал рукой рот и уставился невидящим взглядом на экран телефона. — Отец, — подросток наконец шагнул с лестницы в подвал и взволнованно заглянул ему в глаза, — что я могу сделать? — Спрячь, — прохрипел тот, протянув сыну телефон, — отдашь утром. Иди спать. — А ты? Остроухий после минуты раздумий выключил свет. Соник попытался что-то сказать, но даже его возмущённое мычание не заставило ни одного из ежей обернуться. Дверь с лязгом закрылась. — И что, всё? Я вот так и останусь тут на всю ночь? Без еды, воды, и даже в туалет сходить некуда? Дейв горько усмехнулся. — Ты же хотел у него поучиться? Тебе предоставили такую возможность. Я и не думал, что ты настолько глуп, чтобы попросить его сделать это с тобой. Соник испуганно прижал уши. — Так ты не шутил по поводу пытки? Дейв только вздохнул в ответ. — Не думаю, что я вообще когда-нибудь с кем-нибудь шутил. А уж с тобой — тем более. Так что запомни: всё, что я тебе здесь буду говорить — правда, потому что иначе тебе просто не выжить. Остроухий считает, что лучший учитель — смерть, и тебе придётся не одну сотню раз попрощаться с жизнью прежде, чем у тебя появится шанс выбраться отсюда. Насчёт удобств даже не сомневайся: их не будет. — Я что, за целую неделю не съем и не выпью ничего, кроме воздуха? Как же обучаться в таких условиях? — Быстро, Затмение, очень быстро. Особо везучих он отпускает в этот же день, остальным же приходится куковать в кромешной тьме без еды и воды. Кого-то он так «воспитывал» неделю. Я и представить не в силах, как тут можно выживать целых семь дней! Мне суток хватило, чтобы осознать, что жизнь мне нужнее, чем некоторые предрассудки. Надеюсь, ты запомнил правильные ответы? Завтра тебе придётся выучить ещё больше. Чем чаще ты будешь ошибаться, тем дольше он тебя здесь продержит, и тем дороже тебе это обойдется. Со временем раны перестанут заживать, а нервы перестанут ощущать хоть что-то кроме боли. Малейшее дуновение ветра, тишайший шорох превратятся в нестерпимую боль. Поэтому прошу, запоминай правильные ответы и старайся не произносить ничего, кроме них. За верный ответ, пусть и на не тот вопрос, он не станет наказывать, а даст подсказку. Ему ведь неинтересно торчать тут ночи напролет… Ты ему не понравился. — Почему это? — Ему нравятся те, кто отвечает правильно с первого же раза. Или те, из кого во что бы то ни стало нужно сделать ничтожество. Я не дал ему долго со мной развлекаться, собственно, потому и остался в своём уме. Род Остроухого славится своей кровожадностью, и какая ирония — именно его род считается лучшим в дипломатии. Потому что гораздо дешевле отдать им то, что они хотят, чем сказать «нет» и лишиться всего, в том числе и жизни. Сила их убеждения в том, что они могут себе позволить не соглашаться на компромисс, хоть их род и самый малочисленный в нашем клане. Он не отпустит тебя раньше, чем достигнет цели, и даже не заикайся о пощаде. Ему это слово неведомо. — Я и не собирался, — недовольно проворчал Соник себе под нос. — Это ты сейчас так говоришь, — вздохнул берсерк, — будь готов отречься от этих слов уже послезавтра. — И не подумаю, — всё не унимался герой Мобиуса. — Подумаешь, — заверил его берсерк, — даже не сомневайся. Остроухий всю юность учился этому у деда, а тот был прославленным маньяком. Он способен сломать кого угодно. Остаётся только молиться, чтобы ему не пришло в голову сделать это с тобой. — Да ну тебя, молиться ещё… Голова уже от тебя болит. — Прости, — испуганно всхлипнул Дейв, — позови, когда снова захочешь поговорить. Соник угукнул себе под нос и, уперевшись ногами и поудобнее устроившись на стене, крепко уснул.