Темное прошлое героя Мобиуса

Остроухий проснулся от звонка телефона — Шквал прислал ему сообщение. — Ронни, выключи свет, — проворчала сквозь сон жена и повернулась к нему спиной. Берсерк встал, взял телефон и вышел в коридор, чтобы не мешать ей спать. «После построения сразу иди ко мне». Пока черно-зелёный ёж думал, должен ли он написать что-то в ответ, дверь в спальню открылась и жена затащила его обратно. — Куда собрался? Ещё рано! Спи, иначе не получишь полноценного эффекта. — Прости, что разбудил. Хочешь, я приготовлю тебе завтрак? — Ты время видел?! Я хочу, чтобы ты сейчас же вернулся в постель и уснул! И вообще, избавься от этого куска железа. Остроухий покорно вернулся под одеяло и обнял ежиху, пристроившуюся рядом с ним. — Не могу. Прости. Я должен быть на связи. — Тогда скажи ему, чтобы ночью не звонил тебе! Берсерк тяжело вздохнул. — Клэр, ты же знаешь, я могу только попросить. — Он тебе хоть раз отказывал? — Ну… — Остроухий задумался, — Было дело. — Ладно, спи, — девушка сняла с себя начавшие было гладить её грудь ладони и поцеловала мужа в висок. Ёж уснул в тот же миг, а Клэр тем временем проверила телефон на наличие новых номеров, фото и сообщений. Убедившись, что подозревать мужа не в чем, она включила ещё один будильник на без пяти шесть и наконец уснула.

***

Совершив утреннюю пробежку по окрестностям, Соник заметил какое-то волнение на одной из улиц на самом востоке города и решил узнать, что происходит. Белая летучая мышь, уныло опустив ушки, о чём-то расспрашивала двоих чёрно-алых ежей и всё не могла добиться ответа. В конце концов она заплакала, и один из охранников подбежал к Сонику. — Затмение! Есть минутка? — Есть, а кто это? — Первый раз вижу. Руж себя называет. Говорит, ей нужно увидеться с Тенью, но, боюсь, слишком на шпионку смахивает. Нельзя пускать её в город. Но и отказать не получается, — вздохнул ёж и бросил печальный взгляд на мышку. Она тихо всхлипывала, косясь на черно-синего и черно-алого ежей, и вытирала слёзы платочком. — Значит, Руж? — Соник окинул её придирчивым взглядом и не спеша приблизился, — Как ты сюда попала? — Приветствую, воин Тьмы, — она почтительно склонила голову, — мне известно, что Его чтут лишь в двух городах: на моей родине и здесь. И найти Тёмный город оказалось не так уж и сложно. Я просто хотела поблагодарить Тень… Мне совсем нельзя с ним увидеться? — Ты не поняла вопрос, — нахмурился сине-черный ёжик, — как ты выбралась из мира Тьмы? — Оу, — девушка виновато улыбнулась, — это была лёгкая победа и, наверное, мне удалось произвести правильное впечатление на Него. Он сам меня выпустил. — Значит, ты вернулась домой? — Руж уныло кивнула в ответ и отвела глаза, — И не выглядишь радостной… — Тебе ни к чему мои проблемы, — мышка демонстративно отвернулась и зашагала прочь из города. — А ты думала, Тени они нужны? — Я хотела всего лишь вступить в ваш клан. Забудь. Как-нибудь и без вас справлюсь. Я не собираюсь жить там, где мне не рады, — прорычала летучая мышь, даже не обернувшись. — Ей совсем негде остановиться, — черно-алые ежи переглянулись и только хотели броситься её останавливать, как вдруг Соник сбил их с ног. — Я скажу Тени, его подруга — пусть сам с ней и разбирается. А у вас есть дела поважнее. Охранники проводили сочувствующим взглядом незнакомку и вернулись к своим обязанностям. Соник же умчался искать Тень.

***

Помощник вождя ждал у двери его квартиры, когда Шквал вернулся с построения. — Спасибо, что не забыл. Пошли, новость есть. Остроухий робко переступил порог и остался стоять у двери до тех пор, пока Шквал не запер дверь и не позвал его в гостиную. — Как всё прошло? — хозяин сел в черное кресло и жестом указал берсерку на диван. Тот возражать не рискнул и забрался вместе с ногами, оставив сапоги на полу. — Ты ведь про Соника? — Остроухий недоверчиво зыркнул на вождя. Получив кивок в ответ, он со вздохом продолжил, — Сложно… И дороже, чем я рассчитывал. Он от меня требует едва ли не жизнь. Еле уговорил его оставить часть долга на сегодня, иначе бы точно прикончил. Шквал настороженно заглянул в серо-зеленые глаза. — Всё так плохо? Он что-то помнит? — Он помнит, что очень зол на меня, и всё. Конечно, если верить ему на слово. — Не думаю, что он стал бы тебе лгать. — Ну конечно, — насупился берсерк, — твой ненаглядный внучок совершенно не способен на ложь, и даже я в этом вопросе бессилен. Шквал не выдержал, поднялся на ноги и протянул руку, чтобы потрепать помощника по иглам. — Эй, ты же знаешь… — Иди нах, — Остроухий вынырнул из-под его руки, — я от вчерашнего не успел оклематься, ещё и ты меня унижать будешь… — …Что я по-прежнему ценю твою жизнь выше, чем его. Берсерк удивлённо уставился на хозяина и запоздало поднялся на ноги. — Ты с дуба рухнул? Мне с этим монстром не сравниться. — Друзей не по силе выбирают, — улыбнулся черно-фиолетовый ёж и всё-таки сгреб офигевшего помощника в объятия. Тот виновато опустил уши, но всё же улыбнулся, ощутив, как гордится Шквал тем, что ему это удалось. — Ты ведь знаешь, что это — ошибка, так почему продолжаешь считать меня другом? Вождь вздохнул и разжал руки, чтобы не выдать своё разочарование — надеялся, что ему наконец удалось втолковать берсерку, почему они в таких хороших отношениях. Остроухий мигом отшатнулся и обул сапоги, чтобы не стоять босиком. — Ты мне нужен. Так понятнее? — Более чем, — облегчённо выдохнул черно-зелёный ёж. — Так что ты можешь сказать о Затмении? — Ожидаемо, его ноги на порядок сильнее рук, и он прекрасно об этом знает. В праведном гневе он слеп, как берсерк. Только чувство вины способно заставить его обратить внимание на то, что он творит, и прийти в себя. — Кто бы мог подумать, — вздохнул Шквал, — он — действительно мой внук. — Иначе мы бы уже не смогли поговорить, — виновато улыбнулся Остроухий. — И часто ты этим пользуешься? — черно-фиолетовый ёж недоверчиво зыркнул на черно-зелёного. — Только когда нет другого выхода, — развёл руками берсерк, — я не самоубийца, чтобы злоупотреблять твоими слабостями. — Допустим, — задумался Шквал, — а что ты сделаешь, если твою жизнь пожелает Соник? Я удивлён, что он вообще рассматривает такой вариант, и вот тут появляются некоторые ненужные вопросы. Для начала ответь на этот. Остроухий тяжело вздохнул. — Я сделаю всё, чтобы он не захотел убивать меня. За полжизни я уже расплатился. Больше, чем вчера, он не посмеет взять, я уверен. — И всё-таки. Если? — Господин, — берсерк склонился перед хозяином, — если я отдам свою жизнь Сонику, ты зачтешь её в счёт долга? — Нет. — Но Господин, — Остроухий поднял умоляющий взгляд на Шквала, — он ведь — твой внук… — А мне плевать. Ты вернёшь долг ему, а не мне. Не будь ты должен Сонику — я бы ещё подумал над тем, каким образом я могу её зачесть. Так если он потребует у тебя жизнь — кому из нас ты предпочтешь вернуть долг? Остроухий виновато опустил взгляд и склонился перед вождём. — Что бы ни случилось, я предпочту своим палачом тебя, мой Господин. — А если он не даст тебе выбора? — Я готов на всё, чтобы избежать этого исхода. Шквал покачал головой и поднял черно-зелёного ежа за шип. — Молись, чтобы удача была на твоей стороне. В противном случае сегодня ты умрёшь. Ощутив, как сильно боится берсерк, черно-фиолетовый ёж разжал кулак и отвернулся. Остроухий же растерянно замер, пытаясь понять, чем хозяин так сильно напуган. — Клянусь, этого не случится. Я вечно буду твоей правой рукой. — Хотелось бы верить в это, — вздохнул Шквал, украдкой смахнул слёзы и обернулся. Помощник стоял перед ним, почтительно склонив голову. — Ты же знаешь, что я готов на всё, чтобы облегчить твою ношу. Я не сольюсь прежде, чем ты захочешь избавиться от клана. — Ты — настоящий друг! — улыбнулся черно-фиолетовый ёж. Остроухий опустил уши, сознавая, что это не так, и что десятилетия разубеждения так и не принесли плодов. — Эй, ты чего скис? — настороженно покосился на него вождь. — Не бери в голову, — отмахнулся берсерк, — просто волнуюсь насчёт встречи с Соником. Это действительно может стоить мне жизни. — А в рейд тогда кто со мной пойдёт? Черно-зелёный ёж пожал плечами. — Тень с Затмением вроде неплохо справились. Обойдутся и без меня. — Я не обойдусь, — оскалился Шквал, — не думаю, что вообще справлюсь без твоей помощи. Тем более следующий рейд в Северной Канеме. Да ещё и этот чертов Алмаз… Увижу — прикончу. — Чего? — Остроухий раскрыл рот от изумления. — Его Жемчуг, тварь, разбудил меня. Понятия не имею, как он вошёл… А он только вякнул «миссия выполнена», дал мне какую-то голограмму и исчез, я его даже ударить не успел. А увидел Алмаз — и себя в молодости вспомнил. И эта тварь осмелилась мне бросить вызов… Кто быстрее найдёт и уничтожит источник возмущений. Сказал — Северная Канема, послезавтра. Я у Мефа спросил — всё верно. Так что не смей умирать. Глаза Остроухого хищно вспыхнули. — Не дождешься. Постой, а чего так быстро? Мы же всего полторы недели назад в рейд ходили… Шквал только пожал плечами. — Та девчонка была немного невовремя. А этот раз — точно по графику. Наверное, в прошлый раз Совершенство решил совершить неожиданный ход. — До него только теперь дошло, что мы в силах найти и уничтожить кого угодно? Черно-фиолетовый ёж вздохнул. — Лучше бы не дошло. Иначе начнёт заражать по трое, а то и по десять мобианцев кряду… Не хотелось бы шастать по всему Мобиусу на старости лет. А Алмаз только этого и дожидается — тебя с Соником он вполне в силах превзойти. И клана не станет… — Соберись, тряпка, — недовольно фыркнул Остроухий, — он всего лишь поговорил с тобой, а ты уже сложил лапки… Ты не знаешь, что он может, а что — нет. — Ты прав, — выдохнул Шквал, — не знаю. Но знаю, что он — это я, каким меня хотел сделать Тьма. У меня нет шансов. — А вот и проверим, — усмехнулся Остроухий, — вдруг у меня есть? — Это было бы слишком легко, — черно-фиолетовый ёж покачал головой, — но не будем терять надежду раньше времени. — Будь он действительно таким, каким Тьма хотел тебя видеть — он уже завтра уничтожил бы всю Северную Канему подчистую. И дождался бы нас на руинах, чтобы посмеяться тебе в лицо. Шквал схватился за голову. — А я всё никак не мог понять, почему он даёт мне лишний день? Ты прав, Ронни, не представляешь, как прав. Надо идти в рейд завтра же на рассвете. Если нам крупно повезёт и мы успеем проверить весь город за день — нам удастся избежать ненужных смертей. Но если не успеем… Берсерк поморщился и недовольно дёрнул ухом. — Ты же сам запретил пользоваться именами в Нижнем городе. Или ты забыл дату смерти настоящего Ронни? — О, этот день мне не забыть, — Шквал виновато прижал уши, — день истребления клана Сияющего Копья. А дату моей смерти я уже и не вспомню — наверное, слишком упорно пытался вытравить её из памяти. Остроухий снова чуть не уронил челюсть. — Хочешь сказать — ты забыл свою свадьбу? — Помню только, что любил её слишком сильно, чтобы пережить её смерть. У меня где-то остались её фотографии, но никак не найдётся причина отыскать их. — Хватит, — Остроухий покачал головой, — сейчас не об этом нужно думать. Я передам Тени и Сонику, что завтра в рейд. Позвони в Северную Канему. Если мы хотим, чтобы всё прошло быстро — они должны знать, что для этого нужно сделать. — Что бы я без тебя делал, — уныло улыбнулся черно-фиолетовый ёж и, отпустив своего помощника, принялся искать нужный номер.

***

Покинув город, мышка без энтузиазма двинулась на юг. Но странные, едва различимые звуки заставили её прислушаться — казалось, где-то неподалеку спрятан ещё один город, но безжизненный пейзаж каньона убеждал в обратном. Остановившись перед самым обрывом, она затаилась, прижавшись к земле. Арбалетный болт, просвистев прямо над её ушами, больно ударил по хвосту и упал в траву. — Ну и чёрт с вами, — прошипела она и уползла к реке, а там поднялась в воздух и, заметив на севере лес, устремилась туда. Но не успела она взлететь над кронами, как вдруг рядом с ней просвистел колючий черно-зелёный комок. Руж удивлённо зависла на месте и, проследив, как ёж отталкивается от земли и сворачивается в клубок, без труда уклонилась снова. — Ну и чего пристал? — недовольно фыркнула Руж. А тот промаха не ожидал и с треском приземлился на одно из деревьев. Не без труда удержавшись на одной из уцелевших веток, он приветливо помахал рукой мышке. — Разве не ты хотела вступить в клан Черного Кастета? — Хотела, — вздохнула Руж, — но вижу, что нет смысла. — Но почему? Впервые слышу, чтобы летучая мышь захотела променять жизнь в родном гнезде хоть на что-то. — Оно перестает быть родным, если тебя никто не знает, — мышка уныло прижала ушки, — я больше не вернусь туда. Мой единственный друг — Тень… Я-то думала, что его клан сможет стать родным для меня… Дура. Мне нет места в этом мире. — Меня Остроухий зовут. И я — твой второй друг после Тени. — Друг-берсерк? Не смеши, — недовольно фыркнула летучая мышь, — я наслышана о вашей расе. — И я знаю, где добыть третьего, а за ним — и сотню-другую, — Остроухий сделал вид, что не услышал её, — наш клан на удивление дружный. Даже у ласточки всего за неделю появилось более десятка друзей, а она постеснительнее тебя будет. — Ласточка? — задумчиво протянула Руж и помотала головой, — Нет, вряд ли это — ОНА, Тьма не оставил бы в живых такую слабачку. Остроухий удивлённо покосился на неё. — Не обращай внимания, — поспешно отмахнулась мышка, — я слушаю. Твоё предложение? — Давай сначала на землю спустимся, — берсерк опасливо покосился под ноги и спрыгнул. Дождавшись, пока летучая мышь изящно спланирует вниз, он продолжил: — Я приму тебя в клан и выгодно представлю вождю, мы — давние друзья, и он верит всему, что бы я ни сказал. Взамен я возьму не так уж и много, — ёж приблизился к ней вплотную, одной ладонью провёл по розовому сердцу на её груди, а второй — поймал хвост, скользнул пальцами по упругой попке и остановился между ног. Руж подняла на него удивлённый взгляд и пожала плечами. — Откуда мне знать, что ты выполнишь свою половину сделки? — Я — самый честный берсерк в этом городе, — улыбнулся Остроухий. — Бла-бла-бла, — протянула летучая мышь и вздохнула, — я же знаю, что все берсерки — лгуны и обманщики. И слово для них — пустой звук. — Слышала звон, да не знаешь, где он, — хохотнул черно-зелёный ёж, — а ещё прекрасно знаешь, что я могу прирезать тебя и трахнуть ещё теплую. Интересно только, почему ты не боишься этого? Берсерк прекрасно чувствовал, что она достаточно возбуждена, и мысль о некрофилии распалила её ещё больше, вот только последние его слова не то чтобы обидели её, но уж точно заставили вернуться к исходной точке: унынию. — Моя смерть будет настолько позорной и мучительной, насколько пожелает этого Тьма. Не то чтобы я сомневалась в Его справедливости, просто… Я действительно Его взбесила. Такая смерть будет в числе милосердных вариантов моей кончины. Остроухий совсем растерялся. — Ну так ты согласна на моё условие? Девушка тяжело вздохнула. — У меня не было секса полторы тысячи лет. Не ожидала, что найду себе партнёра вот так… Но ладно. Если и обманешь — я не теряю почти ничего. Берсерк радостно улыбнулся и помог мышке выбраться из обтягивающего костюма. Заметив её страх, ёж не выдержал и произнёс: — Если так боишься — я могу поставить другое условие. — Просто я могу не знать или не помнить, что со мной сделал Тьма, — Руж уныло опустила уши, — и не знаю, чем это может кончиться… — Я не причиню тебе боли, — Остроухий лизнул её грудь и заглянул в глаза девушке, — мне нет смысла причинять тебе ничего, кроме удовольствия. Так чего ты боишься? — Если… — мышка сдавленно всхлипнула, — Ты ведь защитишь меня от Тьмы? — Конечно, — снисходительно улыбнулся берсерк, — как только ты вступишь в клан, я буду лично отвечать за твою судьбу. И, если будет такая возможность, я обязательно замолвлю словечко за тебя. Страх сменился роем сомнений. — Как мне узнать, врёшь ты или нет? — О, — Остроухий рассмеялся, — ты ведь слышишь моё сердце, не так ли? Девушка кивнула и настороженно подняла ушки. — Сердце берсерка никогда не лжет. А сейчас оно говорит — нам будет очень хорошо вместе. Руж наконец растянулась на траве и, лукаво улыбаясь, запустила пальцы в длинную пушистую шерсть на его груди. — Даже если это окажется правдой — не надейся, что я начну верить каждому твоему слову. — А придётся, — Остроухий ухмыльнулся и, сняв с неё трусики, скрутил из них и штанины импровизированный кляп, который в мгновение ока обернулся вокруг головы мышки второй штаниной и, едва она открыла рот, чтобы возмутиться, завязался на тугой узел. — Так-то лучше, — усмехнулся берсерк, ощутив целый фонтан удивительно разных эмоций, и без зазрения совести начал исследовать её тело.