Пособие для чайников: как выжить с троллем?

      Выходные прошли на удивление мирно: засидевшись до поздней ночи, Куромаку остался спать на диване, а вот мужчина предпочёл свою койку с бардаком. Увы, что именно творилось в спальне парень так и не узнал, хозяин не впустил в комнату даже на следующий день. А было действительно интересно, это что он такого там натворил, что со своим характером и отношению к жизни категорически отказывался демонстрировать свой шедевр в образе срача.       Куромаку относился к такому типу людей, которые не могли спокойно спать в чужих квартирах. На часах около восьми утра, а он уже собранный, готовый к выходу. То, что его застал сонный и разбитый Вару — невероятное совпадение и удача. На очевидный вопрос: «Какого хрена тебе не спится?» — получил только — «Дома отосплюсь. Закрой за мной» — спорить не стал, ибо извращенцев переубедить трудно, да и мозг ещё не проснулся после такой ночки.       Поиск подарков перенесли на следующий день, одному было совсем лень куда-то выходить, а второй отсыпался после сверхурочных. Куромаку, конечно, предлагал всё же закрыть этот вопрос этим днём, но учитывая его измученный вид и отвратительный режим, чуть ли не приказным тоном настоял на отдыхе. Если опять упадёт из-за стресса или чего-то в этом духе — точно придушит на месте. И неважно, что лежачих не бьют, да и мужчина на слабаков не нападают, не надо было до греха доводить.       Неделя пролетела незаметно, в основном благодаря скопившейся работы. Чем ближе лето — тем больше книг и комиксов надо печатать. С последними понятно, у них в принципе выпуск постоянный, так ещё и по календарю расписаны выход дополнительных глав в честь праздников. Нагрузка понятная и можно личное время рассчитать. А вот с первым никогда не угадаешь: могут и под конец года прийти, завалиться с новой рукописью в разгар четырнадцатого февраля, неожиданно уехать в отпуск знойным летом на моря, полностью забивая на сроки. Вот и сейчас, так совпало, что к летнему тиражу нарисовались и новые авторы, и старые проснулись, видимо, в надежде слинять куда-нибудь летом без головной боли. Естественно, если заняты редакторы, то и продажники в стороне не сидят. По сути, только печатники да маркетологи сидят в такие моменты практически без дела, ожидая передачу эстафеты.       Куромаку за эту неделю практически не покидал офис, экран монитора уже снился в кошмарах. Если и выходил на обед, то на минут пятнадцать, лишь бы что-нибудь положить в рот и вернуться обратно. И только находясь у автомата позволял себе превратиться в вялую слизь, еле держащуюся на ногах. Подчинённым не следует видеть его в подобном образе, в особенности Вару. Кстати, о одной наглой морде.       Несмотря на занятость, стал чаще мелькать у отдела продажи, спрашивая о каких-то мелочах. Конечно же, парень терпеливо отвечал, но ловил косые взгляды сотрудников. Неудивительно, редакторы и продажники, вообще-то, сильно не дружат, а тут почему-то сам главред постоянно вертится, будто так и рвётся побыть в чужом отделе, а его вопросы — нелепая отмазка. Зато в пятницу появился весомый повод.       Весомый повод по мнению редактора.       Сегодня надо отъезжать, потому думал, что Вару всё же не придёт к нему за очередными рабочими незначительными вопросами. Но нет, вместо этого выглянул с дверного проёма, злой донельзя, долго-долго смотря на Куромаку. А что тут сделаешь? Только растерянно пробежишься взглядом по кабинету, вопросительно пожимая плечами, как бы безмолвно спрашивая: «Ну? В чём проблема?» — сотрудники также недоумённо смотрели на зачастившего главного редактора. И не угадаешь, о чём он сейчас думает. Цокнув, проговаривает: — Эй! Видел вчера повторный показ той дрисни по ящику на двадцать пятом канале? — … Да? — совсем потерянно ответил. — От-с-той! — так эмоционально сказал, что согнулся, чуть ли не роняя папки, — лучше бы несколько часов крутили видео, как воду режут ножницами! — Да, наверное?       И ушёл. Отдел продажи замер. То есть, он пришёл сюда только ради этого?.. — А что это было? — изумлённо спросила девушка, поворачиваясь к коллегам. — Самому бы знать, — начальник поправил очки, не отрывая взгляда от дверного проёма. — Справедливости ради, — подхватила другая, — вчера и правда крутили какую-то хрень. Нечитайло, а вы стали близки с главредом, то и дело, что забегает сюда. — Да как сказать, — неуверенно пролепетал, опуская взгляд на экран.       Кто-то из подчинённых стал расспрашивать о каком-то двадцать пятом канале, другие же принялись обсуждать, цитата, ту дрисню, которую крутили. А Куромаку оперевшись локтём о стол, придерживал подбородок ладонью. Тонкие, холодные пальцы касались щеки, слабо постукивая по мягкой коже. Несмотря на непринуждённую и расслабленную позу, всё равно умудрялся выглядеть элегантно. Продажник крепко задумывается над словами подчинённого. Действительно ли стали? Конечно, в сравнении с первым знакомством небо и земля, но о тех конфликтах парень не забывал. Не злился, конечно, но принимал как важный факт в истории их взаимоотношений. При всём этом отрицать нельзя, Вару действительно начал заходить сюда чаще, иногда и без повода вовсе, но хотя бы врал для приличия. А сейчас вообще не пытался скрываться, то ли стало лень придумывать вопросы, то ли понял, что его конспирация работает просто отвратительно. Это уже не говоря про спонтанную поездку к его родне.       Что же, в какой-то степени они действительно стали близки. И это, на удивление, неплохо.       Вечерело. Собирая свои вещи, Вару в очередной раз, посмотрел на подарок сестре и окончательно убедился, что сделал всё возможное. И лучше подарить хоть что-то, чем ничего. Главное ведь внимание, правильно? Выходя из своего офиса, случайно натыкается на Куромаку, который уже ждал после рабочего дня. — Едем? — коротко спросил, привычно не проявляя каких-то эмоций. — Ага, только вещи заберём. — Кстати, что ты утром устроил? — приподнял бровь. Главред ничего толкового не ответил, отмахнувшись от вопроса.       На самом деле, семья Вару жила неблизко. Находились в другом городе, если добираться на автобусе — займёт часа четыре, не меньше. А там уже надо ловить машину и ехать ещё около получаса.       Вообще, изначально планировалось отправиться утром в субботу, но мужчина почему-то настоял поехать именно вечером в пятницу. Возможно, ему хотелось подольше побыть в родном краю. Или же банально выспаться перед праздником. В любом случае, Куромаку не против поехать туда как можно раньше. Все дела сделаны, планов других нет, а значит полностью свободен и может пойти куда душе угодно.       Вещи решили оставить в квартире Вару, от него удобнее доехать до автовокзала. Забрав всё нужное, решили сразу отправиться в дорогу, ибо сидеть на дорожку как-то не хотелось. Да и особо не видели в этом смысла.       Вопреки ожиданиям, шло всё спокойно и ненапряжно: таксист быстро приехал к назначенной точке, пробки волшебно рассосались, а до отправки оставалось ещё около получаса, но автобус уже принимал своих будущих пассажиров. Хоть Куромаку и не верил в подобные вещи, но ему это казалось добрым знаком. Или просто переработал. Единственное, Вару постоянно дёргал своего коллегу: то похлопает по плечу и отвернётся, словно разглядывает что-то интересное на небе, то как-то ущипнёт, то начнёт строить диалог и резко замолкать, уверяя, что вообще ничего не говорил. Раздражение росло медленно, но уверенно, в один момент продажник даже засомневался в адекватности своего спутника, однако решил тактично умолчать об этом. Вместо этого щёлкнул пальцами у лба мужчины, отчего последний аж за голову схватился. А под конец добавил: «ещё один такой выкрутас — и я так три раза сделаю», — однако такой номер, увы, не прокатил. Уже находясь в пути, взрослые на вид парни устроили какую-то детскую войнушку, где один провоцировал и уклонялся, а другой в ответ нападал и пытался достать до лба. И уже не Куромаку, а пассажиры автобуса засомневались в их адекватности. А кто-то даже сделал замечание, мол, такие лбы здоровые, а устраивают такой цирк. На этом игра их и закончилась.       Прибыв к месту назначения, Куромаку оставалось лишь следовать за своим коллегой хвостиком, ибо это местечко связью не хвасталось. Потеряться в незнакомом городе — последнее, что входило в планы продажника. Оглядывая местные здания и людей, не замечает резкого торможения своего личного путеводителя, из-за чего стукается носом о его спину. — Уй! — прикрыл нос руками, зажмурившись, — почему ты остановился? — Мелкая пришла, — копается в телефоне, набирая номер, — написала мне полчаса назад. Бля, говорил же ей, не приходить, ночь на дворе…       Не успел Вару и шага сделать, как какая-то девушка сзади стукает его книжкой по затылку. От неожиданности Куромаку отшатнулся, чудом сдерживая ругань. Кажется, главред дурно влияет на его лексикон. Нервно выдохнув, поднимает взгляд на парочку, напрочь сбиваясь с мыслей. Кто это и почему себе позволяет рукоприкладство?       Мужчина на подобную выходку отреагировал без враждебности, только прикрыл рукой место удара, рявкая на незнакомку. — Эмма, мать твою! Нельзя бить людей со спины, получить можешь! — Не говори ничего про нашу мать, — вновь стукает, но уже по лбу, — выражаешься тут, а я, между прочим, припёрлась сюда ради тебя. Кстати, а этот красавчик откуда? Это тот коллега, о котором ты говорил?       Некая Эмма оценивающе оглядывала продажника, словно перед ней стоял не коллега брата, а начинающая звезда из модельного агентства. От этого взгляда стало неловко. — Неплох. Добро, — кивнула, продолжая разглядывать. — Ты чё несёшь, мелочь? Угомон слови, — устало проговаривает, — а то сейчас развернётся и уйдёт. — Куда денется? Следующий автобус через три часа, — хмыкнула, отворачиваясь, — в последний раз ты кого-то приводил ещё будучи школьником, что уж о женщинах говорить. Ну, ладно, не боись, в нашем обществе теперь это считается типа нормой. — Я не посмотрю на то, что ты моя сестра и тресну тебе прямо по твоей чёрной башке, если ты не закроешь свою хлеборезку! — засунул руки в карман от греха подальше.       Словесная перепалка продолжалась долго, пока брат и сестра двигались в сторону дома. Несмотря на ругань, между ними не чувствовалась агрессия или ненависть, скорее, больше похоже на какую-то извращённую шутку или желание пособачиться без тяжёлых последствий. Резкие слова никак не обижали, это их стиль общения. Куромаку, то и дело кидал взгляд то на девушку, то на своего коллегу, подмечая сходства. Сейчас Эмма казалась единственным человеком в мире, который может так долго подшучивать над Вару. Парень же, в свою очередь, не может похвастаться своими родственными связями, даже троюродные братья относились к нему холодно и отстранённо. Только двоюродная сестра, несмотря на их положение, поддерживала дружескую связь. Но болтали они по телефону очень редко.        — Так тебя звать Куромаку? — резкий, громкий женский голос прервал от самокопаний, — думаю, эта дылда уже сказала, что меня Эммой зовут. — Да, рад наконец с вами познакомиться, — губы дрогнули в приветливой улыбке, — ещё рано, но позвольте поздравить с наступающим днём рождения. — А, спасиб. Только давай на «ты», мне же не сорок, чтобы официоз сохранять, — махнув рукой, Эмма вновь взглянула на брата, — такого приятного парнишу заграбастал. Куро, лучше будь моим парнем, я буду поприятнее этого переростка-водоросля.       Внутри что-то кольнуло. Коллеги неловко переглянулись, затем сразу отвернулись, заметив на себе чужой взгляд. Дерьмо, она либо ясновидящая, либо хороший психолог, либо всё и сразу, по-другому объяснить её невероятную чуйку невозможно.       Если Куромаку сдержанно прикрыл глаза, сражаясь с желанием ухватиться за бьющееся сердце, то вот Вару удивительно легко повёлся на провокацию: — Эмма, клянусь, я тебе сейчас язык вырву и засуну тебе в жопу, — прорычал, сдерживаясь, чтобы не треснуть по макушке. — Ой-ой, ты чего так завёлся? — с лёгким удивлением спросила, не сбавляя шаг, — будто реально твою пассию пытаюсь отбить. Ничего не хочешь сказать, а, почти натуральный фрукт?       Редактор уже хотел что-то ответить, как девушка выставила ладонь перед самым носом, как бы останавливая бесконечный поток из ругани и брани. Рефлекторно отшатнувшись от руки, недовольно смотрит на именинницу. — Всё, больше не буду. А то смертность в дни рождения иронично повышена, не хочу быть убитой собственным братом, — в голосе ещё слышалась издёвка, — и мы уже пришли.       Парни одновременно взглянули на участок, убеждаясь в действительности слов Эммы. Двухэтажное здание, выполненное из дерева и камня выглядело современно, сдержанно, но при всём этом уютно. Обычно в таких домах живут счастливые молодожёны, которые очень трепетно ухаживают за каждым уголочком жилища. А как это они так быстро дошли и даже не заметили этого?       Внутри всё также пестрело уютом и непривычным теплом. Вместо безэмоциональных портретов — полочки с памятными вещами и украшениями, вместо холодных стен с неживыми растениями — яркие картины и цветы. В доме витал запах выпечки и чего-то мясного, а на кухне кто-то громко шуршал посудиной. Когда Эмма оповестила о своём возвращении и приходе гостей, некто вышел из проёма двери, тепло улыбаясь. — Вы пришли уже, — отложив лопатку куда-то в сторону, женщина приблизилась к мужчине, — с возвращением, Вару. — Привет, мам, — обыденно произнёс, указывая на парня, — мой коллега, Куромаку. — А, да, мне Эммочка говорила, — хлопнув в ладоши, переключила всё внимание на гостя, — я так удивилась, когда мне сказали, что Вару кого-то приведёт домой! Такой хороший мальчик, проходите, переодевайтесь, скоро за стол садиться будем. Вы, наверное, совсем голодные!       Куромаку смущённо оглядывал помещение, попутно снимая обувь и верхнюю одежду. Всё происходящее в новинку, из-за чего все движения скованные, практически деревянные. Хотелось сесть в неприметном уголочке и позволить себе нагло и жадно с рассмотреть каждую деталь этих стен, наполненной историей, домашней, а не напыщенным официозом. Такое же чувство он испытал в гостях у Вару, однако здесь всё намного структурированнее, аккуратнее. Каждый элемент декора находился на своём месте. Бытовые обсуждения продолжились на кухне, женские голоса раздавались тихо, практически неразборчиво. До уха долетали отдельные фразы, видимо, думали, что стоит положить сегодня на стол, а что оставить для завтрашнего празднования. Вару заботливо захватил с собой сумку гостя, указывая на второй этаж. — Моя комната там. Уже поздно, так что, скорее всего, просто поужинаем и сразу спать ляжем. — Не вредно на ночь? — искренне поинтересовался, вспоминая советы личного врача. — А дни рождения только для вредностей природа и придумала, — оправдался, поднимаясь, — пойдём, покажу комнату.       Бросив взгляд на кухню, ещё неуверенно зашагал вслед за коллегой. Взгляд продолжал жадно оглядывать каждую деталь стен, невольно сравнивая с собственным родительским домом. Нет, он, конечно, видел подобные планировки в фильмах и других произведениях, но то картинки, а это всё наяву. Да и выглядели они как-то однотипно, а здесь уже проскальзывали уникальные вещички.       Очевидно, спать будут вместе, в комнате, где Вару провёл всё своё детство. Признаться честно, продажник ожидал увидеть самый настоящий беспорядок, тонны ненужного хлама, однако вместо этого перед глазами чистая и аккуратная спальня, с сдержанной планировкой, даже старых игрушек не наблюдалось. Только странные, потрёпанные возрастом плакаты с героями из мультсериалов, пару особо любимых книг, коллекция манги и несколько сборников для подготовки к школьным экзаменам. Стены имели приятный синеватый оттенок, ближе к светло-серому. У окна широкая кровать, на углу большой шкаф, а рядом с ним рабочий стол. На нём одиноко стоял органайзер с канцелярией. То есть, ну, это обычная и убранная комната подростка. Отсюда следует вопрос.       Интересно, в какой момент и какая такая муха укусила Вару, что из скромной комнаты с идеальным порядком его вкусы и привычки изменились на то безобразие? Или это его мать постаралась так?       Пока Куромаку отходил от культурного шока, главред, кинув сумки на пол, предложил несколько вариантов: либо хозяин комнаты спит на полу, а Куромаку на кровати, либо наоборот, либо они спят в обнимку на одной кровати. Последний вариант прозвучал как издёвка, а потому парень недовольно свёл брови к переносице и остановился на варианте с полом, ибо стеснять хозяина было как-то некрасиво. После лёгкого ужина так и уложились: один на кровати, второй на полу.       На следующий семья принялась к организации семейного ужина, а вот гостя не трогали, как минимум из-за того, что спал чуть ли не до обеда. Так уж исторически сложилось, что парень, будучи в незнакомом месте, ворочался до самого утра, пока один редактор мирно посапывал в кроватке. Гад, как он умудряется над ним издеваться и подшучивать, будучи спящим?! А засыпать начал, когда Вару проснулся от сухости во рту, ближе к семи утра. Сонно, но саркастично спросил: «чё, и сейчас домой собрался ехать спозаранку?» — на что в ответ получил многозначительное молчание с неприличным жестом. Видеть до скрежета зубов правильного парня, указывающего средний палец, до одури смешно. Хихикнув с контраста, предлагает переместиться в кровать, ибо мужчина уже вряд ли уснёт после такого представления. Опустив руку, тяжело выдыхает и соглашается на широкий жест.       К счастью, дом достаточно большой, вся эта кухонная возня не доходила до ушей гостя. Но организм сам оборвал сон на полуслове, беспрекословно требуя пробуждения. И неважно, что он поспал от силы часов шесть и веки наотрез отказывались разлепляться. Надо как-то выровнить режим сна, а то стал слишком часто засыпать как попало.       Вымученно промычав, трёт раздраженные глаза и с силой утыкается в незнакомый потолок. Если так подумать, в последнее время стал уж слишком часто просыпаться не в собственной квартире. Пальцы по привычке ищут очки, но не находят ни у прикроватной тумбы, ни на подоконнике. Точно, они же на полу. Обречённо выдохнув, сползает с кровати. Даже понежиться в мягкой постели судьбинушка не даёт.       Хватило получаса, чтобы полностью собраться и привести себя в порядок. В идеале, конечно, стоило бы выпить кофе, чтобы окончательно проснуться, но воспитание не позволяло попросить о угощении. А если так подумать, чем он вообще сейчас занимается       Стоит здесь, в другом городе, чужом доме, комнате редактора, чтобы поужинать и отпраздновать день рождения незнакомого человека. Мог ведь просто отказаться, соврать в конце концов, но почему-то согласился, причём так легко и непринуждённо, будто постоянно вот так катается с коллегами по таким мероприятиям. И не надо было бы выпрашивать чашку кофе и всю ночь мучится от бессонницы.       Откуда такой интерес? Почему желание узнать нечто новое и необычное для продажника играет чуть ли не ключевую роль в принятии решений, даже если после об этом будет сильно жалеть? Что ночь та роковая, что выпить согласился неделю назад с коллегой, что сейчас. Да, в итоге ничего криминального не произошло, да, в итоге сглаживают углы, несмотря на конфликты, но тем не менее. Как так выходит, что постоянно соглашается на всякие абсурдные предложения? Спокойнее соблюдать режим, действовать по чётко собственноручно написанной инструкции, не рисковать и жить размеренную, неторопливую жизнь.       Затянув галстук, Куромаку долго смотрит в зеркальце, где неоднократно отражался юный и задорный главред. Вопросы действительно волновали, ставили в неудобное положение, но при этом стыдливо признавал, что ему попросту весело.       Мир не строится вокруг одних бюрократических бумажек, деловых совещаний, унылой работы и составленных расписаний. Существует и что-то более живое, несерьёзное, но при этом важное. И хоть парень никогда этого не признает, но общение с коллегой и их похождения скрашивали серый быт новыми яркими красками. Этому невозможно противиться. Это здоровый баланс.        Приоткрыв дверь комнаты, воровато выглядывает из проёма, в надежде найти коллегу. Чёртовое воспитание даже не позволяло нормально по дому перемещаться, не считая ванной комнаты и туалета. Не найдя знакомой фигуры, всё же преодолевает себя и спускается вниз, вслушиваясь в женские голоса и глухой, приглушённый звук посуды. Вероятно, они ещё не определились с подачей блюд и сервировкой стола. Наверное, стоило для начала показаться перед женщинами, а то неприлично расхаживать по дому, толком не поздоровавшись. Но не успел и шага сделать, как из угла показывается Вару, до чёртиков испугав парня. Хмыкнув от бурной реакции, поправляет зелёные очки. Кстати, в доме он будто не снимал их вовсе, хотя обычно носил либо на макушке, либо где-то прятал рядышком, либо надевал в разгар веселья и напрочь забывал про них. — Проснулась, спящая красавица? Я уже хотел выходить на охоту за драконом, по классике жанра. — Мне непривычно спать в чужих домах, — зачем-то оправдывался. — А, доброго дня, Куромаку, — женщина развернулась с тарелкой в руках, Эмма же безмолвно помахала свободной рукой, другой держала нож, — вы пока можете до дому пройтись или в гостиной посидеть. — Дуй направо, я тебе кофе сделаю.       На мгновенье захотелось слёзно благодарить за столь широкий жест и полное взаимопонимание. Телепат он или нет, но точно почувствовал, в чём сейчас так нуждался продажник. Сдержав эмоциональный позыв, только кивает и следует указанному пути. Гостиная оказалась большой и просторной, даже дышать становилось легче. Сдержанный интерьер радовал глаз: длинный диван с креслом у окна украшены маленькими подушками такого же цвета, между ними стоял маленький шкафчик с пледами и другой бытовой мелочью, необходимых при уютных вечерах. Стену закрывали большие книжные полки, набитые практически до отказа. Куромаку ошеломлённо провёл рукой по корешкам книг, не веря собственным глазам. Неужели все члены семьи заядлые любители художественной и научной литературы? Или же это всё книги Вару, которые он успел перечитать? — Книг, что ли, никогда не видел? — Куромаку готов поклясться, Вару материализовался с этим скептичным взглядом на пустом месте с кружкой в руке, — чё так изучаешь-то? Держи. — Это вы столько прочитали? — указывает пальцем на полку, всё ещё не веря увиденному, но послушно принимая напиток. — Тут намешано всякого. Это я сам читал в школе и институте, это я сестре посоветовал, это книги матери. А это книги отца, вот он реально любил почитать. В особенности романы мамы, она неплохо пишет, но там в основном романтика, а мне её и в издательстве хватает. — Ты не говорил, что она писатель, — шокировано взглянул на главреда, понимая, откуда у него материализовался филологический дар, — а отец где?       Безмолвный взгляд озадачил гостя, это ведь обычный, дежурный вопрос. Неужели он вообще не придёт? Хоть для него это не в новинку, но в такой дружной семье отсутствие главы семейства смотрится как минимум странно. — Он уж точно не придёт. — На день рождения собственной дочери? Это как-то… — Всё хорошо, он умер, так что у него карт-бланш на пропуски мероприятий.       Куромаку застыл, не зная, как и реагировать на такие слова. Вроде и трагедия, а вроде этот зелёный пучок недоразумения и цинизма ехидно улыбался, явно наслаждаясь происходящим. И почему только у продажнику стыдно? — Вару, ну ты и сволочь! — процедил, сдерживая позыв стукнуть по этим зарослям. — Для тебя, Курица, я буду кем-угодно, — хмыкнул, примирительно приподнимая руки, — он уже давно умер. И, уверяю, он бы громче всех смеялся с этой шутки.       Одарив самым скептичным и недоверчивым взглядом из всех возможных, молча сделал глоток кофе, ибо и не поймёшь, что можно и ответить на такое заявление. Вот так по-чёрному пошутить в собственном доме, где произошло горе, надо умудриться. Если бы парень сказал что-то подобное у себя — точно бы получил несколько пощёчин от старших. — Не горевать же нам до конца жизни. Отец ушёл, когда мне только стукнуло шестнадцать. Так что всё уже позади. — Прости, но, — замялся, подбирая слова, — как он умер?       Отвечать, опять же, не спешил. Казалось, всё, что касалось его личных дел, то, что некогда оставило глубокие шрамы — Вару принципиально избегал. Сменял темы, выводил в глупые шутки, отвлекался от темы, но молчал до конца. Они ещё не так тесно общаются, чтобы делиться секретами или раскрывать душу нараспашку. Тем не менее, невидимая стена редактора даже выше и больше, чем изначально предполагал Куромаку. И это сильно не сочеталось с его болтливым языком. — Глупо.       Сухо, расплывчато ответил. От такой формулировки парень невольно насторожился. Как это вообще понимать? Это очередная шутка или действительно нечто важное? Губы приоткрылись в немом вопросе, однако их перебил женский голос. Мать просила о помощи своего сына, какая-то банка ни в какую не поддавалась давлению. Пальцы тянутся к очкам, желая стянуть с лица, но в последний момент останавливаются, словно что-то вспоминая. Опустив руку, разворачивается к коллеге, всё также безмятежно ухмыляясь. — Чё мозги себе грузишь? Лучше кофе попей, скоро садиться будем. Ща приду.       Качнувшись в сторону, отзывается на зов матери, в очередной раз вставляя глупую шутку: «Ну, показывай, кто там тебя обижает, я ему голову откручу» — скрываясь за углом. Куромаку беспомощно стоял у полок и всё думал о одном слове: «Глупо».       Официально начали празднование уже ближе к пяти часам вечера. Задержались из-за бесконечных звонков с поздравлениями и соседок, что так и просили выйти хотя бы на пять минут поболтать и передать подарок. Благо природа для таких случае придумала духовые шкафы, можно долго поддерживать идеальную температуру для подачи. Пока ждали именинницу, Вару, как и обещал, вернулся к гостю после оказанной помощи и, ожидаемо, моментально сменил тему. Если он не хочет об этом говорить — не смеет настаивать.       Когда девушка разобралась со всеми поздравлениями, наконец-то позвали за стол.       Кухня была такой же уютной и домашней, как и другие части дома, несмотря на заставленную посуду и несколько грязных тарелок в раковине. Мать семейства первая подняла бокал, зачитав заурядный, но искренний тост. Хотя, казалось бы, сидит писательница с многолетним опытом, должна высокие речи говорить. И только после семья заговорила о последних новостях, делах насущных. И в этих разговорах не читался фальш, изворотливость, желание поддеть, наоборот, только искренний интерес. Вспоминая застолья в своём доме, Куромаку невольно горько ухмылялся, понимая, почему его коллега так всполошился от рассказов его празднеств. Дело не в традициях и обычаях разных семей, не в этом колоссальная разница. Вся проблема заключалась в гнилых родственничках, мечтающих раздавить, растоптать, лишь бы не мешался на пути к их больной цели. А все эти семейные ужины — чистая формальность, чтобы никто не смог надавить в случае конфликта, ведь любой твой изъян может сыграть с тобой злую шутку. И теперь Куромаку воочию видел, как проходит праздник реальной семьи. Живой, настоящей, любящей. То, что казалось лишь выдумкой и прилизанной картинкой оказалось реальностью. Незнакомое тепло растекалось по всему телу, в горле встал комок.       Противоречивые чувства нахлынули с такой силой, что тому пришлось отлучиться в ванную комнату, лишь бы не выплеснуть что-то лишнее прямо там, за праздничным столом. Портить такой момент не хотелось.       Умывшись холодной водой, опирается о раковину и делает несколько глубоких вдохов. Уродливое чувство зависти с накопленной годами агрессией в образе капель стекали по лицу, а после падали вниз, разбиваясь о белую керамику. По крайней мере, так ему казалось на тот момент. На языке крутилось одно: «Почему?»       Почему именно в его семье все отвратительны до тошноты? Почему столько лет терпел подобное отношение и подобные связи? Почему до сегодняшнего дня он и не подозревал, как выглядит нормальная семья? И все эти вопросы оставались без чёткого ответа.       И всё же, был искренне благодарен. Благодарен этим женщинам, что впустили в дом, несмотря на важность праздника и призрачную связь. Они могли вежливо отказать, сослаться на люблю мелочь и парень бы просто проигнорировать это, и всё же приняли с распростертыми объятиями, как давнего друга или знакомого. И в особенности благодарен Вару, который и предложил всю эту авантюру. Внутри что-то медленно, но верно менялось. Каждая минута, проведённая с ним, помогала ему открывать мир с новых углов.       Остаток вечера прошёл за столом, им было о чём поболтать. Подключали разговор и продажника, когда замолкал совсем надолго. Не всегда находил нужные слова, однако коллега вовремя подсказывал, правда, в своей привычно шуточной манере, но всё же подсказывал. Там же успели и почаёвничать, вспоминая былые деньки и забавные промахи то старшего сына, то младшей дочери. Оказывается, главред очень не любил английский и самым наглым образом прогуливал его, а вот девушка постоянно дралась с мальчиками.       Ближе к ночи все разошлись по комнатам. Куромаку и Вару ушли первыми, так как на следующий день уже должны были возвращаться домой.       И вновь белый потолок, и вновь не может уснуть. Теперь уже из-за того, что проснулся слишком поздно. А этот опять мирно спит. Везучий гад!       То на правый бок ляжет, то на левый, то прямо, то ещё как-то — всё равно всё не то. Терпеть эту пытку нет сил. Надо прогуляться, авось и сонливость придёт. Сейчас воспитание не било по голове, возможно, дело в привычке и отношении семьи к его персоне. Тихо выскользнув из комнаты, Куромаку вспоминает о одиноком балконе, он удачно располагался в конце коридора. Конечно, свежий воздух скорее взбодрит, нежели настроит на дрёму, но лучше так, чем бесцельно бродить по этажам.       На улице, ожидаемо, прохладно и свежо. Стоит отдать должное, планировка у этого дома замечательная, да и место тоже. В него вложили много труда и любви. Казалась, эта семья вышла из какой-то художественной книги, где царит полная гармония и взаимопонимание. Интересно, как это вообще возможно? — Славная ночь, да? — женщина, укутанная пледом, вышла к Куромаку. От неожиданности гость вздрогнул, разворачиваясь, — прости, дитё, не хотела тебя пугать. — Прошу прощения, я сейчас уйду. — Нет, останься. Всё хорошо.       Глубокую тишину нарушали шуршание пледа и шелест листьев. После долгой зимы и прохладной весны, наконец приходят тёплые деньки.       Парень перебирал пальцы на руках, пытаясь сообразить хотя бы одну тему для разговора. Неловко. Очень неловко. Тишина давила. Единственное верное решение в этой ситуации: извиниться и отступить. Однако, женщина первая заговорила: — Вару так давно не приводил своих друзей, что я и забыла, каково это встречать незнакомых гостей. После смерти моего мужа к нам заходил разве что дядя Вару и Эммы, мой брат Джо. И несколько соседок. Вы выглядите очень дружными. — Да, мы быстро… подружились, — последнее слово звучало настолько фальшиво, что Куромаку виновато отвёл взгляд куда-то в сторону, поспешно добавляя, — он даже как-то ворвался в мою квартиру, когда я заболел. Накричал, но по делу. Хотя не ожидал такого. — Он продолжает так беспокоиться об этом?       Внутри что-то дрогнуло, нехорошее предчувствие откинул всякий стыд за откровенное вранье. Взглянув на мать коллеги, хмурится и негромко спрашивает: — «Продолжает»? — Так ты не знаешь. Вот как, — губы дрогнули в грустной ухмылке, — он не рассказал. Может, не хочет ворошить прошлое.       Женщина продолжала рассуждать, подбирать слова, пока парень не решался наглейшим образом попросить рассказать нечто сокровенное. То, о чём знали немногие, то, что касалось напрямую Вару. Может, тогда он поймёт, почему коллега так всполошился от его больного образа? — … Это всё моя вина.

***

      Тихий скрип. Куромаку вошёл в комнату, также практически бесшумно закрывая за собой дверь. От холода трясло, но это не так важно, как услышанное. Вару повернулся к стенке, так что видно только спину и затылок. Хмуро оглядев фигуру мужчины, тихо ложится и укутывается одеялом, в надежде согреться. Голова настолько забита мыслями, что и не стоит даже мечтать о нормальном сне. Хорошо, что хотя бы главред спит и… — С потрохами выдала? — на удивление бодро спросил, не разворачиваясь. — Как ты?.. — даже не пытался скрыть, резко поворачиваясь. — Интуиция, — коротко заключил, — … ну а ещё довольно глупо рассчитывать на приватность разговора в общем балконе.       Продажник сокрушительно стукнул себе по лбу, осознавая, насколько глупо прокололся. Точно, на двери стекло, тут только слепой не заметит! Поправив очки, подавленно уточняет: — Я не настаивал, твоя мама… — не успел договорить, как прервали. — Не оправдывайся, — небрежно кинул, — рассказала и рассказала. Я не шкерюсь. — Слушай, — аккуратно начал, — ты из-за этого ворвался в мой дом?       Наступило долгое молчание. Но парню плевать на тянущееся время, колотящееся от волнения сердце или потенциального назревающего конфликта. Вару вновь не спешил отвечать на поставленный вопрос, глубоко задумываясь. Они только перевалили через категорию друзей, только стали нормально общаться, но это уже не так важно. Сердце кровью обливалось от страшных предположений. От того, что сподвигло главреда к таким отчаянным мерам. — Не совсем, — повёл плечами, впервые за долгое время говорил без весёлой нотки в голосе, — интуиция. Хочешь верь, хочешь нет, просто почуял неладное. Поэтому и пришёл. — Ты не виноват, — решительно произнёс. — Знаю, — хмыкнул, — и никогда не был. Мне почти под тридцатник, глупо из-за этого драму выкручивать. Всё нормально, меня это не сильно беспокоит. Но стоит признать, закрыть гештальт в какой-то степени ты помог. Хотя лучше бы до такого себя не доводил.       Куромаку виновато поджал губы, смотря куда-то в пол.

Нет человека, что действовал без причины.

Нет человека, что срывался на пустом месте.

У всего всегда есть причины.

Пособие для чайников: как выжить с троллем? Правило №11: Если вы обнаружили логово тролля, где родился, помните — картинка всегда обманчива! Не ведитесь на красивые образы, скорее всего, вас пытаются обмануть. Правило №12: Если тролль о чём-то молчит, значит, пытается скрыть нечто важное. Мы не советуем копаться в этой теме, но если рискнёте залезть в это болото — будьте готовы к последствиям.