Пособие для чайников: как выжить с троллем?

      Зелёные листья колыхались от сильного ветра, их шелест успокаивал удивительно романтичных прохожих, наслаждающихся долгожданными тёплыми деньками. Распустившиеся цветы радовали глаз, ясное небо воодушеляло на подвиги. Сейчас самое время отправиться на длительную прогулку, обойти все парки в городе, а может, выпить сильно газированного лимонада или освежающего безалкогольного мохито.       Так думали многие из тех, кто сидел в большом, но и парадоксально маленьком кабинете. Наверное, он казался таким давящим из-за лёгкого и ленивого настроения. И только двое не поддавались этому соблазну: — Да какие сто пятьдесят тысяч?! — редактор смачно ударил кипой бумаг по столу, — не меньше двухсот пятидесяти надо, двухсот пятидесяти! — Тебе романы совсем мозги проели? — парировал продажник, вставая с стула, — нам бы это сначала продать! Твой автор только пришёл на рынок, а ты хочешь его продавать как популярного?! — Кто бы кудахтал! Я его хотя бы для приличия читал, чтобы выдвигать такие цифры, а в твоём курятнике что? Графики? Статистика? А если выпустим сто пятьдесят, что тогда будешь делать, а, умник? От руки начнёшь строчить? — В твоём болоте, кроме какой-то эфемерной интуиции, ничего не имеется, поэтому мы этим вопросом и занимаемся, чтобы вы нас не обанкротили в конец!       Коллеги молчаливо переглядывались то на двух начальников отдела, то на директора, который, казалось, и не собирался вмешиваться. До жути неловкая сцена, и она разворачивается практически каждый раз, когда поднимается вопрос о печати новой продукции. Если появляется новый автор или планируется книга у старого, то каждый сотрудник издательства понимает, скоро опять начнётся нешуточная война. — Опять ругаются… — обречённо пробубнил блондин, массируя виски. — Ума не приложу, как они могут одновременно чуть ли не под ручку гулять, а потом вот так ссориться. — Женатики, ей богу, — сказал совсем тихо, дабы не получить по первое число.       Перебранка проходила долго, пока за окном дети задорно смеялись, а студенты вяло таскали свои научные работы. Наступило лето.       После дня рождения Эммы парни заметно сблизились, хотя для многих эта перемена казалась необычной и интригующей. Сначала чуть ли не кидались друг на друга, а после, по щелчку пальцев, стали любезничать, даже приглашали выпить всем дружным коллективом в честь какого-нибудь события. Подчинённые главреда и продажника сначала неохотно соглашались, но после пару таких встреч вошли во вкус и даже нашли себе новых хороших друзей. Главное не смешивать личное с работой. Вот и получается, вне работы все неплохо ладят или дружат, а в стенах издательства собачатся. Различие только в том, что теперь в конце конфликта они выводили всё в шутку и сбрасывали то напряжение, которое витало в воздухе.       Ещё Куромаку стал по-другому смотреть на Вару, до этого его образ казался совсем несерьёзным, не знающих тягостей и забот, однако в итоге они чем-то похожи. Обстоятельства разные, но оба в один момент взяли слишком много ответственности и это привело к последствиям.       Многие отмечали не только перемены в их отношениях, но и новым привычкам. Так, редактор стал выглядеть немного да опрятнее. Раньше мог позволить себе прийти в мятой одежде, особенно когда горели дедлайны, сейчас же увидеть неаккуратный вид — большая редкость. Работники в шутку говорили, что кто-то наконец нашёл себе девушку. А это кое-кто другой постарался, так долго указывал на эти недостатки, что сам неосознанно начал исправляться. Да и продажник не лучше, его стиль общения стал намного неформальным, расслабленнее, даже с подчинёнными. Субординация осталась, разговоры стали проще и не всегда по теме, всё же интересно узнать, чем увлекается такой человек. С одеждой тоже интересно, официоз остался, но в гардеробе появились и другие, повседневные элементы. Строгие костюмы оставлял для официальных встреч или важных мероприятий, а вот для офиса предпочитал полуформальный стиль: брюки шоколадно-коричневого оттенка, бежевые рубашки и, невероятно, даже несколько футболок поло для самых жарких дней. Признаться честно, последний элемент одежды появился с подачи Вару, который, в один день, не вынес этого жаркого вида Куромаку и просто сходил в ближайший торговый центр и торжественно вручил пакет среди всего отдела продаж. На обеспокоенный вопрос, какого чёрта вообще купил и притащил одежду, бескомпромиссно заявил: «Я от твоего вида сжариваюсь, надень эту хрень и не мучайся!» — и он надел. С тех пор многие называли их женатиками. Но вернёмся в настоящее время.       Собрание окончилось очередным компромиссом и раздражительным цыком с обеих сторон. После, по классике, молча вместе шли до лифта, стараясь не смотреть на своего врага народа номер один, ибо, ожидаемо, любой косой взгляд спровоцировал бы новый конфликт. А когда доезжали до своего этажа — сразу разбегались, стараясь не бросить какой-нибудь колкий комментарий напоследок. Это уже обычай, традиция.       Хотя, в этот раз что-то пошло немного по другому сценарию. Куромаку хоть и не сразу, но всё же решил осмотреть рядом стоящую фигуру. И долго не отводил хмурый взгляд, задумываясь о чём-то своём. А другой заметил не сразу, и только недовольно промычал, мол, чего пялишься? Очевидная провокация на Куромаку не сработала, он продолжал разглядывать лицо коллеги, недоверчиво щурясь. Ещё немного, и он пробормотает что-то вроде: «да не может этого быть…» — но решительно не подавал голоса, продолжая сохранять тяжёлое молчание. Их пассивно-агрессивные гляделки закончились ровно в тот момент, когда в лифт зашла девушка. Сотрудница бухгалтерии на мгновенье замешкалась, но всё же зашла внутрь, нажимая на нужный ей этаж. — Такие хмурые, опять ругались? — неожиданно начала Кристина, невзначай поглядывая на свой объект симпатии. — Дискутировали, — важно ответил Вару, поднимая палец вверх.       Куромаку не нужны очки, и так видно, что девушка ищет любой предлог, чтобы начать общение с редактором. А последний либо слепой, либо осёл, либо полный кретин, либо всё и сразу, раз не замечает таких очевидных знаков. «Поэтому тебя и бросила последняя девушка» — ядовито подумал продажник, поправляя очки. Неприятно смотреть на всё происходящее, хочется как-то вмешаться в их воркование и спустить на землю. Что… странно.       Они — друзья, ничего более. И даже если у него ещё нет других близких людей, это совсем не значит, что этот засранец должен всё время крутится у его носа, выбешивая по поводу и без. Так откуда это уродливое чувство ревности? Не желая и думать о нём в этом ключе, поспешно выходит из лифта, так и ничего и не сказав.       Кристина следующая вышла на своём этаже, не забыв помахать рукой на прощание, оставляя Вару в гордом одиночестве. Анализируя происходящее, понял, что в лифте произошло что-то, а что именно — так и не понял. Да и некогда ломать голову, работа в самом разгаре, ещё тонны текста впереди. И всё же выражение Куромаку не отпускало воображение.       После утреннего собрания многие оживились. Оно и понятно, сегодня проводили уж совсем рано. Так ещё и жарко как-то, совсем голова не работает. Но это всё пустяк, ибо мужчина смог проснуться ещё до собрания, когда уселся рядом с сонным продажником. Бедолага, совсем не выспался. Но, ничего, у него есть креативный способ разбудить этого парня. Для этого всего лишь нужно воспользоваться его телефоном и поколдовать над ним, пока никто этого не видит.       Ставка такая: заметит через часа два, ибо на работе редко проверяет свои уведомления. Вот бы на обеденном перерыве посмотреть его реакцию!..       В отдел редакции кто-то грубо влетел, оглядывая сотрудников. Ого, вот это рекордная скорость! — Удали. — О чём ты? — невинно улыбается и хлопает ресничками. — Я мог и сам бы это сделать, но принципиально пришёл в твой отдел, чтобы ты удалил это, — показывает на свой смартфон, — ж-и-в-о.       На экране вызывающе светились обои из какой-то неизвестной взрослой мангой с порнографическим содержанием, девушки в разных неприглядных образах смотрели как бы на зрителя. Не стоит забывать о облачках диалогов, все они переполнены текстом, по типу: «Ах!» — или — «Ох!» — или чем-то совсем вопиющим.       Мужчины прыснули смехом, а вот девушки только покачали головой. Это ведь можно и за домогательство воспринять, но понимают, что их главред обладает очень извращённым юмором. — Да ладно, зато как стилёво, — отмахнулся, не собираясь ничего менять. — Помнишь, ты одолжил мне одну книжку с диском? — Вару дёрнулся, очевидно запаниковав, — раритет ещё тот. Интересно, что же будет, если ты не исправишь всё за тридцать секунд? Наверное, кто-то очень злой будет отсылать тебе по кусочкам бумажки, пока… — Удаляю! Я удаляю! Тридцать секунд!       Выхватил телефон, торопливо тыкая по нужным кнопкам, лишь бы исправить свою ошибку. Кто же знал, что этот злодей с козырей пойдёт! — Пятнадцать. — Изверг! — отчаянно завопил, ускоряясь.       Куромаку, конечно, не считал, сколько времени прошло, но получил свой телефон обратно быстро. Убедившись, что всё теперь на своих местах и ничего нового не появилось, ласково улыбается и мягко говорит: — Спасибо. И, кстати, твои вещички у меня побудут ещё какое-то время в плену, для перестраховки, — направился к выходу, махая рукой, — жду твоего отчёта к концу дня. — Вонючка! — крикнул вслед, за что получил красноречивый жест.       Вот так один парень и одержал очередную победу над троллем. После такого провала Вару оставалось только проигрышно опустить плечи и вернуться к работе.       От бесконечных текстов голова натурально кипела, особенно от таких шедевральных. Новая тенденция в мире литературы не радовала, медийные личности дотянулись до писанины, громко заявляя, что их душа всегда лежала к книгам и творчеству, просто не было возможностей. А сейчас резко всем стало это доступно и интересно. И плевать на тех, кто хоть когда-то фанфики строчил или короткие рассказы, они писали если не прилично, то хотя бы сносно. Но сейчас перед ним лежал он — финальный босс, исчадие Ада, нечисть, что было необходимо превратить в конфетку, а это просто физически невозможно, ибо, по-хорошему, эту ересь нужно кинуть в лицо автору и заставить всё переписывать. Никакая редактура не поможет, он готов свою честь на это поставить.       «Она вышла из своей комнаты, вожатые уже давно спали. После выпитого не удивительно ящик водки аказался пустым, — и ведь не смущает тот факт, что двое вожатых физически не могут выпить ящик водки, не оказавшись, как минимум, в алкогольной коме, - она прашла через коридор, в комнату к Майку. Он не спал. Она постучалась, он сразу открыл дверь. Она прикусила верхнюю губу, улыбаясь, — на мгновенье Вару хотел повторить это выражение лица, но понял, что ему ещё надо как-то перед коллегами показываться. Помотав головой, продолжил, — «что ты здесь делаеш?» — спросил он, — «Я хотела у тебя кое-что спросить… твоя кожа бледная и холодная… ты двигаешься очень быстро… а ещё… у тебя нет пулься… Майк… неужели ты… оборотень?» — Я заставлю её сожрать эти страницы! — мучительно прокричал на весь отдел, не выдерживая уже концентрат дебилизма и маразма. — А-а, это же та особа, которая недавно к нам приходила? — Псих сочувственно улыбнулся, — слышал, у неё там вообще мрак. — Да как можно вообще перепутать оборотня с вампиром?! Она же буквально до этого писала, что у оборотней другие характерные черты! — кто-то зашёл в отдел, пока редактор продолжал выплёскивать накопившейся негатив. А после кто-то и бесцеремонно положил руку на плечо, — да, ёб, кого там прине!..       Кристина дёрнулась, извинительно выставляя ладонь. Ярость моментально сменилась в лёгкое замешательство, некоторые сотрудники даже прыснули смехом. Жестом приказав заткнуться, разворачивается к девушке, кивая головой. — Там в нашем отделе какая-то ошибка произошла, вряд ли выплатим тебе зарплату пятнадцатого числа, ничего? Задержка маленькая, но решила лично оповестить. — Я такая важная персона, что такая красавица ради меня одного сюда тащилась? — смешливо отметил, наблюдая за тем, как девушка краснеет и отводит взгляд. — Ну и шутки у тебя, — махнула рукой, доставая свою визитку, — возьми мой номер, на всякий случай. Позвони… если нужно будет.       Оставив маленькую бумажку, на прощание кивнула и покинула отдел, оставляя редакторов со своими мыслями. Мужская часть коллектива в один голос подумали, что этот засранец не достоин такой прекрасной дамы. Как можно было после этого не растаять и не пригласить на свидание? Это самое настоящее кощунство, преступление против человечества!       А Вару даже не придал этому значения, уже привык подключать лёгкий флирт с привлекательными девушками. И только изредко подшучивать, они не слишком понимали его извращённого юмора. Но почему-то отдел всё равно сверлил его взглядом, так, словно он только что предал родину, это как минимум. Не понимая чужой реакции, правой рукой указал на компьютеры, давая понять, что ребята слишком уж отвлеклись этим рабочим диалогом.       Оставшееся рабочее время Вару старался сильно не эмоционировать, хотя позывы были. Затем перестал реагировать вовсе. Но подчинённые готовы поклясться, что он медленно но верно перевоплощался в Бодхисаттву, настолько умиротворенного лица в жизни не видели. Светился так ярко и тепло, что даже Куромаку, случайно проходивший мимо, на секунду остановился и вгляделся в этот образ. А после решил быстро пойти дальше, боясь даже предположить, что за чтиво редактирует мученик. В общем, в издательстве всё мирно и стабильно.       Под конец рабочего дня мужчина только со всей нежностью и любовью выключил комп, попрощался со своими людьми и направился в отдел продаж. Сотрудники уже и не обращали на это внимание, это стало такой обыденностью, что не вызывало какого-то шока или удивления. Продажники направлялись к выходу, попутно по привычке прощаясь с начальником редакторов, не сразу отмечая его состояние. Только несколько человек обеспокоенно обернулись, не зная, что и думать. Конечно, объект внимания этого не замечал, все мысли только о одном очкарике, что просто обязан составить ему компанию этим вечером.       Бесцеремонно ворвавшись в отдел, подходит к начальнику, своевольно кладя руки на чужие плечи. От такого жеста Куромаку только слегка нахмурился, не зная, чего и ожидать: очередного прикола, подкола или нытья о отвратительных авторах. В этот раз не угадал: — Угощаю, — только и выдавил в нирване мужчина, хлопая по плечам. — Нет уж, — недовольно, с лёгкой раздражительностью отверг предложение. — Ну, Курочка моя, — жалобно выдавил сгибаясь от бессилия, ещё немного и точно заплачет, — мне так плохо, как ты можешь мне отказывать?       И неважно, что ещё утром чуть ли не на три буквы послал, да чуть голову не открутил этой серой копне волос, главное жить в моменте, любить его до беспамятства сейчас! Парню явно не нравилось то, куда всё идёт, ибо понимал, что отказать этому человеку вряд ли сможет вообще. Нет, всё же вкусы у них в дружбе и отношениях — явно какие-то мазохитские. — Не называй меня так, — рявкнул, убирая руки. — Любовь моя! — театрально захныкал, строя щенячьи глазки, — ну, пожалуйста! Я не могу это горе в одиночестве переживать, открой своё холодное сэрдэшко и пойдём со мной на свидание!       Немногочисленные сотрудники не могли сдержать улыбки, за этим невозможно наблюдать, не смеясь в кулак. Одному всевышнему известно, как Куромаку сдержал позыв прибить этого горе-актёришку и не совершить акт насилия. — Я понял, пойдём, только закрой свой рот, — схватил за левую руку и поволок к выходу, — если ты меня опять будешь так позорить, я тебя больше в отдел не пущу! Всем до завтра. — Я буду послушным мальчиком, но можешь меня и отш… — продажник резко дёргает руку и от всей души даёт по затылку, правда несильно, но эффективно. Чуть не упав, Вару выравнивается и на прощание салютует оставшемся людям, — покеда, детки, взрослые пошли развлекаться! — Ты просто невыносим! — уши горели уже достаточно ярко, чтобы это было заметно всем мимо проходящим.       Из здания выходили буквально под ручку, дабы один безбашенный тип не натворил чего-нибудь ещё. Воистину, Вару умрёт точно не своей смертью, а Куромаку, рано или поздно, окажется за решёткой, за предумышленное и жестокое убийство. И даже тогда люди будут подписывать петицию о полной амнистии, ибо то, что вытворяет этот ходячий куст — просто неописуемо, каждый раз ходит на грани. Направляясь в сторону центра, Вару по привычке смотрит по сторонам, ибо смех смехом, а правила дорожной безопасности соблюдать надо. И замечает краем глаза серую машину с водителем, что, казалось, снимал зачем-то улицу. Не придав этому большого значения, продолжает подтрунивать над таким забавным продажником, который либо умело парировал его высказывания, либо грозился придушить на месте, если тот не угомонится.       Преодолевая улицу за улицей, Куромаку замечает странное скопление людей, одетых в яркие костюмы. Сам того не заметив, останавливается посреди улицы, пытаясь разобрать, что там вообще происходит. Это было похоже на какую-то ярмарку, сейчас хоть и самый сезон, но не похоже, чтобы там продавали овощи и фрукты. Вару и самому пришлось приглядеться, правда, сразу понял, что происходило через дорогу. — О, так это же ежегодная ярмарка, — щёлкнув пальцами, наконец полностью отбрасывает свои шуточки. — Но там ведь не фермерская история? — Да. Ну, — протянул, задумываясь, — в основном, там художники продают свой мерч. Но есть стенды от крупных магазинов по комиксам и несколько мест с иностранной кухней. А ещё бывают те, кто приходят в косплее, просто для развлекухи. Я хотел как-то сходить, но пока ничего не читаю, кроме… «того».       Парень поправил очки, всматриваясь в скопление людей. Прежде ему не доводилось посещать такие мероприятия, ибо он рисковал раскрыть себя и свои увлечения. А сейчас полная свобода, гуляй не хочу, но как-то странно взрослому парню соваться в это место. Не то, чтобы он прямо сильно желал туда пойти, просто очень интересно лицезреть это собственными глазами. И его коллега заметил это. Улыбнувшись чему-то, берёт того за руку, направляясь в сторону скопления людей. — Идём, отличный повод пойти туда. — Стой, да нам по возрасту просто… — Поверь, мы будем не самыми последними фриками в той компашке. Надо же ходить куда-то помимо баров, ресторанов да кафешек.       Хотелось возразить, вырваться из захвата, переубедить — но тело просто не позволяло. Головой понимал, что не следует туда соваться, но молодое, юношеское сердце предательски предвкушало столь громкое событие. А когда оказались непосредственно в открытой ярмарке — все мысли и вовсе улетучились, глаза то и дело цеплялись за яркие карточки и книжки. Столько всего есть поистине интересного и красочного, а он об этом даже не догадывался. Не хватило бы и дня, чтобы всё рассмотреть, потрогать, но это и не нужно было вовсе. Вару так уверенно держал того за руку, преодолевая толпу и любопытные взгляды, что, казалось, готов смотреть только на него вечность. И сейчас это не казалось чем-то неправильным или выходящим за рамки дружбы, наоборот, настолько естественным и правильным, что оставалось только ухмыляться с глупых шуток и комментариев.       Солнце светило ярко, согревая, озаряя развеселившие лица двух коллег, что не по возрасту шатались среди молодых, громко обсуждая, причудливые вещички, стойкий запах кисло-сладких иностранных блюд и интересные наряды смелых людей, которые были не прочь пофотографироваться с каждым желающим. По-юношески затаривались чем-то новеньким, без задних мыслей, то, о чём давно мечтали, но откладывали. Время летело быстро, но на душе впервые так легко и спокойно, словно все проблемы, что когда-то тяготили, растворились где-то за кадром. В этом мире осталась только эта уютная ярмарка, не смотрящая ни на статус, ни на возраст, ни на что-либо ещё, только на твой истинный интерес к графическим и не очень произведениям.       Вечером навернулись тёмные тучи, закрывая солнечные лучи. Многие посетители пришли в себя только после первых капель дождя, что немудрено, ибо намного интереснее рассматривать яркие побрякушки. Коллеги исключением не стали, переглянувшись, безмолвно решили, что пора идти в ближайшее здание, иначе точно свалятся от простуды.       Решили направиться к какому-то цветочному, где была большая крыша. Сначала шли быстрым шагом, но в один момент Вару самолично решил устроить перегонки. Куромаку, не сообразив, даже пробежал чуть больше десяти метров, а потом понял, что опять попался на дешёвую провокацию. Да, победа оказалась за зачинщиком этого спонтанного соревнования, но проигравший решил выбить себя из гонки добровольно, дойдя до точки назначения пешком. Облокотившись о стенку, наконец спокойно выдыхают, наблюдая, как капель становится всё больше, а люди начинают раскрывать свои зонтики. На часах больше восьми вечера, а настрой гулять до глубокой ночи, пока ноги не отвалятся от количества пройденного.       Парень бросал взгляд то на свою сумку с новинками, то на дождь и пустые улицы, атмосфера так предрасполагает к лёгкой романтике. А этот цветочный запах только сильнее кружил голову, навевая определённые ассоциации. Невольно перед глазами проскользнул образ девушки из бухгалтерии. Будь она здесь, наверняка бы редактор не упустил такой возможности и проявил свои чувства. — Ты бы мог так когда-нибудь и Кристину позвать, — ляпнул, толком не подумав. — Чего это ты так о ней резко вспомнил? — поправил влажные волосы, убирая очки в портфель.       Ответа не находилось, даже сам продажник не знал, чего это он о ней вспомнил. Просто констатировал факт. Просто указывал, что этот день Куромаку никогда не забудет, эти моменты отныне вырезаны в подкорке сознания. Сложно описать, что именно сейчас чувствовал, но это было приятно и, в какой-то степени, трогательно.       Слабо пожав плечами, осторожно снимает свои очки и протирает от мелких капель, продолжая думать о собственных словах. С Вару всё время так. Когда они рядом, Куромаку постоянно делает что-то несвойственное ему, погружается в какой-то хаос и безумие, несмотря на свой изначальный склад ума и образ жизни. Но что самое удивительное, сейчас это его не раздражает. Почти. Это похоже на нескончаемую карусель, что замедляется, когда остаётся один, и начинает весело крутится, когда перед глазами появляется он. Это радостно, странно и захватывающе, это то, чего не хватало в далёком прошлом. Удивительный, противоречивый, вредный, но до безумия харизматичный человек.       Вару, так и не дождавшись ответа, выдаёт: — Ну, я не идиот, конечно, — возвращает портфель на плечо, приподнимая уголки губ, — вижу, что я ей интересен, но мне как-то не очень. Мне интересней с тобой. — Чего? — надевает очки, заглядывая в сияющее лицо коллеги. — А что? Будь моя воля, я бы с тобой каждый день ходил куда-нибудь, даже если будем постоянно ютиться в одной кровати. Расставаться с тобой тяжело, ха-х.       Ответа не последовало. От молчания редактор задумался над собственными словами, бросая взгляд на собеседника, тот выглядел ошарашенным. Осознав, что он сейчас сказал, сам теряется, смущённо трепля волосы на затылке. Благо он уже взрослый мужик, не краснеет как последнее дитё, только нервно смеётся. — Я, э-э, в смысле, — пытается оправдаться, судорожно прокручивая нужные реплики. — Я понял.       Скрестив руки на груди, поворачивает голову в сторону, смотря куда-то в даль. Улыбка расплылась сама по себе. Вару — это какая-то ходячая катастрофа, ей богу. Но почему-то неаккуратно брошенные слова так грели, что просто невозможно злиться на этого чудика. Удивительный человек.       Вару, так и не найдя слов, сам затыкается, отводя взгляд в противоположную сторону. Сегодня день какой-то слишком насыщенный, после него, определённо, в голову полезут диковинные мысли. Главное не надумать себе невесть чего, а то будет потом ещё больше страдать.       А пока они стояли под крышей цветочного магазина, молчаливо слушая, как капли барабанят по козырькам, разбиваясь на мелкие кусочки. Цветочный запах с сыростью продолжал кружить голову, врезаясь в память, дополняя воспоминания новыми деталями. И даже это неловкое для Вару молчание будет вспоминаться как нечто тёплое и родное.       Неожиданно Куромаку невзначай спрашивает: — К тебе или ко мне? — К тебе. Пособие для чайников: как выжить с троллем? Правило №15: Если тролль подколол вас, вспомните правило №3. Если подкол не сработал — действуйте решительно! Подключайте свои знания о тролле и его слабостях и тогда вы окажетесь победителем! Правило №16: Не забывайте сохранять своё лицо! Если тролль заметит, что вам что-то интересно — непременно воспользуется этим!