13 Глава - Зарубай, сглаживай, да никому не сказывай
13 июля 2025 г., 21:38
Первое, что увидел Куромаку после того, как надел очки — это несвойственный ему лёгкий беспорядок и яркие шторы. Отсюда следует: проснулся явно не дома, а учитывая его довольно узкий круг общения, наверняка находится в квартире у своего коллеги. Будучи ещё сонным и несобранным, не сразу вспоминает, как вообще здесь оказался, но голова включилась в работу довольно быстро, подбрасывая картинки из вчерашнего разговора с матерью. Точно, вчера произошёл очередной… инцидент. Брови хмуро дрогнули, пока горечь со стыдом накрывали с головой. Ладно та женщина, можно было предположить, что всё так и случится, но эта слезливая сцена — полнейшая катастрофа. Никогда не позволял себе эмоционировать при других, а здесь он — человек, который наверняка хотя бы пару раз да подколет. Кстати, говоря о одном паразите, а он где сейчас вообще?
Предположив, что сейчас хозяин квартиры находится на кухне, парень пытается встать, но с треском проваливается, понимая, что кто-то сзади сдерживает. Растерянно хлопнув ресницами, аккуратно поворачивается назад, обнаруживая спящего мужчину. Причём не просто лежал рядышком, а очень так крепко обнимал, не выпуская из хватки. По всей видимости, продажник до конца так и не проснулся, раз не заметил целой чужой руки в районе талии. Интересно у него утро начинается, конечно.
Попытавшись аккуратно вылезти из этой неловкой ситуации, в очередной раз терпит поражение, ибо спящий, совсем не желая выпускать тушку из своей ловушки, сильнее и требовательнее тянет к себе, продолжительно и недовольно мыча. И теперь его обнимала не одна крепкая рука, а сразу две, вот такая интересная акция от редактора получилась. Окончательно проснувшись, Куромаку в смятении смотрит куда-то вперёд, даже и не зная, как тут поступить. С одной стороны, спит человек, мало что ему там снится или представляет. С другой, утро, молодые организмы, приватная обстановка. Что-то твёрдое упиралось чуть ниже поясницы, и это точно не ружьё. И никак при всём этом не выбраться. Чувствуя, как уши от неловкости начинают гореть, легонько локтём пихает своего пленителя. Спустя несколько неудачных попыток, на третий раз негромко отзывается, бормоча что-то под нос. Тогда же и тихо просит:
— Вару, может, отпустишь? — придерживает сползающие очки, стараясь не думать о казусе.
— Спи-и, — сонно отвечает, хмурясь и прижимаясь ближе.
— Кажется, тебе приснился очень приятный сон, раз мы тут с тобой в обнимку лежим, — явно намекнул, сохраняя самообладание.
Редактор приоткрывает один слипшийся глаз, проверяя, действительно ли обнимаются. Оказывается, не соврал: вот они, лежат, нежатся, всё прекрасно, чем недоволен-то? Наоборот, хорошо же валяются! Так удобно, тепло и уютно, никаких проблем нет. Вару довольно ухмыляется, чувствуя запах своего шампуня на серых волосах.
— Ка-айф, — только и хрипло проговаривает, продолжая находиться в стране грёз, — чё бузи-шь-то? Похуй на твой курятник на голове… потом причешешься.
— Вару, проблема у нас явно не в этом. Ты меня буквально обнимаешь, как бы помягче сказать, с эрекцией.
— Круто, — бормочет, решительно не отпуская пленного, — от такого красавчика не грех и стояк словить.
Тишина. Если первый пытался понять, не проявились ли у него слуховые галлюцинации на фоне стресса, то вот второй, медленно но верно просыпаясь после долгого сна, начал постепенно осознавать, что он только что сказал. Услышав что-то вроде обеспокоенного: «чего?» — Вару уже более бодро приоткрывает веки, утыкаясь взглядом в серую макушку. И чувствует казус ниже живота.
Прокрутив слова своего гостя на повторе минимум раза три, окончательно сгоняет сонливость, резко распахивая руки в сторону, отодвигаясь, попутно бросая ругательные слова. Говорил настолько быстро и обрывисто, что Куромаку и половину слов не понял. Улыбка предательски расплылась на лице продажника, так глупо получилось, что просто невозможно промолчать или проигнорировать такой эпизод. После откровенного пиздеца, это самое смешное, что только видел парень. А главреду оставалось только прикрываться одеялом, попутно растирая ещё заспанное лицо, отчаянно пытаясь спрятаться после такого яркого пробуждения.
После этой ночи, что-то между ними явно поменялось. Во-первых, редактор стал появляться в отделе продаж даже чаще, чем прежде, не упуская ни единой возможности. То очередную шутку скажет мимоходом, то отчёт поштучно принесёт, то ещё какую-нибудь причину придумает, лишь бы у продажников засветиться. А сотрудники и рады, ведь несмотря на бодрый вид начальника, всё равно он выглядел иногда как-то апатично и задумчиво, изредка увлекаясь собственными мыслями. А Вару был чуть ли не единственный, кто из этого состояния его вытягивал. Конечно, чаще всего Куромаку злился, ведь подколы никуда не ушли из их обычного разговора, но, тем не менее, лучше так, чем никак.
Во-вторых, мужчина стал намного чаще прикасаться, хотя раньше сохранял дружескую дистанцию. То руку на плечо невзначай положит, то бардак на голове устроит в порыве эмоций, то за руку схватит, потащив куда глаза глядят.
В-третьих, что Вару, что Куромаку, намного смягчились в своих выражениях, а иногда они и вовсе неловко замолкают, выпаливая что-то на грани откровенного флирта. Если первый ещё не сильно стесняется в подобных, благодаря славе не совсем серьезного взрослого человека, то вот от второго таких слов явно не ожидают, из-за чего многие сотрудники косо поглядывают на парочку, тихо перешептываясь. Благо в такие моменты редактор быстро ориентируется, выводя всё в шутку, хотя сам внимательно и жадно наблюдал за выражением лица коллеги, не упуская и тени на лице.
На одном из обеденных перерывов, на курилке, продажник заметил мимо проходящую Кристину, та выглядела хоть и бодро, но уже не так часто контактировала с редактором. Только рукой помашет в качестве приветствия и с тенью лёгкой печали улыбнётся. Не выдерживая недосказанностей, задаётся вопросом:
— А в итоге что с Кристиной?
— А что с ней? — на автомате отвечает вопросом на вопрос, ковыряясь в упаковке печенья.
— Ты же на свидание с ней ходил. Что-то было?
Мужчина резко остановился, шуршащий пакетик перестал звучать где-то на фоне. Парень вопросительно склонил голову, не понимая подобной реакции. Его будто поймали на чём-то неприличном. Почему такая реакция?
Редактор, задумавшись, поправляет очки на лбу, мимоходом задевая трещину, после чего выдаёт:
— Да, мы были на свидании. Но я и волоска её не дотронулся, — наконец открывает шумную упаковку.
— Почему? Она же явно хотела чего-то, — искренне пытался разобраться в сложившейся ситуации.
— Не захотел, — коротко отвечает, затем добавляет, перенаправляя взгляд на коллегу, — не смог, потому что как только приблизился к ней — перед глазами увидел кое-кого другого.
Куромаку растерянно всматривается в серьёзное выражение лица главреда, не понимая, о чём именно говорит. Один из сотрудников отдела редакции окликает своего начальника, мол, надо срочно кое-что проверить.
Нехотя поднявшись со своего места, забирает купленное добро, напоследок говоря:
— Так что, да, я её и пальцем не тронул. Да и в принципе никого не трогал. Кроме тебя, — ухмыляется, — ку-ри-ца.
Не дожидаясь ответа, быстро направляется к своему офису, подхватывая своего подчинённого, оставляя полностью потерянного продажника наедине с мыслями.
Пальцы по привычке поправляют очки и галстук, пока сознание пыталось переварить услышанное. Что это сейчас было? Ладно просто отсутствие симпатии, но последние слова звучали так, будто бы хотел намекнуть на что-то эдакое. Опустив голову, нервно усмехается и качает головой. Да нет. Быть такого не может.
Но на этом двусмысленности не закончились. Вот совсем недавно, в начале декабря, произошло совсем странное событие. За окном тогда снег шёл, крупные хлопья стремительно падали вниз, оставляя после себя влажные следы. На улице ещё не так холодно, чтобы земля покрылась белоснежным одеялом. Зато рождественское настроение так и витало в офисе, напрочь сбивая рабочий темп. И только Куромаку сохранял концентрацию. До прихода Вару.
Тот, вальяжно, проскочил в отдел, махая какими-то бумажками. И их явно недостаточно, ведь он задолжал таких отчётов уже штуки три. Понимая, что здесь появился ещё один замечтавшийся человек, смиренно протягивает руку и тихо говорит:
— Давай отчёт.
— Сначала плата.
— Какая ещё плата? — бурчит, поднимая взгляд на редактора.
С размахом кладет отчёт с двумя маленькими и яркими бумажками на стол, привлекая всеобщее внимание. Пальцами, двусмысленно, пододвигает ближе к начальнику отдела по продажам, не забывая, конечно же, лукаво ухмыляться. В безмолвии, шуршание листов звучали до неприличия громко, из-за чего Куромаку даже смутился, смотря то на причудливые билеты, то на своего коллегу. Первым заговорил инициатор этого балагана:
— Ты. Я. Кино. Тогда остальные отчёты твои.
— Вару, что ты делаешь? — подпирает голову рукой, измученно смотря на приколиста.
— Я? Флиртую.
Парень в изумлении приподнял бровь, уже и не понимая, где эта грань шутки заканчивается. А мужчина не смеялся, только заигрывающе улыбался, терпеливо ожидая ответа. И чем дольше молчал, тем больше давал понять, что совершенно не шутит. Нет, ладно, если бы он так вёл себя тет-а-тет, а тут при всех, вот так открыто! Чувствуя взгляд своих подчинённых, дёргается и забирает билеты к себе, смущённо выпаливая:
— Ты вообще соображаешь, что несёшь? Какой флирт, мы на работе!
— Служебный роман — довольно популярная штука, согласись? — не унимался, мурлыкая, — а тайные отношения вообще сносят крышу. Кстати, есть у нас один архи…
— Пойду я! Сгинь!
Отсалютовав, спешно покидает отдел продаж, пока точно не получил по шапке за свои выходки. Куромаку мог только бессильно пыхтеть, прикрывая лицо руками. Нет, он точно умрёт не своей смертью! Рано или поздно, продажник просто задушит этого говнюка!
А несколько дней назад парень случайно наткнулся на работников из отдела редакции, бурно обсуждающих чей-то уход. Интерес взял вверх, подойдя к подчинённым коллеги, уточнил, кто так резко решился на увольнение. Оба переглянулись, не зная, стоит ли вот так говорить, но один из них всё же уверенно сказал: «Да вот, Вару собирался.» — от такого громкого заявления Куромаку натурально опешил, не веря собственным ушам. Увольняется? Он? Под новый год и рождество?
Ноги сами понесли в отдел редакции, в надежде застать зеленоволосого придурка, наверняка он в очередной раз разыгрывает кого-то. А это совсем не смешно! Нужно же знать границы, в конце-то концов! К счастью, в этот момент начальник только собирал свои вещи, хотя на часах не больше трёх часов дня. Не желая церемониться, просто хватает за руку Вару и тащит к курилке, попутно извиняясь за нарушение рабочего порядка. И никакого сопротивления, шёл как миленький. Как минимум из-за немного шока, не часто его так нагло выкрадывают среди белого дня. В почти приватной обстановке спорили так долго и громко, что иногда сотрудники издательства в моменте разворачивались и шли прочь, лишь бы не попасть под горячую руку, как они недавно стали их называть, «главных женатиков издательства». А то, что там что-то якобы «горит» и «кровь из носа надо» — мелочи жизни! Жизнь дороже, чем эти бюрократические бумажки. В момент их конфликт достиг апогея:
— Да не можешь ты уйти вот так! — раскинул руки в сторону, пока паника перекрывала все мыслительные процессы.
— Да почему я не могу?! — решительно не понимал мужчина, уже злясь за это неожиданное представление.
— Во-первых, никто не уходит среди горящих дедлайнов. Во-вторых, это просто. просто, — задыхался, ища хотя бы одну рациональную причину, не показавшись полным идиотом, — ты же сам обещал вместе отпраздновать завершение этого твоего вампиро-оборотнего романа, а теперь вот так уходишь, бросая на полпути?!
Вару обескураженно скривился, крепко задумываясь над всеми сказанными словами продажника. Взгляд бегал по помещению, пока брови медленно сводились к переносице, а губы безмолвно проговаривали какую-то белиберду. Поджав губы и сложив руки домиком, прикрывает глаза, а только после тише спрашивает:
— А ты вообще о чём сейчас?
— О твоём увольнении! — кладёт руки на талию, выжидая ответа.
— А кто сказал, что я увольняюсь? — нервно потряс головой, раскидывая пальцы в сторону.
Длительный зрительный контакт в тотальной тишине не нёс какого-то красноречивого ответа, наоборот, только сильнее запутывал. Куромаку, задумываясь над словами коллеги, прищуривается, складывая пазл в голове.
— Твои сотрудники, — тон из возмущённого стремительно сменился на рычание, — а в итоге ты куда?
— На больничный, к матери еду, колоть её, — на лице редактора расплывается злорадная ухмылка, понимая, что кое-каким шутникам сегодня прилетит, и это будет точно не он, — разъеби их, любовь моя.
— Спасибо, что дал мне разрешение, — сопоставив все факты, поправил очки, придумывая план мести, — живыми они вряд ли выйдут отсюда.
Показав одобрительный жест, провожает взглядом разгневанного продажника, что уже шёл в сторону отдела редакции. Ехидно посмеявшись, сам направился в сторону выхода, пока до одного парниши не дошло, что мужчина, какое совпадение, и сам забыл предупредить о своём уходе, из-за чего весь этот балаган и начался.
И всё это произошло за короткие две недели с копейками… удивительно, насколько динамичными получились дни. А горящие дедлайны только больше подкрепляли это ощущение скоротечности и ярких событий. Зато, пока начальник редакции в отъезде, в издательстве стало совсем тихо. Удивительно, как один человек может повлиять на атмосферу всего рабочего коллектива. Но, трудно признавать, продажник даже скучал по этим шуточным спорам, они были эдаким глотком свежего воздуха после тонны документов и вечных пересчётов.
Об этом же думал и мужчина, что сидел за ноутбуком в своей комнате, редактируя роман горе-автора. Несмотря на простуду, его мать успела украсить дом новогодними и рождественскими украшениями, так ещё и пышную ёлку сама поставила в гостиной. Горячо любит эти праздники. Как когда-то говорила: «дух рождества — это не только подарки, но и всеобщая радость, желание подарить как можно больше тепла» — за что многие в семье также полюбили это время года. Даже с горящими дедлайнами умудрялся мечтать о предстоящих празднованиях, а ещё больше думал о корпоративе. Это был один из самых крупных мероприятий в издательстве, где отмечали и рождество, и новый год, и выполненные проекты. Единственный минус — дресс-код. Абсолютно все работники обязаны прийти либо в строгих костюмах, либо в вечерних платьях, либо просто в официальном наряде. Девушки сами выбирали свой образ на вечер, а вот мужчинам приходилось тесниться в неудобных одеяниях.
Вару искренне и со всей страстью ненавидел костюмы. Аргументировал тем, что они неудобные, скучные, слишком много правил необходимо соблюсти, чтобы выглядеть прилично, легко мнутся и тяжело расправляются складки. Но, учитывая отсутствие рабочей формы в офисе, сильно не протестовал, дабы не навлечь ещё больше беды на свою голову.
Последние дни протекали в доме Вару размеренно и скучно: пробуждение, завтрак, работа, готовка, работа, укол, обед, работа, укол, ужин. Женщина то и дело извинилась за все эти неудобства, на что мужчина только отмахивался. Лечиться надо, врачи и медсёстры сюда точно не поедут, чтобы сделать только две процедуры. Сама до больницы не доберётся с такими дорогами, дядя вообще не в этой стране, а Эмма должна учиться. Да и рука у неё тяжелая, слишком больно колет. Остаётся только он. Зато они наговорились на несколько месяцев вперёд. Очень отдалённо и расплывчато рассказал о жизни Куромаку, а ещё о том, насколько с ним весело проводить время. Когда Вару рассказывал о своём коллеге, видела, как его глаза неожиданно ярко светятся. Да и выражение лица смягчается.
Единственное, что его более менее развлекало помимо работы — это переписка с продажником. Коллега ответственно каждый день отчитывался о полученных отчётах, последних новостях и грядущих планах. Так уж сложилось, что главред приезжает аккурат к корпоративу, поэтому приходилось решать организационные моменты в переписках или по видеозвонку, если появлялся совсем срочный вопрос. По вечерам же болтали о чём только в голову взбредёт, лишь бы не возвращаться к этой горе работы и документации. Душа уже вовсю гуляет, кутит да отдыхает.
За день до отъезда, редактор резко опомнился: у него-то были свои планы на долгожданные выходные, а что будет делать Куромаку? Если так подумать, он впервые будет праздновать такое важное событие вне кругу семьи. А учитывая, что теперь он и без неё остался, обстоятельства складывались вообще отвратительно. Но что самое ужасное, эта курица и слова не сказала, молчала, как последний партизан. Вот бы голову ему открутить!
Взял всё в свои руки: для начала уточнил у матери, не против ли будет, если он пригласит ещё человека на семейные посиделки, на что та с радостью согласилась, ведь чем больше народа — тем лучше. Затем написал парню, мол, скучно ему будет в женской компании, надо срочно его выручать. С потенциальным гостем пришлось немного поспорить, ибо, как утверждал продажник, рождество и новый год — семейный праздник и негоже ему к ним соваться. На что коротко отвечал: «забей хуй и поехали» — в итоге в этом неравном поединке победил Вару. Так и порешали, двадцать восьмого сначала едет редактор помогать своим всё приготовить к празднеству, тридцать первого Куромаку, так как ему надо ещё закончить с делами в офисе.
На следующий день, вечером, Вару уже стоял на пороге, собираясь в путь. Женщина стояла рядышком, взволнованно спрашивая о всяких мелочах, по типу: «взял кошелёк? А ключи? Точно ничего не забыл?» — на что всё время слышала однотипное — «взял, не боись.» — хотя сам неуверенно перепроверял в карманах зимней куртки, а то вдруг и вправду забыл. Переночевать можно и у друга, а вот костюм надыбать за столь короткий срок уже проблема. Ну или придётся потратить половину своей зарплаты. Убедившись, что все вещи собраны, уже собирался прощаться и выходить, как замялся, задумываясь о чём-то своём.
Видя какие-то сомнения у сына, мать вопросительно склонила голову. Нахмурившись, редактор неуверенно спрашивает:
— Перед тем как уйти, хочу спросить. Мам, что если мне кое-кто нравится?
— Это же замечательно! — сразу же с облегчением выдохнула, прикладывая руку к груди, — мы должны познакомиться с ней! Она наверняка такая красавица!
— А что… если скажу, что это мужчина?
Радость сменилось растерянностью, а затем и вовсе недоумением. Настороженно посмотрев на сына, опускает плечи, пытаясь понять, что только что услышала.
— Что?
— Мне нравится мужчина, — повторил, тяжело выдыхая, — это его я пригласил к нам погостить. И он же был на дне рождения у Эммы. Куромаку, помнишь?
— Да, я помню, — недоверчиво бормочет, пытаясь до сих пор разобраться в происходящем.
Редактор понимал, что этот разговор вряд ли закончится хорошо, но не мог умалчивать о таком важном моменте. Это не пустые слова, не какая-то дурость, это новая его реальность. И даже если она не примет этого — ничего с этим поделать не сможет. На лице читалось столько вопросов и сомнений, что зачем-то принялся что-то объяснять и оправдываться:
— Понимаю, с таким ты вряд ли сталкивалась, но это не что-то из ряда вон выходящего, — женщина сама прервала его, подойдя ближе и обхватив своими руками его ладони.
— Ты уже так вырос, — грустно проговорила, вновь натягивая улыбку, — когда-то твои ручки помещались в мои ладони. А теперь наоборот. Помнишь день, когда папа покинул нас? Я пила до сладкого забвения, лишь бы не чувствовать всю ту горечь и тревогу, которые накрыли меня. Эммочка была слишком маленькой, чтобы заботиться о себе. И только ты, несмотря на всю боль и злость, продолжал поддерживать нас и двигаться дальше. Даже стал брать пример с Джо, чтобы больше тот случай не повторялся.
Женщина прыснула смехом то ли от гордости, то ли от образа непоседливого Вару. А он стоял, слушал, не понимая, к чему ведёт собственная мать.
— Ты слишком рано повзрослел. Слишком рано стал думать о благополучии семьи и своих женщин. Я лишила тебя счастливого детства из-за собственного эгоизма. И мне хотелось бы это исправить, но, увы, это невозможно, — мать наконец поднимает взгляд, заглядывая в глаза родного сына, — но я могу поддерживать тебя в начинаниях, желать искреннего и бесконечного счастья. И если это счастье — не молодая девушка, а твой коллега с израненным сердцем, я приму это. Я приму Куромаку как собственного сына.
— Спасибо, — ком предательски подкатил к горлу. Откашлявшись, обнимает напоследок маму, прощаясь, — пойду я. Жди нас.
— Хорошо тебе добраться, — погладив по плечу, неохотно отпускает в дорогу, оставаясь в полном одиночестве.
Шёл до автобуса мужчина совсем потерянным, не веря, что сам поднял этот разговор. Они даже ещё и не встречаются, а он вот так, без предпосылок, рассказал всё как есть. Если бы Куромаку узнал об этом — наверняка бы придушил на месте. Поэтому, об этом пока лучше молчать…
***
Вару появился в издательстве поздно. А всё из-за придурковатых подчинённых, которые не удосужились решить все вопросы до последнего рабочего дня. Видите ли, совсем забегались и забылись, конечно, так в это и поверил. Просто совсем разленились, пока он был в отъезде, но ничего, отыграется на них позже, а сейчас спешил к лифту, попутно поправляя складки костюма и положение галстука. Нет, всё же такие официальные наряды не для него, слишком зажат в этих плотных тканях, но почему-то всем просто остро необходимо надевать их в якобы важные вечера. Ладно что-то совсем значимое, по типу свадьбы или похорон, но на корпоратив зачем? Все должны веселиться, а не соблюдать какой-то выдуманный большими дядьками дресс-код. Поднимаясь на верхний этаж, мужчина сверяет время и понимает, что совсем опаздывает. Скорее всего, люди там уже на полном веселе, но тут уже ничего не поделаешь, придётся либо догонять, либо быть самым трезвым на этой вечеринке. Неожиданно лифт останавливается на полпути, звонко оповещая присутствующих. Редактор уже хотел напрячься, ибо единственная причина остановки в такой момент — резкая поломка, однако двери открываются и за ним показывается Куромаку, в таком же строгом, чёрном костюме. Коллеги опешили при виде друг друга. Если Вару просто не ожидал на кого-то наткнуться по пути к корпоративу, то вот сам парень изумился от самого вида редактора. Классическое одеяние идеально подчёркивало его фигуру, создавая вид статного, мужественного джентльмена. Дамский платок на грудном кармане сочетался с зелёными волосами, впервые выглядевшие более чем прилично. А отсутствие зелёных очков только подкреплял этот серьёзный, сдержанный образ. Лгать не имеет смысла, на мгновенье продажник совсем потерялся в мыслях, желая тут же начать проявлять интерес к этой незнакомой персоне, однако разум вовремя взял верх над эмоциями, сохраняя самообладание и чувство гордости. Зайдя внутрь лифта, жмёт на кнопку и сразу отводит взгляд, стараясь не думать о слишком привлекательном мужчине. Напряжение нарастало с каждой секундой, давя на плечи уже физически, но каждый старался сохранить лицо, не выпалив при этом до одури что-то странное. — Чё, настолько хреново выгляжу? — шутливо спросил, нарушая затянувшееся молчание. — Нет, просто удивлён, что тебе так идёт костюм, — спокойно ответил, поправляя очки, — думал, будешь выглядеть в нём совсем нелепо. — … Ты за кого меня вообще держишь? — в смятении спросил, кладя руки в карман. Ответа так и не последовало. Оказавшись на нужном этаже, парни не успели и шага сделать, как мимо проходящие девушки из маркетинга быстро и бескомпромиссно взяли под ручки, утаскивая к всеобщему веселью. И неважно, что они сами туда направлялись и сильно не сопротивлялись, главное торжественно заявить о возвращении главных голубков издательства. Приветственные возгласы заполонили всё пространство, в особенности громко радовались редакторы, соскучившиеся по своему начальнику. Но их голоса стали намного тише, когда заметили фирменную убийственную ухмылку главреда. Точно, они же последние отчёты не успели сделать… Пока Вару отчитывал своих ребят, Куромаку успел найти своих сотрудников и даже получить бокал с игристым. Оставшиеся рабочие вопросы обсуждали в непринужденной обстановке, открыто шутя и отмахиваясь от каких-то совсем противных задач, пламенно обещая, что точно разберутся после праздников. В один момент парня и вовсе чуть ли не заткнули какой-то закуской, мол, хватит уже говорить о работе, они здесь, на секундочку, отдыхают и расслабляются. Было непривычно общаться на корпоративе о чём-то несущественном, приятном, ведь на прошлой работе подобные вечеринки устраивали для поиска и налаживания полезных связей. Дружеская атмосфера влияла на каждого работника издательства, расслабляя после стрессовой недели, а алкоголь только ускорял этот процесс. Но больше всего удивили продажники и редакторы. До этого общались откровенно мало, держась друг от друга подальше, ибо из-за специфики работы постоянно конфликтовали по поводу и без. Сейчас же они вместе сидели за общим столом, что-то активно обсуждая. Дружба между начальниками определённо повлияла и на настрой коллективов, от этого сотрудники из других отделов удивлённо посвистывали. Новогоднее чудо, никак не иначе. В один момент Куромаку и Вару затащили за один общий стол, торжественно объявив, что абсолютно все просто обязаны сыграть в «Короля». Мужчина сразу насторожился, понимая, что это всё может очень плохо кончится. А вот парень решительно не понимал, почему все так хотели поиграть в какую-то игру. Тому пришлось честно признаться, что никогда о такой забаве не слышал, потому участвовать не может. Только вот, никто его слушать не стал, усадили насильно за свободное место и начали рассказывать правила. Смысл игры простой: есть палочки с номерами, от одного до бесконечности, а ещё есть палочка с буквой «К», означающая «король»; тянете вслепую эти палочки и проверяете свои номера или роль; если у тебя эта палочка, поздравляем, ты диктуешь любые правила и загадываешь желание любому номеру. К примеру, король говорит: пусть номер один и номер четыре обнимутся — и они обязаны это сделать. Конечно, загадывать что-то совсем противозаконное или откровенное не стоит, ибо тогда участники вряд ли смогут продолжить игру. Так что всё остаётся на совести короля. Затем палочки тусуются, тянутся вновь вслепую и так по кругу. В общем, концентрат веселья, особенно если кровь кипит от хмельных напитков. Признаться честно, Куромаку так и не понял, в чём смысл игры, но послушно вытянул палочку. Работники в нетерпении начали сверять свои роли в этой игре, ожидая появление короля. — Ой, я король! — воскликнула девушка, крепко задумываясь, — ну… пусть номер пять флиртует с номером два до конца вечера! Большая часть игроков поддержали эту идею, только потому что этот запрос сразу поднимал градус веселья, но некоторые недовольно бурчали, дескать, не дети же они какие-то, чтобы такое загадывать. С другой стороны, они тут в «Короля» играют под выпивку, что им ещё требовать? Сверяя свои номера, Вару поднял руку: — У меня пять, — нахмурился, не желая выполнять это бредовое задание. Зато девушки ахнули, переглядывались между собой. — … а у меня номер два, — неожиданно выпалил для всех Куромаку, из-за чего весь коллектив оживился. Редактор скептично приподнял бровь, не веря в такое удивительное совпадение. Однако парень развернул палочку и доказал свою правоту Действительно, второй номер. А у него номер пять. Мужчина на мгновенье прикрыл глаза, представляя себе образ госпожи Фортуны, что решила сегодня не просто улыбнуться, а, видимо, поцеловать в засос. И также мысленно поблагодарил её, нет, встал на колени, вознося до самых обожаемых божеств, ибо такое везение происходит чуть ли не раз в жизни. Молитвы в сторону прекрасной выдуманной женщины оборвались на полуслове, когда сотрудники начали подначивать к действиям. А его просить дважды не надо, поправив галстук, вальяжно обогнул стол, не забыв прихватить свой стул, и уселся рядышком с жертвой его дальнейших отвратительных и не очень, как многие выражались, пикапов. — Любовь моя, — коснулся щеки, убирая несуществующую пылинку, — сегодня я полностью твой. — Застрелите меня, — скривился Куромаку, отводя взгляд. — Знаете, — начал один из сотрудников, — а будто бы ничего и не поменялось… Коллектив заливисто засмеялся, пока парни не разделяли этот настрой. Один тут почти серьёзно пытается соблазнить, а другой считает, что это всё издёвки и шутки. Тут уж точно не до веселья. Но это полбеды. Пока все отвлеклись на дальнейшие задания, редактор то и дело как-то невзначай касался спины и плеч своей жертвы, пока продажник старался думать о чём угодно, но не о этой ситуации в принципе. Нет, этот мужчина слишком хорош в костюме. Ровная осанка, которую он поддерживал из-за своего строгого образа, удивительно хороший парфюм, уверенный и кокетливый взгляд — всё это сводило с ума. А эти знаки внимания только сильнее кружили голову, опьяняя любого вида выдержанного виски или горького и терпкого абсента. В один момент совсем потерял бдительность, когда пальцы главреда случайно прошлись по его бедру. Рука сама обхватила кисть, оглаживая внешнюю сторону ладони, смещаясь к пальцам, нежно, но уверенно сжимая в своей руке. Не ожидав такой реакции, Вару замирает на месте, удивлённо хлопая ресницами. Осознал себя парень не сразу, пришлось опустить взгляд на свою руку, чтобы убедиться в собственной ошибке. Одёрнув руку, тихо извиняется, смущённо отводя взгляд куда-то в сторону и запивая свой стыд спиртным. А другой так и сидел, неподвижно, пока пытался понять, что сейчас вообще произошло. Одна из сотрудниц из отдела продажи громко заявила: — Так, я — король! — злобно ухмыльнувшись, продолжила, — пусть номер шесть зайдёт в кабинет директора и незаметно для всех украдёт мою вещь! Работники замолчали, переваривая сказанное. Вот что-что, а это уже выходило за рамки приличия. Многие, ожидаемо, всполошились: — Тан, ты соображаешь? Кто в здравом уме пойдёт красть что-то в кабинет директора? — Я обо всём договорилась, — щёлкнула пальцами, — Анатолий Тихонович не против! — Да не в этом проблема! Споры долго не унимались, пока некоторые нехотя проверяли свои номерки. Почти каждый с облегчением выдохнул, кроме начальника продажи. Увидев свой номер, брови жалобно приподнялись. Нет, быть этого не может. — Да что такого?! Это же моя вещь, Анатолий Тихонович знает о моей затее. Всё легально. Не надо портить веселье! — один из спорящих махнул рукой, мол, делай, что хочешь, — так кто номер шесть? — Н-ну, — неуверенно протянул парень, — это я. — Вот! Куромаку, вы должны до конца вечера незаметно украсть мой блокнот, он лежит на столе. Если застукаем — проиграли! Парень в смятении повёл плечами, не представляя, как это вообще провернуть. Да, всё согласовано, всё легально, но это задание как-то уже чересчур. Но не желая ещё сильнее усугублять положение, согласился его выполнить, из-за чего Тан натурально засияла, ожидая охоту на одного продажника. Думая о том, как лучше поступить, Куромаку пришёл к такому плану: специально будет несколько раз выходить в уборную, дабы запутать свой след. Затем, на четвёртый или пятый раз уже направится к кабинету директора. Быстро заберёт блокнот и готово. Так и поступил: выходил несколько раз из помещения, чувствуя, как за ним пристально следят. Но на третий раз уже потеряли бдительность, увлекаясь чьим-то очередным заданием. На пятый раз решил действовать. Покинув в очередной раз своих коллег, направляется в сторону туалета. Убедившись, что и в этот раз на него не смотрят чужие глаза, быстро направляется в сторону кабинета, что-то бурча себе под нос про идиотское задание. Оглядевшись по сторонам, заходит в кабинет и подходит к столу. Девушка даже заботливо оставила записку на блокноте: «Да, это его надо украсть» — с сердечком. Раздражённо поправив очки, берёт вещь и кладёт себе в карман, мысленно считая себя победителем. Внезапно дверь открывается и парень воровато оборачивается, ожидая обвинительных возгласов, но вместо девушек за дверью показывается мужчина. — Попался, — ехидно улыбнулся, проходя внутрь. — Сдашь? — нахмурился, но во взгляде читалась просьба. — Не, делать мне нечего. Ты же в курсе, что мог просто забить на задание? Она же даже условия проигрыша не сказала. Куромаку уже хотел как-то объясниться, как услышал какой-то странный звук. Стук каблуков. Парни в ужасе смотрят друг на друга, не зная, что и делать. Спрятаться негде, отмазки не сработают, а нахождение в кабинет уже подтверждает факт сворованной вещи. Дерьмово. А ещё, кажется, они стали слишком серьёзно воспринимать игру. Осматриваются. Должна быть лазейка, должно быть что-то, что спасёт их. И Вару замечает эту вещь. Схватив коллегу, грубо заталкивает в один из шкафов, не забывая и самому влезать в это заставленное пространство. В итоге Куромаку опирался на кипу бумаг всем весом, практически сидя на них, а вот редактору повезло меньше, приходилось нависать сверху, так ещё и почти вплотную прижиматься. Вот уж поза, ничего не скажешь. — Кажется, я видел фанфик, который начинался точно также… — Вару, хватит паясничать! — прошипел, после чего мужчина закрыл ему рот. Дверь отворилась. Какое-то время люди стояли на одном месте, будто вглядываясь в пустое помещение, пока парочка, как они тогда думали, «идиотов» пытались не издать и звука. Некто сделал несколько шагов. Звук каблуков настолько был громким, что ощущался физически. — … Блин, он уже забрал! — Тан, я же говорила, что это была идиотская идея. Ты же видела, что Куро не по себе от такого задания, зачем ты так? Руки и ноги удерживали вес Вару, постепенно теряя силы на поддержание положения. Менять позу нельзя, что-нибудь в этом хламе да упадёт, зашуршит, а этого нельзя допустить. Потому смотрел то на щель между дверьми, то на продажника, отвлекаясь от боли и напряжения. Странно, когда это Куромаку расстегнул верхние пуговицы рубашки? — Да весёлое задание, чего все так всполошились? — обиженно проговорила, надувая щёки, — между прочим, я его и так смягчила. — Это тебе весело, а вот остальным не очень. кому захочется красть твою вещь с кабинета, так ещё и с наказанием? Я бы, на месте куромаку, послала бы всё и поехала домой. Дорогой парфюм коллеги кружил голову, одурманивал. Этот запах кедра и можжевельника чертовски подходил к нему. Настолько, что хотелось приблизиться, почуять остальные нотки духов. А возможно и оставить влажный след, слегка прокусить кожу, оставить метку на этом теле. Внизу живота разлилось тепло, появилось тянущее чувство. Только не сейчас… — Да я весь вечер думала над заданием. Чтобы весело и необычно. Ладно, в следующий раз буду просить кукарекать под столом! — Уж лучше так, чем этот ужас. Куромаку сидел неподвижно, практически не дыша. Не поднимал взгляда на своего коллегу, ибо понимал, что от этого вида у самого крышу снесёт. Видеть главреда в костюме — большая редкость. А видеть его склонившимся перед твоим лицом, запыханным и покрасневшим от жары, выпитого и волнения — пиздецки большая редкость. Однако внимание привлекло что-то необычное, нестандартное для этой позы. Его руки располагаются выше головы продажника, значит, это не они упираются у плоти. Тогда вопрос другой: что конкретно соприкасается с его штанами? Взгляд падает на низ живота. Чего-чего, а этого он точно не ожидал. Вару прикрывает глаза, не желая уже и существовать в этом пространстве. Тут уже с двух фронтов атакуют. — Кстати, а может, они в шкафу? Сердце опустилось в пятки. Пальцы нервно дрогнули, сжимая рот продажника ещё сильнее. Даже боль не заставила того дёрнуться, моргнуть, панически наблюдая за тем, как девушка подходит к шкафу. Ладно проигрыш, ладно ярлык неудачливого воришки на ближайшие несколько месяцев, но как объяснить то, что они вместе закрытом шкафу, прижимаются так близко, так ещё и один из них возбуждён? Это полная катастрофа. Нельзя, чтобы они видели! Взволнованное сердце стучало у висков, невыносимо ныло от страха и волнения. Холодный пот стекал по спине и лбу, беззвучно, боясь даже так выдать себя. Дыхание замедлилось, а после и вовсе замерло, ужас перекрыл кислород. Время тянулось так медленно и мучительно, что, казалось, сейчас все законы физики были нагло нарушены. Ноги предательски подкашивались, дрожали от напряжения, готовясь вот-вот сдаться и уронить тушку на коллегу, с потрохами выдавая ребят. Мужчина зажмурился, концентрируя все свои силы и внимание на сохранение своего положения. Не смотри в этот шкаф! — Тан! — воскликнула девушка, — там шкаф завален бумагами, нет никого! Пойдём уже! — Ла-а-адно! — недовольно проговорила, направляясь к выходу. Щелчок. Стук каблуков стремительно отдалялся, а затем наступила тишина. Мертвая, давящая сильнее когда-либо. Парни ещё какое-то время находились в одном положении, боясь шевельнуться и выдать себя. Вару аккуратно убирает свою руку с лица продажника, также бесшумно, не веря, что и сейчас госпожа Фортуна не обошла его стороной. Кажется, надо срочно ехать в казино. — Это было близко, — прошептал Куромаку, пытаясь выровнять дыхание. — Пиздец как, — жадно глотал воздух, не решаясь открывать глаза. Неловко. Сил встать просто нет, зато стояк в штанах так и рвётся в бой. Вот уж ирония, ничего не скажешь. Впервые воздух казался таким тяжёлым, практически осязаемым. И впервые он пах как кедр с можжевельником. Отёкшие ноги уже попросту не справлялись с нагрузкой, посему уже наваливался на своего коллегу, хоть и пытался сохранить хоть какую-то дистанцию с помощью рук. Под весом не самого трезвого редактора, Куромаку чувствовал и горячую плоть, что аккурат прилегала к его собственному паху. Воистину, ситуация один на миллион. — У тебя там… — откашливался, отводя взгляд. — Да, я заметил, — саркастично прыснул Вару пытаясь справиться с собственным телом. А парень ведь не железный, сам понимает, что если не выберется с этого шкафа — сам не удержится и предложит то, о чём будет долго жалеть. Сознание само подкидывало образы, как он стягивает этот облегающий, сексуальный и элегантный чёрный пиджак, как расстёгивает ремень и пальцами проводит по бугорку своего коллеги, как грубо притягивает за галстук и… -У тебя «там» тоже, — нервно передразнил. — Да, я заметил, — повторил за коллегой, поднимая голову куда-то вверх, — не вовремя. — Разве? — уточнил редактор, смещая руки на кипу бумаг, теперь он совсем близко, — кажется, самое то. Куромаку хмуро взглянул на Вару, не понимая, шутит ли он или нет. А последний не спешил смеяться, наоборот, казался даже чересчур серьёзным. Будто готов накинуться прямо здесь, в этом тесном шкафу, пока никто не видит. — Не смешно, — поворачивает голову куда-то в сторону, нервно отодвигая от себя редактора, — не издевайся надо мной. — Я и не издеваюсь, — хрипло ответил, из последних сил борясь с собственным желанием, — думаешь, он на тебя по приколу встаёт? Парень недоверчиво смотрит на коллегу, сомневаясь в его намерениях. Наверняка просто пьян, настолько, что готов практически на любое дерьмо. Но и внезапное возбуждение трудно опровергнуть, причём это уже не впервой. Да и в последнее время в принципе что-то между ними происходило нестандартное. Казалось, будто он действительно в нём заинтересован, в совсем другом плане, явно не по-дружески. Иррациональный страх всё испортить выше всяких земных желаний и убеждений главреда, потому, поправив очки, строго произносит: — Нет. Уж «это» нам лучше действительно не делать. Будь сейчас мужчина волком, вероятнее всего, взвыл бы от негодования и разочарования. Блядство, это хуже пытки! Надо было сразу всё расставить по полочкам, а не тянуть кота за яйца! Даже если сейчас поклянется в вечной любви, этот человек вряд ли поверит хотя бы единому слову. Если и признаваться, то выпив максимум несколько бокалов шампанского, а лучше вообще трезвым, чтоб уж наверняка. Измученно прорычав, кивает на слова продажника, собираясь уже как-то выпутываться из этого тесного шкафа с бумажками, как неожиданно парень хватается за его галстук, притягивая к себе. — Ты можешь сильно пожалеть, если опять сделаешь это со мной. Но, знаешь, — произносит ниже, томно, не отводя взгляда, — я ведь тоже мужчина. Не надо играть на моих нервах, паразит. Не дожидаясь ответа, вновь тянет за галстук, своевольно увлекая в поцелуй. Сам углублять не спешил, давая последний шанс на принятие окончательного решения, но мужчина, хоть и на долю секунду растерявшись, сразу отвечает на действие, нетерпеливо проникая внутрь. Языки сплелись в одном грязном и страстном танце, так отчаянно, словно уже не первый десяток лет ждали этого момента. Член заныл с новой силой, требуя внимания и ласки, однако, находясь во власти тонких и утонченных руках Куромаку, мог лишь поддаваться вперед, до безумия желая соприкоснуться и к его разгоряченному органу. Левая ладонь продажника прошлась по родным зеленым кудряшкам, опускаясь ниже, к шеи, задевая холодными кончиками пальцев чувствительную точку, из-за чего мужчина продолжительно и удовлетворительно промычал, чувствуя, как всё тело покрывается мурашками, побуждая действовать напористее, активнее. Его же пальцы свободно разгуливали по любимому торсу, изучая те манящие изгибы, которые видел когда-то очень давно, но не забыл, ибо с недавних пор они изредко снились в влажных снах, дразня и так всего изведенного фантазиями редактора. Это просто невыносимо. Правая рука обвила талию парня, крепко обнимая, словно пытаясь слиться с ним воедино. Казалось, если он хоть на мгновенье ослабит хватку — тот сразу ускользнет, разорвёт этот долгожданный жаркий поцелуй, а ему хочется ещё этим насладиться, хочется на всю жизнь вырезать этот момент на подкорке сознания. На кончике языка чувствовались нотки игристого, лёгкая кислинка игриво контрастировала на сладком послевкусие, натурально срывая башню. Вару готов поклясться, ещё немного — и он прямо здесь его выебет. И плевать, если их застукают коллеги, будут знать, что этот парень уже занят. Ослабив хватку на галстуке, аккуратно и нехотя отстраняется от редактора, приоткрывая веки после столь яркого поцелуя. Правая рука уверенно легла на грудь мужчины, напористо отодвигая назад, давая понять, что на этом акт щедрости закончился. Не скрывая своего возбуждения, лукаво и немного издевательски проговаривает: — Хватит тебя с этого. Надеюсь, потом ты не будешь возникать, — приоткрыв дверцу шкафа, выскальзывает наружу, жадно глотая воздух. Самодовольно ухмыльнувшись, оттягивает немного свой галстук, на прощание кинув, — не забудь себя привести в порядок. Оставив почти не соображающего, полностью разгоряченного редактора внутри шкафа, аккуратно выглядывает за дверь и направляется в сторону уборной, дабы и самому убрать улики вопиющего случая. Вару ещё какое-то время отходил от произошедшего. Точно ли это не сон или разыгравшееся воображение? Прикоснувшись к ещё влажным губам, понимает, что это всё реальность. А практически каменный стояк, ноющий всё требовательнее, только подтверждал это. Нервно растрепав волосы, отчаянно выкрикивает: — Блять, вот же-ж чертила! Сатана человечнее тебя будет, нельзя так с людьми! Пришлось приложить усилия, чтобы встать на ноги и при всём этом не грохнуться на месте. Ноги ещё дрожали от пережитой нагрузки, вяло держа тело. Нет, после такого не грех и придушить этого продажника! Поправив свой костюм, следом тайком выходит из кабинета, также направляясь в уборную. С таким видом ему уж точно не следует возвращаться к другим. Как позже выяснилось, после этого Куромаку уехал домой, толком не попрощавшись с редактором. Пособие для чайников: как выжить с троллем? Правило №25: Тролль стал чаще наведываться к вам и проявлять другие знаки внимания? Мы поставим свечку, это бесплатно. (Не считая комиссии за проезд, дополнительную консультацию, питание и другие мелкие расходы) Правило №26: Если вы сделали тролля, поздравляем, наш учебник, неизвестно как, но почему-то работает и вы чему-то научились! А теперь честно. Вы серьёзно пользовались этими советами?
