1
17 декабря 2016 г., 11:24
Капли скапливались в ладони и просачивались между пальцами, исчезая где-то на утопающем в лужах асфальте. Дождевые струйки сочились по лицу, омывая маленькие острые рога на красном шлеме, насквозь пропитывая костюм и оседая на линзах невидящих красных глаз. Приоткрытые губы ласкали пресные капли, а крылья носа трепетали, жадно ловя мокрый воздух пропитанный сыростью. Мэтт чувствовал. Да, он чувствовал, как проливные дожди омывают город, смывая с улиц людские потоки, заливает крыши высоток и образует прозрачные тропы на дорогах. Его протянутую руку ласкали водные объятья, покрывая её прохладными венами воды. Он выпрямился, и его мокрый костюм натянуто скрипнул, а лёгкие вобрали в себя как можно больше бодрящего воздуха, который был насквозь наполнен осенью. Поздней, холодной осенью, которая начинала усаживать на свой трон неминуемо приближающуюся зиму.
Крыша на которой стоял Дьявол, принадлежала элитной гостинице, чьи посетители отправились на боковую, предоставив свой сон под охрану стен временного дома, мебель которой, ещё пахла краской и новой древесиной. Неоновые вывески освещали мокрые улицы города, в котором уже давно перевалило за третий час ночи. Город спал, слушая холодные завывания ветра и непрекращающийся шум дождя.
Но Мэтт любил этот шум, он слышал, что шепчут капли, разбиваясь о грязный асфальт. Слышал, что таит в себе малейший порыв ветра и что он несёт в себе: далекий крик, смех или обрывки сокравенных разговоров. Но не в этот раз. Осенние разговоры отвлекли Дьявола Адской Кухни своим шорохом и он не услышал шагов. Глубокие лужи приглушали беззвучный бег теней, которые скользили по крышам, осторожно приближаясь к одинокой фигуре беседующей с осенним дождём.
Человек в чёрной маске нанес удар, сбив Мэтта с ног. Дьявол неожиданно очнулся, тряхнув головой, словно отгоняя ненужные мысли, смертельные мысли подальше от себя. Он моментально оказался на ногах, скрипнув зубами. Сколько их – трое, десять или сотня? Дождевые капли стали оглушительно барабанить по крыше, не давая сосредоточиться на людях в чёрной одежде. Где-то в пяти метрах родился едва уловимый свист, только Мёрдок его засек, как моментально уклонился, увернувшись от сюрикена. Тонкая металлическая пластина промелькнула рядом, отбивая от себя прозрачные мелкие капли. Удары вёртких ниндзя посыпались градом со всех сторон. Мэтт едва успевал отражать удары, которые его окружали, насчитав четверых владельцев мелких выдохов.
У мёртвых нет сердца, они не видят и не способны на сострадание. Но парадокс, Дьявол Адской кухни на него способен, что так часто его подводило. Сильный удар подошвы сапога в лицо японскому парню – и он оказывается у ног мужчины в красном костюме. Глаза воина Руки закрыты, но он дышит, через раз, но вдыхает сырой воздух заполненный кровью и грязью.
Мёртвые японские порождения Руки не помнят, как бьётся сердце. Но Дьявол помнит, жаждет услышать звук работающего человеческого мотора, но его слух улавливает только лязг саи. Многогранный стержень с заточенными гардами скользит рядом, отравляя чувствительное обаяние Мэтта горьким запахом яда, которое пропитало острые концы смертельного оружия. Темнота неизменно стоящая перед его взором, мысленно вырисовывала яркие образы снующих рядом противников. Лезвие саи прорезало воздух в нескольких дюймах от шеи Мэтта, заставив его вздрогнуть и резко обернувшись, с выкриком послать кулак в лицо японца, выбив из его рук смертоносный трезубец. Звон не успел оглушить ночную суматоху, как где-то позади раздался выстрел. От неожиданности, Дьявол едва наклонился вбок, и пулю просвистевшую рядом проглотил ринувшийся на него японец в мокром костюме, покрывая всю его тканевую маску на пол лица кровью и мозгами. Вторая пуля незамедлительно и с невероятным треском вошла в лоб последнего стоящего на ногах японца, выбивая из его затылка кровавый град.
Дождливую ночь заполнил запах смерти.
Мэтт почувствовал его. Дьявол стоял спиной и слышал дыхание позади себя. Щелчок, и Глок скрылся в кобуре на правом бедре солдата приносящего смерть. Его тихие шаги стали рассекать лужи, оставляя за собой лёгкую рябь. Всего несколько неспешных ленивых шагов, и Фрэнк остановился рядом. Носа Мэтта коснулся робкий аромат оружейного масла, смешанный с далёкой ноткой антисептиков и кофе. Запах табачного дыма затаился где-то в складках его куртки и серой толстовки. Кажется, Фрэнка Касла окружает горячий запах войны, который не способен смыть даже проливной дождь, разрывающий небо отголосками грома.
Мэтт незаметно склонил голову набок, прислушиваясь то ли к дождю, то ли к поверженным ниндзя или неожиданному гостю. Как он не старался, все попытки оканчивались тем, что все его ощущения возвращались к стоящему рядом мужчине. Мэтт слышал, как касаются его хмурого лица дождевые капли, как они струятся по куртке, впитываются в кофту и военные штаны, заливая тяжёлые берцы.
— Красный, чего тебе в такую дерьмовую погоду дома не сидится? — нарушает тишину мужчина, не поворачиваясь к незрячему Дьяволу лицом.
На губах Мэтта вспыхнула улыбка, он поднес руку к своему лицу и смахнул с носа дождевую каплю:
— Дьявол Адской Кухни всегда на страже.
— Звучит зловеще, — хмыкнул Фрэнк и провёл рукой по слипшимся от непрерывного небесного потока волосам.
Каратель больше ничего не сказал, но Мэтт чувствовал его ухмылку, когда тот развернулся и слился с ночью так же незаметно, как и огласил её выстрелами своего прихода.
***
Адвокат устало опустился на диван и запрокинул голову на спинку коженной обивки. За стенами проснулась жизнь, рассеивая ночные тучи и утренний мрак. Небо покрытое свинцовыми тучами стало пропускать первые робкие солнечные лучи, продолжая сохранять полу тень в квартире Мёрдока. — Почему ты не снял с меня маску? — Да мне плевать, кто ты такой. Вот он – настоящий Фрэнк Касл. Он с самого начала знал, кто прячется под маской Красного Дьявола, знал, но ему было плевать. Они оба были цепными псами, бросались друг на друга и окрашивали окружающий мир вокруг себя в кровавую пену. Каждый удар заставлял рассудок затуманиваться от боли, но каждый следующий шаг вынуждал их кружится в смертельном танце, толкая друг друга в бездну. Но в воздухе всегда присутствовало что-то ещё. — Ты просто не можешь отстать от меня, да? Как долго Мэтт сам того не понимая искал ответов, на брошенный невзначай вопрос Карателя. Он знал, что это его долг – не дать тому натворить больше, чем то, что уже случилось. Фрэнк сжигал Нью-Йорк в пожаре своей войны, а Мэтт тушил свой город, просто следовал тенью за ним и тушил. Он понимал, что это является его частью, и только поэтому находил солдата и раз за разом выбивал из его рук оружие. Но когда всё вышло из-под контроля? — ... херовые у тебя способы, Красный, не работают они! — Я понимаю, ты прав, мой способ не работает, может в этот раз... может быть, может мы поступим по твоему... Теперь Мёрдок понимал, когда его жизнь дала сбой. Когда в голосе пораженного Фрэнка послышались успокаивающе, такие завораживающие нотки неверия и далёкий намёк мягкости. — Нет, нет, нет, нет, Красный, так не пойдёт. Ведь переступив эту черту и став на мою сторону, обратно вернуться ты уже не сможешь. Никогда. Чёрт бы побрал проклятого Касла! Мир Мэтта померк, внутри поселилось нечто, что больше не давало спать по ночам. Но чёртов Фрэнк был рядом. Даже когда Мёрдок переступил эту черту и всё что он любил, стало тем, что он потерял — тот был рядом и протягивал руку помощи. Это стало неотъемлемой частью новой жизни, той жизни, которая стала тенью прежней. И это невольно заставляло спину покрываться мурашками. Мэтт поднялся и стянул с себя костюм, закинув его глубже в шкаф и отправился в душ. Горячая вода всегда приятно расслабляла тело, смывала ненужные мысли. Ему не хотелось думать о ночной работе, ниндзя и тем более о мужчине с нарисованным белым черепом на груди. Дьявольски хотелось спать, мелкие ссадины жгло горячим паром. Но о сне пока предстояло забыть. Мэтт выбрался из жаркого плена и насухо вытершись, отыскал в шкафу выглаженный костюм. Руки привычно натянули на тело белоснежную рубашку, заправив её за пояс брюк. Мужчина накинул на плечи чёрный пиджак, а вот с галстуком пришлось повозиться. Пальцы спутывали узел на шее вокруг воротника, так же как мысли путались в голове. Мэтт всегда гордился своими умениями обуздывать непрерывный поток в голове, поэтому быстро расправился с мысленными узлами в голове, как и с алым галстуком. От ночного ливня напоминанием служили только огромные лужи, которые Мэтт так неуклюже обходил, постоянно хлюпая ботинками в очередную водную реку. Лужи просто утопили дороги в холодной и грязной воде. Носа касались запахи сырой земли, а слух Дьявола то здесь то там улавливал людскую ругань. Неприметная дверь "Нельсона и Мёрдока" была заперта. Адвокат порылся в карманах и отпер пустующую контору. Деньги оставленные Электрой на счёту "Нельсона и Мёрдока" хватило, что б оплатить счета и аренду на несколько месяцев вперёд, но это не меняло скверного положения адвокатской конторы. Фогги и Карэн разошлись, оставив всё это на нём и Мэтту пришлось нанять Стива. Паренек ответственно выполнял его поручения, не требуя прибавки и не жалуясь на скрипучие двери. Жизнь стала медленно возвращаться в прежнее русло повседневности и ночной жизни, которая всё же больше радовала Мэтта своей продуктивностью и разнообразием. Единственное о чем мужчина сожалел: это была потеря Карэн, которая так ловко вывернулась от него и исчезла за стенами журналисткой редакции. Их не спасло его признание. — Наконец-то ты перестал врать. — С горечью прошептала девушка и отвернулась, не глядя на маску в руках Мёрдока. Как можно было остановить эти катастрофы, которые одна за другой врывались в его жизнь и отдаляли от дорогих людей? Мэтт не уловил момента, когда Карэн неистово ринулась на защиту Фрэнка и с головой ушла в журналистику, искореняя всё доверие к нему. Он её не винил, скорее понимал, отчего становилось ещё хуже. Не частые клиенты "Нельсона и Мёрдока" стали отвлекать внимание адвоката на себя, помогая ему справиться с мрачным самобичеванием. День завертелся в потоке дел, бумаг и посетителей конторы, неуклонно приближая солнечный заход. — Не устал, а, Мёрдок? Мэтт расплылся в улыбке, отрываясь от телефонной трубки на своём столе, когда услышал весёлый голос стоящего в дверях Фогги. — Ни капельки, — отозвался он, вставая из-за стола и ныряя в обьятья лучшего друга. Под его пальцами почувствовался пиджак из шерсти с лайкрой, от друга пахло дорогим парфюмом. Мэтт ощутил радостное облегчение, оторвавшись от него с мягкой улыбкой. — Вижу дела у тебя идут отлично, Фогг. — Сейчас сглазиш, — хохотнул Нельсон, усевшись на стул для посетителей возле письменного стола. — В честь этого, приглашаю тебя в место, где наливают кое-что получше, чем пиво у Джози. Мэтт устало вздохнул и вернулся в своё кресло, разом ощутив дикую усталость. В ушах радостно стучало сердце Фогги, а в его груди разливалось парализующее желание отдохнуть. Всё стало каким-то тягостным, голова забита бесконечными делами клиентов, а ноги едва держали, словно он не спал несколько дней, путешествуя по крышам Нью-Йорка. — Давай в следующий раз? — он применительно поднял ладони верх. — Я очень устал и... — Опять ночные похождения? Мэтт промолчал, зная что Фогги не нуждается в проклятом ответе. Он встал и стал на ощупь собирать разбросанные по столу бумаги в одну стопку. Наверное добродушный Нельсон уловил состояние друга, раз не стал уговаривать, а просто начал рассказывать о своих делах, увлекшись настолько, что и не заметил, как они оказались на улице, заперев дверь адвокатской конторы. Осенний холодный ветер стал проникать за шиворот курток, заставляя прохожих ёжиться. Багровый закат успел смениться на вечерние сумерки, оставляя приятное ощущение кончающегося дня. Фогги рассеивал апатию Мэтта своей болтовней до самого дома, за что Мёрдок ему был сердечно благодарен, хотя всё ещё не находил причин своей мрачности. Они расстались у самого дома. Мэтт стуча концом трости о ступеньки, не спеша поднялся к себе. В квартире привычно царила темнота, в которой не было места электрическому свету, так же как и места в жизни хозяина квартиры. Он оставив трость у двери, разулся и привычно запер дверь, повесив куртку на крючок у входа. Мэтт прошлепал по дощатому полу в гостиную, на ходу устало стягивая с себя пиджак бросая его на диван. Ему не хотелось есть, пальцы путались среди ряда мелких пуговиц на рубашке, когда он замер от неожиданного голоса, который тихо нарушил холодную тишину пустой квартиры: — Мэтью...
