Мисс Лестрейндж

      Прошло уже несколько недель с первого дня пребывания Гермионы в поместье Малфоев. Новая жизнь наконец-то стабилизировалась. Даже уход за Нагайной стал обыденным и не столь пугающим. Да, изначально Гермиона боялась подойти к змее, а уж тем более кормить. Но вскоре она поборола страх и привыкла к пресмыкающейся. Нагайна тоже поначалу не выказывала особой радости от присутствия гриффиндорки, но вскоре то ли смирилась, то ли по какой-то причине изменила свое мнение о девушке. Так дни потекли в привычном русле. Гермиона совсем привыкла к Пожирателям, к нередким стычкам с Беллатрисой или близнецами Кэрроу. Привыкла называть Родольфуса отцом. Она все меньше и меньше чувствовала себя чужой. Может всему виной были успокаивающие зелья Снейпа. После убийства Криви, у Гермионы часто случались панические атаки и мучали кошмары. О том же вечере, когда зельевару пришлось уложить спать пьяную гриффиндорку, ни один из них так и не упомянул. Словно ничего и не было. Грейнджер такой расклад устраивал. В противном случае, заговори об этом Снейп, она непременно бы умерла от стыда. — Гермиона, я знал, что найду тебя здесь, — все свободное время гриффиндорка проводила в библиотеке Поместья за изучением книг, большинство из которых были в списках запрещенных. Там же ее и нашел Родольфус. — Да, я здесь буквально поселилась, — усмехнулась девушка, оторвав взгляд от книги. — Скоро это изменится, — Лестрейндж улыбнулся, у Гермионы все сжалось внутри, но она старалась не подать и виду. — Сегодня ты идешь с нами на дело. — Наконец-то! — радостно выпалила девушка, прикрыв книгу и почувствовав, как упал камень с души.       Лестрейндж еще больше растянулся в довольной улыбке, Гермиона улыбнулась в ответ. Она отложила книгу на край стола, после чего они вышли из библиотеки. Перед рейдом следовало подкрепиться, а это значило, что в Большом зале уже накрыт стол — Пожиратели любили до отправления все вместе посидеть за столом, а после отпраздновать удачную операцию. За столом Пожиратели обсуждали все детали — от адреса и способа перемещения, до максимального урона.       Несмотря на то, что за столом сидели едва ли не все Пожиратели, лишь несколько из них должны были отправиться на дело. Естественно, Драко и девочки Гринграсс не присутствовали, зато старшие важно сидели за столом. Снейпа тоже не было. Родольфус галантно придвинул стул Гермионе, усадив ее рядом со своей женой, сам же сел слева от девушки. Беллатриса как бы невзначай толкнула гриффидорку локтем, но она проигнорировала этот жест. — Сегодня мы отправляемся к МакТрайторам, — постучав вилкой по бокалу, заставляя стихнуть переговаривающихся Пожирателей, заговорил Родольфус. Гермиона внимательно посмотрела на мужчину. — Это те шотландцы, у которых оба ребенка сквибы? — поинтересовался мистер Гринграсс. Лестрейндж кивнул. — И зачем нам они? — А затем, дурья ты башка, что они довольно сильные маги, когда-то были достаточно влиятельны на севере Шотландии, но после их добровольного отчуждения они утратили былую славу. А все потому, что бабка Мариэтты вышла за магла, — Родольфус скривился. — Они могут послужить хорошим примером. — И это говоришь ты? Натрахавший жалкой магле отпрыска? — усмехнулся Амикус, хищно посмотрев на Гермиону. — Заткнись! — злобно прошипел Родольфус. — А может ты на нее запал, и не смог добить? — не унимался Амикус. — Ты несешь чепуху! — Лестрейндж начинал закипать. И, прежде чем Амикус успел что-либо сказать, выкрикнул: — Мелофорс! — Голова близнеца Кэрроу превратилась в тыкву. Раздался гогот Пожирателей. — Еще кто-нибудь хочет что-нибудь сказать или я могу продолжить? — все молчали, потому что понимали, что Родольфуса лучше не выводить из себя. — Так вот, мы отправляемся к МакТрайторам. Нужно убедить их примкнуть к нам. Повелитель доверил это мне, любезно предоставив возможность самому выбирать, кто со мной пойдет. Я выбрал мою дочь Гермиону, Рабастана, Гринграсса и Нотта.       Никто возражать не стал. Гермиона сделала вывод, что Родольфус вел себя так смело из-за отсутствия Волан-де-Морта. К слову, Темного Лорда вновь не было, как и Хвоста с Долоховым. На днях девушка слышала, что он занят поисками чего-то очень важного, но чего именно — так и не поняла. Но твердо решила для себя выяснить, куда же пропадает Лорд. Сейчас же она медленно жевала индейку, запивая яблочным соком, и украдкой поглядывала на Амикуса Кэрроу. Его сестра буквально просверливала дыры в гриффиндорке гневным взглядом. Девушка изо всех сил старалась не обращать внимания на Алекто. Радовал и тот факт, что на первое дело они пойдут не вместе. Вообще, за недели, проведенные в Поместье, Гермиона разделила для себя обитателей на тех, кто открыто интересовался ей и поддерживал, кто игнорировал или делал вид, и кто откровенно ее недолюбливал. В число последних входили близнецы Кэрроу и Беллатриса. Но если миссис Лестрейндж лишь пугала, с наслаждением наблюдала за реакцией девушки, не причиняя ей вреда, то близнецы старались причинить физическую боль и морально унизить. Грейнджер стоически терпела все выходки недоброжелателей. И сейчас ей было приятно видеть вместо противного и тупого лица Амикуса тыкву. С неким наслаждением она отметила, что ее это даже забавляет. — Волнуешься? — осторожно взяв за руку Гермиону, поинтересовался Родольфус, когда с обедом было покончено. — Есть немного, — не соврала Гермиона, тщательно вытирая вспотевшую свободную ладошку о штаны. — Дело, в смысле, настоящее дело. Вау!       Лестрейндж ухмыльнулся, выводя девушку на лестницу. Из Большого зала вышли только те Пожиратели, кого выбрал Родольфус. Он начал о чем-то рассказывать Гермионе, но та слушала его в пол-уха, старательно пытаясь прогнать глаза Колина, представшие перед ней словно наяву. Пыталась не думать о том, придется ли им убивать сегодня или все обойдется Круциатусом и парой других болезненных заклинаний. О МакТрайторах она знала немного. Да, они действительно некогда имели влияние на севере Шотландии, были древним чистокровным родом, но у последних представителей все пошло не так гладко. Сначала родилась дочка, но малышка оказалась сквибом. Младший сын тоже не обладал магическими способностями, что вызвало негодование и удивление среди магов. А потом семья закрылась от всех остальных, буквально заточив детей в четырех стенах особняка. Насчет того, действительно ли был магл в семье — гриффиндорка не знала. Знала лишь, что некоторые волшебники считали МакТайторов предателями крови.       Пять Пожирателей, включая Грейнджер, вышли из Малфой-мэнора и направились к воротам. Родольфус шел чуть впереди, не выпуская руку девушки из своей. Она даже на секунду подумала, что он подозревает, что она сбежит. Остальные же трое шли чуть позади. Также гриффиндрка заметила, что в руках у мужчин пять метел. — С территории поместья и прилегающей нельзя трансгрессировать, — заметив недоуменный взгляд дочери, пояснил Родольфус. — Сейчас мы будем преодолевать первую преграду поместья. Для этого тебе нужно применить заклинание Диссендиум Тоталус. — Но ведь Драко использовал какое-то другое заклинание! — воскликнула вдруг Гермиона, неожиданно даже для самой себя. — Малфои на правах хозяев заходят, для них другие пропускные заклинания, — Родольфус протянул Гермионе метлу. — Если ты боишься, я могу пролететь первым, — сделав голос приторно-мягким, сказал подошедший Рабастан. — Еще чего, — фыркнула гриффиндорка, оседлав метлу и направив волшебную палочку на ворота. — Диссендиум Тоталус!       Легкая белая дымка обволокла стальные прутья. Это был хороший знак. Родольфус вызывающе кивнул, оседлав метлу и готовый вот-вот сорваться с места. Гермиона приняла правила игры и с секунду оказалась в воздухе, стремительно приближаясь к ограде. Лестрейндж не отставал. Всего несколько секунд, и знакомое ощущение при преодолении магической преграды разлилось по телу. Они пролетели сквозь ворота буквально одновременно. Но все же гриффиндорка на пару дюймов была впереди, что вызвало у нее приступ победного смеха. Девушка высоко взмыла вверх, казалось, она хочет коснуться легких пушистых кучевых облаков, а потом резко спикировала прямо на Родольфуса, остановившись в полуметре от него. — А я уж-то подумал, что ты решила сбежать, — сказал Рабастан, преодолев ворота. — Не дождешься, дядя, — улыбнулась Гермиона.       Пять Пожирателей, включая Грейнджер, рассмеялись. Отсмеявшись, Родольфус дал команду на взлет. Они с Гермионой летели чуть впереди, поднявшись к границе облаков. Вдруг гриффиндорка подумала, что впервые за период пребывания в Поместье она чувствует себя непринужденно-свободной здесь, в воздухе, на метле, подставляя лицо выглядывающему солнцу и развевающему волосы и мантию ветру. Столь приятное теплое тянущее чувство внизу живота расслабляло, вызывая на лице гриффиндорки легкую улыбку. Внизу простилались поля и деревья, внушительного вида Малфой-мэнор уже скрылся из виду, будто унося за собой все тревоги предыдущих недель. Теперь же был лишь свежий воздух, метла и непринужденно болтающие мужчины вокруг. Девушке вдруг подумалось, как это должно быть приятно — иметь родителя-мага. И впервые за долгие годы она почувствовала укол зависти в отношении к Гарри и Рону. — Ты умеешь трансгрессировать? — спросил Родольфус у Гермионы, когда они приземлились на небольшой поляне в лесу. С помощью заклинания, Рабастан заставил метлы отправиться назад. — Нет, — отрицательно покачала головой гриффиндорка. — Никогда этого не делала. — Ничего, научим, — улыбнулся новоиспеченный отец. — Неужели есть что-то, чего она не умеет? — не без сарказма спросил Рабастан. Гермиона было открыла рот, чтоб ответить, но мужчина продолжил: — Снейп много о тебе рассказывал, о твоих способностях и талантах. Если все то, что он говорил о тебе, правда, тебе с легкостью дастся трансгрессия. — Конечно, правда! — обиженно выкрикнула Гермиона. — Когда отправляемся? — Мистер Гринграсс выглядел встревоженным, в отличие от безмятежно спокойного Нотта. Гермиона знала, что для Гринграсса это тоже первый рейд. — Через минуту, — кивнул Родольфус.       Мистер Гринграсс потер ладошки, готовый трансгрессировать. Гермиона с облегчением вздохнула, что волнуется не она одна. И что-то подсказывало, что отец Дафны и Астории, точно также как и гриффиндорка, не знает, чего ожидать. Когда Родольфус взял Гермиону за руку, его младший брат лишь фыркнул и трансгрессировал, его примеру последовали и Нотт с Гринграссом. — Волнуешься? — Гермиона сглотнула и одобрительно кивнула.       В следующую секунду в глазах Грейнджер потемнело, их будто вдавили в черепную коробку. Ей показалось, будто ее поместили под пресс и пытаются расплющить. Каждая клеточка жалобно ныла и не желала этого. Гермиона пыталась сделать вдох, но вместо этого обнаружила дикую боль в груди, будто кто-то зажал ее огромными плоскогубцами и пытался раздавить. Голова показалось резиновой, а барабанные перепонки прогибались так, словно это делала чья-то невидимая рука. А в следующую секунду прохладный воздух ворвался в легкие, доходя до желудка, который стремился продемонстрировать окружающим свое содержимое. Отпустив руку Лестрейнджа-старшего, Гермиона рухнула на колени, извергая из себя обед. Чья-то рука заботливо убрала волосы девушки. — А я предлагал оставить ее без обеда и покормить уже на месте. — Гермиона подняла глаза на Рабастана, он улыбнулся, обнажив зубы, после чего, указав на рвотные массы у колен девушки, добавил: — Хотя, думаю, можно это устроить. — Гермиона вновь почувствовала подступающую тошноту и, нагнувшись, продемонстрировала последние остатки содержимого желудка под победоносный смех Лестрейнджа-младшего.       Отдышавшись, с помощью нескольких заклинаний Гермиона привела свое самочувствие в порядок и избавилась от следов преступления на ярко-зеленой траве. Все это время Рабастан не прекращал смеяться. Его смех был чем-то средним между лаем гиены и криками мартышки, что пугало и смешило одновременно. Между делом девушка заметила, что напряжение постепенно отступало от Гринграсса. Сочтя это за добрый знак, гриффиндорка кивнула Родольфусу в знак того, что они могут продолжить путь. Мужчина взял ее под руку, и они двинулись вниз по холму. У подножья, огражденный забором, стоял небольшой домик, чем-то напоминавший Нору Уизли. По мере приближения, Гермиона заметила деревянные покосившиеся поросшие мхом стены и местами прогнившую крышу. Некоторые окна были разбиты или потрескавшиеся. На первый взгляд было не то, что трудно сказать, что в этом Мерлином забытом месте кто-то живет, любого, кто бы выдвинул такое предположение, можно было смело назвать сумасшедшим и отправить в больницу Св. Мунго. В ста метрах от хибары Родольфус остановился, подняв руку вверх. Он, с помощью заклинания «Авис» призвал стаю птиц. Те с радостным щебетом полетели к дому, но не успев отлететь и на несколько метров, буквально сгорели. Гермиона в ужасе прикрыла рот ладошкой, представив, что на месте птиц могли быть они. Тут же посыпались заклинания от Пожирателей, направленные разрушить магический барьер. Немного поразмыслив, Гермиона присоединилась. Она применяла все известные ей заклинания, наблюдая, как барьер поглощает магию. Яркие вспышки ударялись в невидимую стену, с треском взрываясь и устремляясь в землю разрядом молнии. Но все же под напором магии барьер давал слабину — вскоре стали отчетливо видны границы, а некоторые заклятия оставляли после себя трещины. Тогда девушка с большим напором начала использовать магию, с удовольствием наблюдая, как барьер терпит поражение. Что бы там ни скрывали маги, они очень постарались, чтоб было не так просто добраться. А то, что там нечто скрыто, было очевидно. Спустя еще какое-то время сквозь барьер начал виднеться другой вид постройки. Это вовсе не была хибара, а двухэтажный небольшой домик с несколькими клумбами у торца. Белый невысокий забор огораживал здание, а за забором бегало несколько овец. У небольшого пруда за домом ходили гуси, то и дело демонстрируя серое оперение крыльев. Из трубы на крыше валил белый густой дым, а в окнах поблескивал свет. Странно было, что хозяева дома постарались скрыть свое присутствие, пусть все выглядело непринужденно и обыденно. Но все изменилось, стоило пасть магическому барьеру — из дома выбежало двое. Не тратя время зря, они пустили в ход магию, направляя заклятия на Пожирателей. — Остолбеней! Проваливайте! Вердимилиус! — кричал выбежавший из дома мужчина лет сорока, отбивая заклинания Пожирателей. — Протего! Проваливайте и передайте своему хозяину, что мы не примкнем к нему! Коньюктивитус! Мы скорее умрем, чем присоединимся к этому ублюдку! — Будь по-твоему! Перфектус Тоталус! — воспользовавшись тем, что выбежавшая из дома женщина отбивала заклинания Нотта и Гермионы, прокричал Рабастан. Заклинания попало прямо в цель, парализовав женщину. — Круцио!       Женщина, всего секунду назад обездвижено упавшая на землю, резко закричала от боли, но не пошевелила ни единой конечностью. Ее крик разорвал наполненный магией воздух, заставив всех прекратить посылать заклинания. Рабастан повторил, и на сей раз у Гермионы уши заложило от столь пронзительного крика. Даже тот факт, что они находились на открытом воздухе, не приглушил вопль миссис МакТрайтор. Мистер МакТрайтор упал на колени, не выдержав мучений супруги. Но в следующую секунду произошло то, чего Гермиона, да и Пожиратели, не ожидала. Девушка не заметила, когда именно из дома вышло двое детей — девочка лет тринадцати и мальчишка девяти. Волшебных палочек у них в руках не было, дети держались за руки. Увидев страдания матери, они побежали навстречу переставшим сражаться родителям. — Стелла, Амис, нет! — прокричал мужчина.       Но его слова уже ничего не значили. В предыдущую секунду дети, в следующую превратились в клубы черного дыма, с ужасающей скоростью надвигающиеся на противника. Ошеломленные таким поворотом событий Лестрейнджи первые секунды молча наблюдали, а потом синхронно подняли палочки вверх. Теперь заклинания полетели в пугающий черный дым, метавшийся от одного Пожирателя к другому. — Эспекто Патронум! — первое, что пришло в голову, выпалила Гермиона, когда к ней метнулось черное облако. Заклинание патронуса возымело эффект не хуже, чем на дементора. — Эварте статум! — воспользовавшись суматохой, выкрикнул мистер МакТрайтор, направив палочку на Гермиону. Девушка успела отбить заклинание, послав ответное.       Далее завязалась дуэль между Грейнджер и мистером МакТрайтором, пока остальные отбивались от превратившихся в странный черный дым детей. Все казалось немыслимым, странным, недопустимым. Но Гермиона не могла думать об этом, она вообще ни о чем не могла думать, кроме как о следующем заклинании и своей реакции отбить или увернуться. Несколько все же попало в девушку, но она изо всех сил старалась не сдаваться. Кто она? Гриффиндорка, маглорожденная, Пожиратель Смерти? Все это больше не имело значения. Лишь остаться в живых, отбиться от врага… — Авада Кедавра! — разнеслось где-то над ухом у Гермионы.       Зеленый луч света поразил мистера МакТрайтора, и лишь когда мужчина упал замертво, девушка смогла разглядеть убийцу — это был до смерти перепуганный Гринграсс. А потом они вдвоем поспешили на помощь Лестрейнджам и Нотту. Под ногами хлюпала вода, из чего следовало, что в ход шла даже стихийная магия. Гермиона уже готова была пустить в ход все известные заклинания, когда одно из существ, видимо заметив смерть родителя, направилось в их сторону. Оно было настолько быстро, что ни Гринграсс, ни Грейнджер не успели отреагировать. Гриффиндорка лишь могла наблюдать, как серый дым обволок мужчину, после чего раздался пронзительный вопль, полный боли. Черный дым взмыл вверх, и лишь ботинки Гринграсса были видны. Второе существо пыталось напасть то на Нотта, то на одного из братьев Лестрейнджей. Гермиона вновь вызвала патронуса. Такого же эффекта, как в первый раз, уже не было, но этого хватило, чтоб существо отпустило Гринграсса. — Аресто моментум! — отреагировала девушка, замедлив падение едва живого мужчины.       А потом вокруг все потемнело, словно ночь снизошла во всей своей пугающей красе. Причем, судя по ощущениям, снизошла вместе с космическим вакуумом, потому что дышать стало нечем. Каким-то шестым чувством Гермиона поняла, что находится в воздухе. Но она не парила — впивающиеся в плоть путы сковали ее тело, лишив всякой надежды пошевелиться. В горле пересохло, а в рот словно насыпали песка. Резкая боль пронзила виски, отдаваясь в кончиках пальцев. Гермиона могла поклясться, что кричала в тот момент, но она не слышала своего крика, она вообще ничего не слышала и не видела. Ощущения были больше похожи на действие Круциатуса, вот только Гермиона подозревала, что физические следы в данном случае останутся. Но с этим она будет разбираться, когда все закончится и если она выживет. Выживет? Эту мысль девушка так и не смогла закончить, потому что боль стала настолько невыносимой, что сознание поспешило покинуть бренное тело, унося в мир спокойствия и блаженства.