Мисс Лестрейндж

      «Жива», — такой была первая мысль Гермионы, когда она ощутила колющую боль в висках. Девушка попыталась сжать пальцы на руках, но тело отказывалось ее слушаться. Радовало, что боль практически не ощущалась. «Жива», — еще раз пронеслось в голове гриффиндорки, она попыталась вдохнуть полной грудью, ощущая во рту привкус зелий. Она жива и в Поместье, все хорошо. По крайней мере, для нее. Полежав еще какое-то время, которое показалось ей вечностью, девушка предприняла попытку открыть глаза, но веки упорно отказывались слушаться. Тогда Грейнджер попыталась издать хоть слабый стон, но голосовые связки тоже не желали сотрудничать. Разозлившись на себя, Гермиона мысленно ударила кулаком о воображаемую стену. Даже этот воображаемый жест отобрал слишком много сил, она вновь погрузилась в объятия Морфея.

***

      Существо из черного дыма было повсюду, проникая в легкие и заменяя кровь своей тьмой. Создание из чистой темной магии проникало в каждую клеточку тела Гермионы, пробиралось в сердце и мозг, причиняя невыносимую боль. И ничего не существовало, кроме этой черноты. И сколько бы Грейнджер не пыталась вырваться, все ее попытки терпели поражение. Страх сковывал движение и мысли, не позволяя рационально думать. Спасения не было, никто не придет на помощь. Все кончено. — Авада Кедавра! — послышался голос Лестрейнджа.

***

— Тебе не стоило брать ее на задание! — прогремел прямо над ухом голос Снейпа. Гермиона все еще была не в состоянии пошевелиться, но, по крайней мере, все прекрасно слышала. Даже скрип половиц, когда собеседник Снейпа переминался с ног на ногу. — Она моя дочь, Снейп. И великолепная волшебница! О, как она прекрасна была в бою! — собеседником был Родольфус. В его словах слышалась гордость. — И с чего это вдруг в тебе взыграли отцовские чувства? — прорычал зельевар. — Еще месяц назад ты даже не подозревал о ее существовании. — А что тебе до моих чувств? — огрызнулся Родольфус. — Какое тебе вообще дело до моей дочери? — Не пойми превратно, но она — моя ученица. — А моя дочь, — прервал Лестрейндж Снейпа. — Так что не лезь в наши дела, Снейп.       Гермиона вновь почувствовала навалившуюся усталость. Смысл слов вновь начал выскальзывать, оставляя после себя лишь набор звуков. Темнота сгустилась, обволакивая эфемерное тело девушки. Но вместо ожидаемого чувства спокойствия накатила необъяснимая тревога. Вдруг стало жарко, как если бы Гермиона находилась в бане. Нет, даже не в бане, как минимум в глотке огнедышащего дракона или на самом Солнце. Слишком жарко. Так жарко, что если бы девушка могла вспотеть — она бы умерла от обезвоживания раньше, чем от воздействия огня. Да, кругом был огонь, пылало ярко-оранжевое зарево. И что-то в этом зареве было не так, словно оно было живое и хотело уничтожить все на своем пути. Гермиона чувствовало его ядовитое желание уничтожать, поглощать. И ей было страшно, страшно до мозга костей. Языки пламени ласкали ее руки, обжигая кожу, расплавляя ногти, пробираясь до костей. А потом все происходящее начало также плавно униматься, как и началось, вместе с появившимся на запястье ощущением спасительной прохлады. Возвращаясь в темноту, девушка поняла, что холод приносит чья-то рука, обхватившая ее. А потом сознание начало проясняться. — Про… Про… — почему-то Гермионе показалось, что человек, держащий ее за руку, непременно Северус Снейп. — Тише, Гермиона, береги силы, — к сожалению, это оказался Родольфус. — Папа, — прошептала Грейнджер, собравшись с силами. Лестрейндж с нежностью провел рукой ее по волосам и скулам. Горло саднило, хотелось пить, но девушка нашла в себе силы задать интересующий ее вопрос: — Что… что случилось? — Тише, потом, — голос звучал ласково, насколько мог быть ласковым голос Пожирателя смерти Родольфуса Лестрейнджа. — Сейчас тебе необходимо восстановить силы. Вот, выпей.       Гермиона все же смогла открыть глаза. Она лежала не в своей комнате, что радовало. Здесь были золотистые обои и темно-бардовые шторы — это первое, что бросилось в глаза гриффиндорки. Родольфус обеспокоенно рассматривал девушку, приложив ей ко рту колбу с дурно-пахнущем зельем синего цвета. Гермиона поморщилась и сделала глоток. Обжигающая жидкость прямиком направилась по гортани и пищеводу. Сделав еще пару глотков, девушка почувствовала, как приятное тепло разливается по телу, принося прилив бодрости. Этого хватило, чтоб девушка смогла приподняться и присесть, Родольфус помог подложить подушку под спину. Теперь Гермиона смогла заметить, что ее руки забинтованы. Кое-где на бинтах были слабые кровоподтеки. — Что случилось? — более уверенно спросила она. — Мне пришлось применить Адское пламя, чтоб он отпустил тебя. — Кто? — Обскури, — выдохнул Лестрейндж. Впервые Гермиона заметила страх на его лице. — Кто? — переспросила девушка. Она уже где-то слышала это слово, но память упрямо не желала выдавать воспоминание. — Существо, чистое сосредоточение темной магии. Они появляются, если ребенок-маг долго подавляет свои магические способности, — пояснил мужчина. — Зачем МакТрайторам превращать своих детей в обскури? — Гермиона все же вспомнила, что не так давно наткнулась в заметках Ньюта Саламандера на описание обскуров.  — Теперь уже неважно, — пожав плечами, ответил мужчина. — Темный Лорд хочет заполучить эту силу. Мы должны найти этих детей и привести к нему.       Сердце Гермионы пропустило удар, руки задрожали, и она быстро спрятала их под лиловое одеяло. Она слишком мало знала об обскурах, но что-то подсказывало, что завладей Волан-де-Морт такой силой, и на победу можно не рассчитывать. Нужно было срочно что-то предпринять. У нее просто не было такой привилегии, как разлеживаться на кровати. Не было времени отдыхать и набираться сил. Ей срочно нужно было встретиться с Драко и Снейпом. — Где Драко? — прервав тишину, спросила гриффиндорка. — Должно быть, под дверью. Ждет, когда придет его смена. — Как долго я… — Три дня, — перебил ее Родольфус, направляясь к двери.       Вскоре Пожиратель скрылся за массивной дубовой дверью, оставив Гермиону один на один с нахлынувшими мыслями. Три дня, упущено три дня. Но, судя по всему, Пожиратели еще не нашли детей, а это уже можно было считать маленьким достижением. С другой стороны, нельзя было терять ни минуты.       Минуты тянулись вечностью, Гермиона кусала губы от нетерпения. Знает ли Драко? Знает ли Снейп? Ожидание убивало, ей хотелось вскочить с кровати и самой отправиться на поиски Малфоя-младшего, и она бы так и сделала, если бы не усталость, навалившаяся титаническим пластом и прижавшая ее к шелковым простыням. Не хотелось шевелить даже веками, чтоб моргать. Хотелось спать и ни о чем не думать, но Гермиона изо всех сил старалась не провалиться в сон. Не до прихода Драко. И словно прочитав ее мысли, блондин вошел в комнату, прикрыв за собой дверь и произнеся заклинание оглушения. — Ты принимала зелье? — быстро прошагав к кровати, грозно спросил парень. — Да, — ответила было Гермиона, но вдруг осознала, о чем он говорит. — Нет, — покачала она головой. — Грейнджер, ты вообще в своем уме? — гневно выкрикнул слизеринец. — Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? — Я забыла, — опустив глаза, произнесла гриффиндорка. Такое признание далось ей с большим трудом. — Мерлин, Грейнджер! Забыла! Ты… — у Драко не хватало слов, чтоб выразить все свои чувства и эмоции, он метнулся к стене в впечатал кулак в бетон. — Ты не имеешь права так рисковать! — Все нормально, Драко, — попыталась разрядить обстановку девушка. — Это сейчас нормально! А следующий раз? Что будет в следующий раз с тобой? Что будет с нами? — Следующего раза не будет, обещаю, — твердо произнесла Гермиона.       В иной бы раз Гермиона вступила в ярую присущую ей дискуссию, где бы она обязательно нашла бы тысячу и одно оправдание своему поступку, но сейчас у нее не было ни сил, ни желания, ни времени. Столь драгоценного времени, которое Драко отнял на выяснение не самого жизненно важного вопроса. Поведение блондина разозлило гриффиндорку, а злость, как известно, отрезвляет. Протерев глаза, Гермиона сделала попытку встать с кровати. Суставы и мышцы жалобно заныли. — Ты еще слишком слаба, — строго сказал Драко, подбежав к Гермионе и усаживая ее на место. — У меня нет такой привилегии, как слабость, Малфой, — покачала головой гриффиндорка, продолжая попытки выбраться из шелкового плена одеяла. — Да в чем дело, Грейнджер? — Отец тебе не рассказывал? — это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос. Она догадалась, что блондин ничего не знает. Драко широко раскрыл глаза и отрицательно помотал головой. — Темный Лорд хочет заполучить силу, какой не обладал ни один из живущих волшебников, — вздохнув, начала Грейнджер. Прижав коленки к груди и обняв руками ноги, она тихо поведала Драко о том, что случилось на задании и об обскурах, точнее той толике информации, что была ей известна. — Что? И Лестрейндж так просто рассказал тебе об этом? Даже я не в курсе! — было заметно, что гордость Драко задета. — Лестрейндж доверяет мне, он привязался ко мне. — Почему ты так решила? — Я случайно подслушала его разговор со Снейпом обо мне, — и Гермиона быстро пересказала то, что ей удалось расслышать. — Ясно, — коротко ответил блондин. — Кстати о Снейпе. Он просил, чтоб ты связалась с ним через метку, когда очнешься. И, вот, — Драко протянул свернутый перамент. — Спасибо, — прошептала Гермиона. Действие зелья заканчивалось, на нее вновь наваливалась усталость и сонливость. — Драко, ты бы мог принести мне мое зелье и самое сильное зелье бодрости?       Малфой кивнул, он был против таких мер, но отчетливо понимал, что чем быстрее они найдут всю возможную информацию об обскурах, тем быстрее придумают, как не позволить Темному Лорду завладеть этой силой. Каждый миг был дорог, да и без Гермионы он бы не справился. Он никогда не занимался поиском информации и ее обработкой, пытался, конечно, но дело так ничем и не заканчивалось. Он лишь завидовал, как Гарри и его друзья с легкостью находят приключения и из них выпутываются, раскрывая страшные тайны и заговоры. Второй причиной для зависти было присутствие Снейпа буквально во всех делах гриффиндорцев. Драко не мог пожаловаться, что ему недостает отцовской любви, но он четко понимал, что Люциус никогда бы не поддержал его, ввяжись он в какую-нибудь авантюру. Снейп же наоборот подбадривал, помогал, прикрывал перед преподавателями и делал все для Гарри. И вот теперь Драко все же вступил в игру, опасную игру. Мечта сбылась, но как много ему придется заплатить за эту мечту? Но пути назад уже не было. Драко это понимал.

***

      Гермиона провалилась в сон сразу же, стоило Драко закрыть дверь с обратной стороны. Ей снилось, что она вновь была там, возле дома МакТрайторов, они вели бой с уже покойными супругами, когда из дома вышли дети. Вот только мальчик был значительно старше, а его белокурые волосы были до боли знакомыми. — Ты убила меня! — Перед глазами появилось искаженное от злости лицо Колина Криви. Его пустые, мертвые глаза смотрели прямо в упор.       Девушка проснулась от собственного вскрика. Лицо было мокрым от слез, а спина от холодного пота. Гриффиндорка была слишком слаба, чтоб открыть глаза, но засыпать явно не хотелось, не после такого. Вдруг чья-то рука мягко взяла ее за подбородок, заставляя открыть рот. Сил сопротивляться не было, да и не хотелось. Горькое зелье наполнило рот, Гермиона инстинктивно сглотнула, позволяя обжигающей жидкости спуститься к желудку. Приятное тепло разлилось по телу, принося знакомые ощущения работы зелья бодрости. С минуту полежав, девушка все же открыла глаза. Спасителем от кошмарного сна оказался Драко. Парень неуверенно улыбался, протягивая гриффиндорке вторую колбочку с зельем. Благодарно кивнув, Гермиона присела и приняла второе зелье. — Осталось еще на пару приемов, — оповестил Драко. — Спасибо. Волноваться не о чем. Теперь у меня есть безграничный доступ к главному ингредиенту.

***

      Гермиона сидела на кровати, скучающе трансфигурируя в разные предметы прикроватную тумбочку. Волшебную палочку она нашла на подвергающемся магии предмете мебели, чему была несказанно рада. Драко ушел в библиотеку, искать информацию об Обскурах, и гриффиндорка искренне надеялась, что ему это удастся. Терять времени зря не хотелось. Сейчас, больше всего, ее раздражала собственная беспомощность. С одной стороны, она могла, собрав последние силы, встать с кровати и отправиться в библиотеку с Драко. С другой стороны, это могло вызвать подозрения со стороны Пожирателей. Стоило отлежаться хотя бы один день. Драко, конечно, обещал принести побольше книг, но от этого не становилось легче. Все же девушка привыкла работать и быть готовой в любой момент применить наработки. А еще что-то подсказывало, что Родольфус не обделит вниманием приобретённую дочь. Об этом свидетельствовало и то, что он самолично принес ей обед, состоящий из куриного бульона и пюре с салатом. Отобедав, девушка все же решила воспользоваться меткой для связи со Снейпом. Сделав все, как он велел, она приступила к прочтению письма. Содержимое слегка удивило девушку, но, в конечном счете, зельевар был прав. Уничтожив письмо, гриффиндорка решила попрактиковаться в трансфигурации. — Мисс Лестрейндж… Гермиона. — На пороге комнаты появился профессор Снейп. — Да, профессор Северус, — кивнула Грейнджер, Снейп лишь прикрыл лицо рукой. — Я рад, что Вы чувствуете себя лучше. — Он подошел к кровати, но не присел, оставшись нависать над гриффиндоркой. — Спасибо, Вы пришли за этим? — Не только. Я пришел, чтоб предложить сотрудничество, раз мы с Вами оказались по одну сторону баррикад. — Вот как! С чего бы это вдруг? — Скажу прямо, не все Пожиратели рады Вашему присутствию. — Мои отец и дядя рады, какое мне дело до остальных? — Ваши отец и дядя не всегда будут рядом. — Ммм… Вы предлагаете свою защиту? — в голосе Гермионы слушалось удивление. — Я и сама могу позаботиться о себе. — И все же вдвоем будет эффективнее, — продолжал настаивать на своем зельевар. — Постойте! — девушка вдруг рассмеялась и сквозь смех добавила: — Вы предлагаете дружбу! Но с чего вдруг? Я больше не имею никаких контактов с Поттером. Ничего общего с этим самоуверенным болваном! — Проблемы с Поттером я решу и без Вашей помощи, мисс Лестрейндж. — Северус, — устало произнесла Гермиона. — Скажите, зачем Вам это? Мы с Вами и в школе-то не особо ладили, что с тех пор изменилось? — Как я и говорил, мисс Лестрейндж, мы с Вами по одну сторону баррикад. И мы с Вами весьма похожи. Мы оба полукровки, среди чистокровных. Мы чужие, и нас никогда не примут за равных. Как бы мы не старались. — У Вас паранойя, Северус. Но спасибо, я подумаю… потом. А сейчас я слишком устала, — Гермиона сладко зевнула. — Счастливо, Северус. — До свидания, мисс Грейнджер, — сухо ответил Снейп, выходя за двери.       Все прошло как по маслу, по крайней мере, так думала гриффиндорка. В противном случае, Снейп бы непременно наложил «Оглохни» и пояснил, в чем ошибка. Но раз этого не последовало, то волноваться было не о чем. Гермиона устало откинулась на кровать — больше трансфигурацией заниматься не было сил. Сползающее с небесной синевы солнце, стремительно окрашивающее комнату в оттенки оранжевого, говорило о приближении ночи. Спать совершенно не хотелось, вопреки устало ноющим суставам и мышцам, вопреки закрывающимся глазам. — Что он хотел? — Спустя несколько минут, в комнату зашел Родольфус. — Дружить. Ты же слышал, — лениво ответила Гермиона. — Этот идиот не додумался наложить хотя бы «Оглохни», — развела руками девушка на недоуменный взгляд Лестрейнджа. — Снейп теряет сноровку, — покачал головой мужчина. — И что ты думаешь по этому поводу? — Хотела у тебя совет спросить. Я не могу объективно судить, потому что он — мой преподаватель, и я дружила с его сыном. Я верила ему, а потом… Все это… Нет, я не жалею, что моя судьба так сложилась. И я отрезала все прошлое. Но как быть, если прошлое не желает меня отпускать? — вздохнула гриффиндорка, поджав ноги к животу и скрестив руки на коленях. Родольфус молчал. — Я не знаю, стоит ли доверять Северусу. Темный Лорд доверяет, наверное, и мне стоит. К тому же его слова… Есть смысл в правде. Некоторые никогда не примут меня, — Гермиона опустила голову. — Мы с Рабастаном тебя принимаем, какое дело до остальных? — Ты прав, никакого, — девушка посмотрела на мужчину и улыбнулась. — Пап, я бы хотела вернуться в свою комнату. Мне там уютнее. — Хорошо.

***

      Дома и стены лечат. Конечно, комнату Гермионы в поместье Малфоей едва ли можно было назвать «домом», но на этом этапе жизни у Грейнджер не было иного. Как выяснилось, среди целителей тоже есть Пожиратели — один из них два раза в день наведывал гриффиндорку, проверял состояние здоровья и по личной просьбе разволновавшегося Родольфуса запретил девушке покидать покои. Причина таких радикальных мер стала понятна спустя сутки. Малфой как раз приносил новую кипу книг и рассказал, что мистер Гринграсс скончался. Гермиона попросила передать слова соболезнования Дафне, Астории и миссис Гринграсс. Еще одной неприятностью для Гермионы стали иссякающие запасы зелья. А это значило, что срочно нужно получить доступ к лаборатории, не вызвав при этом подозрений. К тому же, ничего нового об Обскурах найти не удалось, и Снейп пообещал поискать через свои источники. Даже обширная и кишащая запрещенной литературой библиотека Малфоев оказалась бессильной. — Мисс Лестрейндж, рад Вам сообщить, что больше не вижу необходимым держать Вас на постельном режиме, — улыбаясь, сообщил целитель, седовласый полный мужчина с поросячьими глазками. — Я могу наконец-то покинуть место моего заточения? — фыркнула девушка, приподняв бровь. — Мисс Лестрейндж, ну что же Вы так? Все ради Вашего же блага, — покачал головой целитель, повторяя уже на автомате столь въевшуюся фразу. — Сейчас я доволен состоянием Вашего здоровья, и считаю, что больше нет смысла вести наблюдение. Вот, здесь рекомендации, — он протянул девушке свиток. — На этом все, мисс Лестрейндж. До свидания. — До свидания, — сдержанно кивнула Гермиона, когда целитель уходил из комнаты. — Рад, что ты окончательно поправилась, — широко улыбнулся Родольфус, когда они остались в комнате вдвоем. — Нас сегодня ждут большие дела, — глаза мужчины как-то недобро блеснули, но Гермиона не поняла, нравится ей это или нет. — Сегодня мы отправимся в Министерство.