Счастье в ладонях

Часть 2 — Дим Димыч… тут такое дело… — начал Егор разговор с давним приятелем, — как бы мне на сына опекунство оформить? — А мать что? — Сложно там всё. Она замужем давно, ещё двое, парень и девка, и беременна опять. Мой ей ни с какого бока не сдался. — А что не отдавала, раз не нужен? — А денежки ей нравилось получать! — оскалился Егор. — И заметь, я не спрашивал, куда она их тратит! — Документы есть? Ну, что ты регулярно платил алименты? — Обижаешь! — Егор откинулся на спинку кресла. — Я, конечно, доверяю людям… Дим Димыч подавился кофе и заржал. — Доверяю, я сказал! Да, но в известных пределах. И финансы не выходят за рамки правила «доверяй, но проверяй». Я отправлял алименты по почте и сохранил все квитанции. А вот дополнительное финансирование, тут уже нет, тут я облажался… Да и фиг с ними, мне сейчас нужно сына оставить у себя. И чтобы все по закону, комар носа не подточил. — По закону у тебя два пути и оба трудные. Первый, ты подкупаешь свою бывшую, и она даёт согласие на проживание с тобой Алексея. Второй, если она не согласится, ты или действуешь через органы опеки, добиваясь по суду передачи прав на сына, или Лёшка, опять через те же органы, добивается эмансипации. — Господи, это ещё что такое? — опешил Егор. — Не «господи», а Дим Димыч… — заржал приятель. — Твой сын должен убедить всех, что он взрослый и самостоятельный. — Ну-ну… это он-то взрослый? — А ты ори об этом поменьше, — отрезал Дим Димыч, — короче, слушай сюда. У него должен быть постоянный доход, место работы и проживания. — Жить он будет у меня, а работать… ты вообще о чём? Ему шестнадцать! — А опеке пофиг, должОн по закону! — Проще с Тамарой договориться. — Ну, раз проще, иди и договаривайся. — Спасибо, буду думать… Егор отключил телефон, продолжая держать его в руках. В соседней комнате тихо спал его сын, и казалось, что так будет всегда. Максимову вдруг вспомнились слова мужа бывшей: «Мне противно пребывание этого испорченного мальчишки в моём доме!» Может, стоит начать договариваться с ним? Ванька-старший явный гомофоб и дурак при этом: видно же, как шарахался от Лёшки, будто боялся заразиться. И наверняка захочет оградить своего сына от влияния брата, а если посулить ему кругленькую сумму денег, так сам заставит жену подписать все бумаги. Вариант с эмансипацией Егор не рассматривал, как и законные действия по передаче прав на сына. Тут стоит только раз подпустить опеку, так проверками замучают. Оно ему надо? Правильно! Не надо, ему сын нужен, а не проверки каждую неделю или как там они часто ходят. Первым делом, стоит узнать, что больше всего хочет старший из Иванов, и дать ему это. Потом, получить все подписи от Томки, а там уже можно действовать дальше, пока она не поняла, что осталась без дополнительного источника финансирования. И сына в другую школу перевести, там его сейчас затравят, усилиями директора и учителей. Вот уж, к слову сказать, педагоги, ославили парня на весь мир. Кстати, об этом… нужно попросить Дим Димыча, чтобы послал своих ребят, объяснил популярно ученикам, начиная с Ваньки-младшего, чтобы язык свой за зубами держали, а то вообще без них останутся. Не нужна им с Лёшкой слава доступной давалки, и вообще с этим делом ему подождать бы надо, годика два. За раздумьями Егор не заметил, как наступила полночь, очнулся, только когда часы на башне горсовета отбили двенадцать. Поначалу, когда он только переехал сюда, размеренное бо-о-о-м раздражало неимоверно. А сейчас ничего, привык… даже удовольствие своеобразное начал находить в этом. Особенно здорово было на Новый Год, многие горожане специально приходили на площадь, чтобы не пропустить смену года. В последнее время администрация стала организовывать стихийные мероприятия, перенеся городскую ёлку из парка на площадь и устраивая там гуляния. Под бдительным присмотром доблестных стражей порядка собственно порядка стало больше, а пить стали меньше. В прошлом году Егор даже ходил на праздник, со своим парнем. Телефон пискнул, намекая, что батарея села и неплохо было бы её подзарядить. Егор машинально пробежался по кнопкам, обнаружил пару пропущенных звонков от своего нынешнего любовника и СМС от него же, с сообщением, что тот уезжает на месяц. Максимов пожал плечами, стёр сообщение и выкинул его из головы. В комнате сына послышался шорох, дверь скрипнула, и на пороге показался сонный Лёшка. — Пап? А ты чего не спишь? — Уже иду. Засиделся я что-то… — ответил Егор, поднимаясь. — А ты что встал? — Пить хочу. И в туалет… — Воду из холодильника не бери, на столе кувшин стоит, там фильтрованная. А может, тебе сок дать? — Ночью? — удивился Лёшка. — А вдруг ты голодный, не ужинал же почти. Парнишка прислушался к себе, потом помотал головой и ответил, что не хочет сок. Спать хочет… — Так иди, выпей воды и баиньки, — усмехнулся Егор. Лёшка вскинул голову, прищурился, рассматривая отца, не увидел насмешки, только теплоту и любовь, и шагнул, прижался всем телом, утыкаясь куда-то в подмышку, как делал давным-давно, в детстве. Егору даже жутко стало, так напомнило это далёкие годы, когда у него ещё была семья, когда маленький сынишка бежал со своими бедами не к равнодушной замотанной домашними делами матери, а к заботливому отцу. Запах сынишки, тогдашний, мягкий и молочный, смешался в памяти с новым, юношеским. Кажется, даже табаком попахивало. — Так, сын… — строго проговорил Егор, — ты никак куришь? Лёшка отвёл глаза, что-то промямлил, видимо ожидая очередных нотаций. — Здоровье, конечно, твоё, — проговорил Максимов, — но ты вот о чём подумай, как с тобой целоваться противно будет… пфуй… горечь на языке. — Думаешь? — недоверчиво уставился на отца парнишка. — Уверен. Я из-за этого с одним парнем даже до кровати не дошёл. Вот не нравится и всё тут. Так и не вышло у нас ничего. — Жалел, наверное? — Да, в принципе, не очень… — Ой, пап! — дошло до Лёшки. — А ты что, тоже гей? — Нет, конечно… — Егор сполна насладился растерянностью сына и закончил: — Я и по девочкам тоже, только меньше. Ты же у меня как-то родился. Или ты до сих пор веришь, что тебя аист принёс? Лёшка засмеялся и помотал головой: — Нет, только… — он посмотрел прямо в глаза отцу, — пап, мне девчонки совсем не нравятся. Это плохо, да? — Ну, почему же плохо? Хотя, если бы ты был би, как я, было бы проще. А раз нет… тогда, будет у меня зять. Только ты погоди пока романы заводить, ладно? — Почему? — А ты хочешь, чтобы мать тебя назад по суду вернула? Пока она не подпишет все бумаги, мы с тобой должны быть чисты, как слеза младенца! — Ну, ты и сказанул! — засмеялся парнишка. — А то! Всё, хватит полуночных разговоров, топай в постель. — Угу, споки тебе… Егор только брови выгнул, забавляясь, как смешно вставлял сын молодёжные словечки в свою правильную речь. Лёшка утопал в комнату, не дожидаясь, пока угомонится отец. Егор ещё повозился немного, пока принял душ, пока сходил на кухню: внезапно тоже захотелось пить, пока улёгся. И ещё долго смотрел в тёмное окно, думая, что мечты потихоньку сбываются. Утро принесло запах кофе и подгоревшей яичницы. Лёшка, хозяйничавший на кухне, отсалютовал ложкой и велел умываться и завтракать. Забота сына была настолько приятной, что Егор простил раннюю побудку, пересоленный завтрак и напрочь испорченную сковородку. — Пап, спасибо… — М? — Егор чуть кофе не подавился. Кстати, вот он был хорош. — Ну, что забрал меня оттуда. Давно надо было сваливать. — Почему? — Да задрали они меня: то не делай, это не делай. Мать всё для мелких, а я так, на что хватит уже. А, правда, что ты алименты маленькие платил? Я вот посмотрел, квартирка у тебя ничего так, упакованная. И место тут клёвое, прямо в центре. — Да, в общем, нет. Я нормально ей денег давал, не жалел. — Да? А в переводах немного было. Я сам видел. — Так это по суду, официально. А так-то я ещё Томке каждый месяц отстегивал, по пятнашке. — Баксов? — вытаращился Лёшка. — Нет, — рассмеялся Егор, — рублей. Зачем матери твоей столько денег? А так я подсчитал, на тебя этого вполне хватает. — Угу, если б на меня, — буркнул Лёшка. — А что, тебе плохо жилось? — прищурился Егор. Лёшка задумался: в принципе, жаловаться ему было особо не на что: сильно его не прижимали, так, поворчит мать иной раз, да отчим нотации читать любил, но хоть руки не распускал. С Ванькой у них был вооружённый нейтралитет, то есть пакостил братец, но по-тихому и мелко. Лёшка был обут-одет, не в брендовые шмотки, но вполне прилично, а что гаджетов ему крутых не покупали, так в их районе только их и носить. Мигом гопота отберёт, и не сделаешь ничего. Вспомнив о бандах малолеток, Лёшка загрустил, сообразив, что назад ему в любом случае путь заказан. И в школу тоже… Эх, учебный год давно начался, а то можно было бы в шарашку какую-нибудь свалить. — О чём задумался, детина? Лёшка уставился на отца, выдавшего фразу густым «замогильным» голосом. — Пап, ты чего? — Так… ну и, что надумал? — Что-что… домой мне теперь никак нельзя. И в школу тоже. — Это уже давно понятно, твой директор постарался, чтобы уж до всех новость дошла. — Угу… и как теперь? — Лёшка шмыгнул носом, думая, что стал совсем, как девчонка: чуть что и слёзы. А раньше такого не было… — Никак… — пожал плечами Егор, — заберём документы, и пойдёшь в другую школу. Только сначала с матерью твоей всё уладим. Лёшка покивал головой, с тоской думая, что глупая влюблённость привела к таким последствиям. И объект выбрал так себе, вон как вчера плевался, небось, если бы Катька из «Б» класса полезла с поцелуями, не сопротивлялся бы. Парнишке представилась картина, как рослая длинноногая девушка хватает его несостоявшуюся любовь, заваливает на маты в спортзале и начинает пылко целовать. Представил и рассмеялся, рассказывая сквозь смех сцену отцу. Егор вежливо поддержал, прекрасно понимая, что это скорее способ выплеснуть напряжение, чем действительно повеселиться. — А сегодня что будем делать? — отсмеявшись, спросил Лёшка. — В магазины пойдём, я же тебя в одних трусах забрал, нужно смену купить… — Ага, ещё одни семейники, — фыркнул парнишка и добавил: — пап, ты сильно не траться, ладно? — Почему? — А если не получится меня… ну, чтобы я у тебя остался. Мать же всё Ваньке заберёт, типа на вырост. — Сколько нужно, столько и возьмём, — отрезал Егор. — А Томке я не позволю твои вещи забирать… Ты поел? Тогда складывай посуду в посудомойку и поехали. А на обратном пути еще продуктов купим, я хочу на ужин курицу запечь. Ты как? Одобряешь? — Одобряю! И не понятно было, что имел в виду Лёшка…