Счастье в ладонях

Часть 3 — Ну, что, Тамара… поговорим? — Егор рассматривал бывшую с интересом зоолога, увидевшего неизвестную зверушку. — Не о чем нам разговаривать! — отрезала женщина, нервно косясь на сидевшего неподалёку мужа. — Не лги, есть у нас общая тема, иначе вы бы не пришли. Итак… ты муженька-то своего позови, ему тоже интересно будет послушать, — Егор подождал, пока Ванька-старший плюхнется на стул напротив него, и продолжил: — я предлагаю купить вам машину… — Что? — взвилась Тамара. — Сядь! — тяжело уронил Егор. — Недорогую, отечественную… а то ведь потом никаких денег на ремонт не напасешься, верно, Иван? Дождался растерянного кивка и продолжил: — А ты, Тамара, подписываешь документы, что с этого момента Алексей будет жить у меня. — Я не отдам тебе сына, — насупилась Тамара. — В случае отказа, я оставляю за собой право выплачивать содержание на сына в том объеме, которое положено по закону. И буду проверять все траты, до последней копейки. Сколько там мне осталось платить? Около двух лет? Посчитай, что ты получишь вперёд за всё время. Я тебе предлагаю сразу кругленькую сумму, вернее машину, равную сумме многократно превышающей законную. Итак? — Нет! — Тамара повернулась к мужу, ожидая поддержки, но увидела, что тот очень недоволен её ответом. — Вань? Ну, что ты молчишь? — Я не потерплю в моём доме извращенца, — процедил тот. — Пиши отказ. — Вань? Ты рехнулся? — Я сказал, ты услышала. Машину буду выбирать сам, как только ты оформишь её на меня, у тебя будет подпись, — задрал плохо выбритый подбородок Иван. — Поехали, — вместо ответа проговорил Егор, бросая на стол купюру. Вечером он положил перед сыном официальный отказ Тамары. — Ух, ты! У тебя получилось… — Рад? Лёшка помолчал, потом спросил: — Что ты им посулил? — Купил машину. — Вот значит, сколько я стою… — пробормотал Лёшка. — Не бери в голову, — пожал плечами Егор, — я отдал бы и больше. Да так оно и было, все эти годы. — Как это – не бери? Ты меня купил, как… — Не купил, а выкупил, — поправил Егор. — Я всё бы отдал за то, чтобы ты был со мной. Всё, что у меня есть. — А взамен? Я тебе ничего не принесу. — Себя. Я… я так ждал тебя, Лёшка… так ждал… а она… она сказала, чтобы я даже не лез… — Ой, папка… — парнишка ткнул его кулаком в плечо, — нашёл, кого слушать… она нормальная, конечно, только я ей не особо и нужен был: там мелкие же ещё есть… и скоро ещё будет. Егор взлохматил непокорный вихор на голове сына и предложил пойти поужинать. В холодильнике нашлась замороженная пицца, не самый лучший вариант — Егор понятия не имел, откуда она взялась — и помидоры. Их просто нарезали на половинки и съели с солью. Максимов смотрел, как сын морщит лоб, ковыряя вилкой кусок теста, и ждал, когда из парнишки хлынут вопросы. А они должны быть: Лёшка всегда отличался логическим отношением к жизни. Наконец, сын поднял голову и задал первый, пристрелочный: — И что теперь? — Для начала сменим школу, я не хочу, чтобы всякая несовершеннолетняя гопота отравляла тебе жизнь. Потом… потом я хочу пригласить специалистов, проверить уровень твоих знаний. И, при необходимости, подтянуть тебя по предметам. — Зачем? — Не собираешься же ты идти после школы в училище? — Это сейчас называют лицеем. — Мне всё равно, как это называется. Факт остаётся фактом — там ты встретишь тех же гопников, и защититься от них будет уже сложнее. — Будто в институте их нет, — фыркнул Лёшка. — Меньше, уж поверь. — Ладно, пусть проверяют. Только я сам выберу, куда пойду учиться, ладно? — Разумеется. Только будь добр, скажи заранее, чтобы я подобрал репетиторов, — Егор почувствовал, что взял неверный тон и сбавил его. — Не стоит терять время, как считаешь? — Это я понял уже. Я про другое спрашиваю… ты вот говорил, что с романами нужно подождать… да я согласен вообще-то, только… а если мне кто-то понравится? Что, совсем ни с кем, а? Никуда? — Почему? Я буду только рад, если у тебя появятся друзья. И запретов особых не будет. Ну, сам понимаешь, нам рисковать нельзя, а потому… Домой не позже девяти зимой, летом и на каникулах — до одиннадцати… И не спорь, тут хоть и спокойный народ, но бережёного бог бережёт. Никакого пива, водки и сигарет… Прости… но — нет. Лёшка насупился… не то, чтобы очень хотелось, но пройтись в стильных шмотках с сигаретой в зубах мимо бывших одноклассников… и сразу такой облом… Но потом он вспомнил, что учиться будет уже в другой школе и приободрился: а вдруг теперь будет всё по-другому? Отец действительно взялся менять его жизнь. Сначала магазин, где одел сына с ног до головы в хорошие стильные вещи. Новый ноутбук, не самый навороченный, но очень неплохой, тотальная проверка уровня знаний, тут Лёшка был на высоте — несмотря на пробелы, его оценили в твёрдую четвёрку, и самое главное: отец записал его в секцию по самообороне и купил абонемент в тренажёрный зал. И ходил вместе с ним! Сначала они занимались совершенствованием тела, а затем шли в бассейн, закрепить результат. И вот там Лёшка офигел: у отца была такая фигура, словно он сошёл с обложки журнала. — Пап… — Лёшка с восторгом рассматривал отца, — ты такой… а можно я потрогаю? Парнишка положил ладони на твёрдый живот и провёл пальцами. Егор смотрел, как сын гладит рельефные мышцы и думал, что будь на его месте другой, конфуза бы не избежать. Но невинные прикосновения Лёшки были… холодными, не более. Чистый восторг совершенным телом и немного зависти. — А у меня так получится? — Точно так — нет, у тебя немного другое телосложение, но рельефную мускулатуру ты получишь. Если постараешься, конечно… — Я-то постараюсь… И Лёшка старался. Жизнь с матерью и её новой семьёй в одной квартире стала постепенно забываться. Да и скучать оказалось некогда: то занятия в школе, то репетиторы, то тренажёрка и тренировки. А ещё отец начал приучать его к культуре, и каждое воскресенье они ходили в театр, музей или на экскурсию. Поначалу Лёшка сопротивлялся, ныл, что ему скучно, но однажды понял, что ему нравится идти рядом с отцом, отмечать, как на него смотрят другие и гордиться, когда тот начинал рассказывать о старинном купеческом особняке, не иначе, как чудом, сохранившемся в центре города, или о ярком образце советского конструктивизма. — Откуда ты всё это знаешь? — спросил однажды Лёшка. — Нравится, — пожал плечами отец. — А тебе? Лёшка задумался, а потом ответил, что ему интересно. Не так, как новый фильм с классными спецэффектами, но тоже ничего. — Ты хочешь в кино? — с любопытством спросил Егор. — А можно? — Конечно. С кем пойдёшь? Лёшка подумал ещё немного — с одноклассниками у него только начались завязываться отношения, кого бы выбрать? — А у нас в классе парень есть, его Ростиком зовут… вот его позову. — Ростислав Ивлев? — Ага. А ты его знаешь? — спросил парнишка. — Скорее, его отца. Но, ты прав, я интересовался, с кем ты будешь учиться в одном классе. Зови его… — А домой? — решил понаглеть Лёшка. — Это и твой дом тоже, — пожал плечами Егор, забавляясь тем, как сын проверяет границы разумного. Ростик оказался щуплым мальчишкой, с аккуратной стрижкой и в тонких очках на носу. Причём, Егору показалось, что стёкла в них простые — для солидности, что ли носит? Первый визит сменился вторым, потом третьим… Егор быстро привык, что из комнаты сына часто слышится музыка и смех. Шум странным образом придал квартире уют и сделал её настоящим домом, куда хочется возвращаться. А вечерние посиделки перед выходными часто продолжались до поздней ночи. Плохо было только одно — отсутствие сексуальной жизни. Впрочем, и тут привычка не заводить долгосрочных связей помогла найти выход из положения: номер в гостинице и мальчик на вечер. Короткий перепих заканчивался ещё более коротким прощанием и уходом Егора. А на тумбочке оставалась крупная купюра, которой партнёр мог распоряжаться по своему усмотрению: забрать и уйти следом или остаться до утра и оплатить номер. Быт у отца и сына тоже постепенно наладился: Егор и раньше, бывало, готовил что-нибудь вкусненькое, но теперь расстарался, привлекая на помощь Лёшку. Сын поначалу сопротивлялся, но Егор как-то раз заметил, что настоящий мужчина должен не только «принести мамонта», но и приготовить его, не дожидаясь появления жены. — Почему? — Лёшка искренне недоумевал: отчим даже подогреть готовое не мог, не то, что картошки начистить. — Потому, что не люблю покупные суррогаты и забочусь о своём здоровье. Парнишка кивнул, что-то обдумывая, а наутро уже сам, покопавшись в интернете, соорудил на завтрак вполне сносный омлет. И даже не пересолил, в отличие от первой яичницы. — Пап, а пойдём сегодня в зоопарк? — Осень же, — не понял Егор. — И что? Дождя нет, и тепло сегодня обещали… — Звери, наверное, уже в зимних павильонах, не очень интересно. — И что? Просто пошаримся в лесу, там белки живут… Ну, пошли, пап! Я там сто лет не был! — Так уж и сто! — рассмеялся Егор и махнул рукой. — А пошли! В зоопарке было тихо, видно немногие решились провести целый день в конце октября на природе. По дорожкам прохаживались редкие парочки, но чаще всего можно было встретить пожилых людей, медленно бредущих от вольера к вольеру. Расположенный в сосновом бору, зоопарк раскинулся вольно, и зверям в клетках жилось вольготно. В круглом вольере играли смешные медвежата, и Лёшка надолго завис возле них, с детским восторгом глядя на забавы косолапых. — Пап! Смотри, какие смешные! — Лёшка смотрел на отца сияющими глазами, не замечая, как расслабилась группа подростков рядом: похоже те решили, что перед ними парочка. — А вон на того посмотри, с белой грудкой, видишь, как он задирает остальных? Настоящий забияка… — Ага! Возле Лёшки остановилась молодая семья, на руках отца вертелся малыш, перемазанный сладкой ватой. Егор поймал взгляд сына и отлучился к ларьку, купил огромный воздушный ком на палочке. — Держи! — Пап… ну ты что? Я же не маленький… — Лёшка хитро стрельнул глазами, но вату взял и стал отрывать от неё маленькие кусочки. Егор смотрел, как блестят тонкие сладкие нити на его губах, как мелькает между ними кончик языка, и до боли в сердце жалел, что глупая ревность бывшей лишила его возможности видеть, как взрослеет сын. А тот будто вернулся в детство, будто снова стал ребёнком, забыл обо всех неприятностях и просто наслаждался прогулкой рядом с отцом.