Счастье в ладонях

Глава 8 Рыжий орал, противно, гнусаво и мерзко. Орал и прятался под кроватью. Мирослав его понимал и жалел, что не может сделать то же самое. Разрыв с Егором ударил неожиданно больно, это поначалу казалось, что ничего страшного в коротком перепихе в задних комнатах бара нет. Подумаешь, сходил налево. Ладно, не один раз, а несколько, но он же был аккуратен, предохранялся, следил за собой и партнёром. Тогда, кто мог сделать те снимки, да ещё и подсунуть Егору? Василь тоже оказался не парнем мечты: в тот момент, когда Мирослав появился на пороге с сумкой и котом в переноске, он впустил любовника. И даже выделил место на широкой кровати. Кстати, жил Василь очень даже неплохо, в элитном доме, а уж квартира, была куда лучше егоровой. Впрочем, Мира этот вопрос не очень волновал, главное было, где переночевать. Но жить с ним Василь долго не позволил, уже через несколько дней прямо сказав, что не терпит посторонних в своём доме. Хорошо ещё, что к этому времени Мирослав нашёл квартиру, а то пришлось бы им с Рыжим на вокзале ночевать. Он-то ладно, а вот кот не виноват, что у него хозяин идиот. И на работе тоже вдруг начались проблемы: почему-то до этого времени никого не заботило, с кем спит Мирослав, но неожиданно главного врача это стало беспокоить. С некоторых пор Мира в ординаторской стали встречать шепотки и косые взгляды. Напряжение нарастало, и однажды парень не выдержал, встал и прямо спросил, с чего вдруг все озаботились его нравственностью? И выяснилось одно очень неприятное событие, а именно — пресловутые фотографии, подкинутые сначала главному, а потом и в ординаторскую. А на фото был, как всем понятно Мирослав во всей красе, по пояс, само собой, чтобы совсем не смущать народ, но не только с Василем, но и, что самое обидное с Егором. Правда, с последним фотографии были куда целомудреннее: прогулки, поездки, встречи, так что сразу становилось понятно, что они — пара. И уж чтобы совсем добить, было несколько изображений с Лёшкой. Мирослав помнил ту прогулку, когда они с мальчишкой гуляли сначала втроём, а потом Егора куда-то вызвали, и парни остались на берегу. Дурачились, гонялись друг за другом по мелководью, пихались — по мнению Мира всё было вполне невинно, а вот окружающие углядели во всём совращение малолетних. Тогда он на собственной шкуре понял, что значит вымыслы по сравнению с правдой, и как сложно доказать, что ничего не было. Мир, конечно, объяснил, кем приходится Егору Лёшка, народ вроде поверил, но как говорится, осадочек остался. И, чтобы не было сомнений, на всех фото стояли даты. Пришлось менять место работы. Мирослав ушёл в отделение Скорой помощи дежурным врачом* и постарался забыть о неприятном происшествии. Но мысли о том, кто мог сделать фотографии и, самое главное, подкинуть их в ординаторскую и Егору время от времени приходили в голову. Кто? Зачем? Почему? Вопросы были, а ответов не было. Звонок от Лёшки оказался приятной неожиданностью: парнишка прямо сказал, что ему жаль, конечно, но расставание с его отцом не повод прекратить общаться и с ним тоже. И вообще, там же Рыжий остался! Мир поколебался немного, а потом махнул рукой и позвал Лёшку в гости. Тот тянуть не стал. Примчался на следующий день, прогулял школу, паршивец, потискал счастливого до одури кота, и заявил, что хочет в кино, а не с кем. — У тебя же там приятель вроде есть? — удивился такому заявлению Мирослав. — Есть и что? Я, может, с тобой хочу. — С чего это вдруг? Лёшка мялся, мыкал, перебирал пальчиками шерсть кота, пока, наконец, не выдал: — Сыграй моего парня, а? Мирослав подавился чаем и вспомнил те фотографии. В голову забралась подлая мыслишка, а не Лёшкиных рук это работа? — Рехнулся? — Нет, — помотал головой мальчишка. Разноцветные пряди взлетели и опали, окружая причудливой рамкой точёное личико. Лёшка, чем дальше, тем больше терял признаки мужского пола, превращаясь во что-то среднее. Кадык у него был практически незаметен, а отсутствие ярко выраженной груди вообще никому не мешало: мало ли таких девчонок? Одевался он ярко, обвешивался звенящими фенечками, колечками, цепочками, вёл себя раскованно и капельку манерно: сразу и не поймёшь, парень перед тобой или девка? Впрочем, то ли потому что он не переходил границ, то ли из-за вкуса и такта, но ему всё шло — и поведение, и наряд. — Понимаешь, у меня поклонник появился. Лезет и лезет. — А ты против? — прищурился Мир. — Против, — буркнул Лёшка. — Почему? — Ну, он решил, что я девчонка. И потом… знаешь, я, конечно, хочу, чтобы у меня всё было. Ну, там, любовь, свидания, понимаешь? — Да. — А этот сразу руки распустил, мудак, еле отпихался. — Мда… печаль, однако. Лёшка насупился, а потом, видя, что Мирослав серьёзен, начал рассказывать о встречах с назойливым поклонником. Сначала всё было нормально, на первом свидании, посидели в парке на лавочке, поговорили. А на втором… — Погоди, — вспомнил вдруг Мир. — А отец-то про него знает? — Ты что? — уставился на него парнишка. — Он до сих пор считает, что я мелкий и ничего не понимаю в жизни. — Шарики это ему не помешало подарить, — заметил Мирослав. — Ага, прикольные… — хихикнул Лёшка. — Не, он правильно сделал, я их… это… ну… — Попробовал уже? — помог Мир, мигом вспомнивший о своих подозрениях. — Один раз, — Лёшка покраснел. — И? — Ну… ты знаешь, а я теперь не боюсь совсем. — Чего? — опешил Мирослав. — Секса. Мир, это я только тебе скажу, ладно? Мирослав кивнул, заранее ужасаясь всему, что сейчас скажет мальчишка. — Знаешь, Пашка… ну с которым меня увидели в туалете… а ты вообще в курсе? — Мирослав кивнул, и Лёшка продолжил, — это не первый раз. Просто раньше… мы… это… — Так, я ничего не понял. Твой отец сказал, что тебя застали в туалете, целующимся с парнем. — Ну, да. — И ты сказал, что это было впервые. А теперь говоришь, что нет. Поясни-ка. — Целовался в первый раз, — пояснил Лёшка, — а так раньше было… ну… я ему… это… ну… — Да говори уже! — вспылил Мир, уже напридумывавший всяких ужасов. — Отсосал, — прошептал пылающий Лёшка. — А он в меня… меня… в меня… только больно было очень и у него ничего не получилось. Сначала он попробовал, а когда не получилось, тогда я ему уже отс… ну, ты понял. — Погоди, а что тогда он орал, что ему противно? — Мудак потому что, — надулся Лёшка. — Типа я в рот брал, а потом к нему этими же губами полез. — Точно, мудак, — припечатал Мирослав. — Значит, отец и об этом не знает? — Лёшка помотал головой. — Так, а как у вас с ним вообще? — Да нормально, — мальчишка хихикнул, — прикинь, он мне начал что-то про безопасный секс втирать… — А ты? — А что я? Сказал, что мы с тобой уже обо всём поговорили, — Лёшка серьёзно посмотрел на старшего друга, — Мир, почему ты ушёл? — Лёш, давай не будем об этом, а? — Не будем, — покорно кивнул мальчишка, — только зря ты… — Знаю, но… — А кто те фотки подсунул, не знаешь? — Нет. Но очень хочу узнать, — Мирослав не стал говорить, что тот конверт был не единственным. Парню и в голову не пришло, что причиной всего этого был давний случай. Вернее, два — его и Егора. Нежелание заводить серьёзные отношения, довольствуясь короткими встречами, сыграли с ними злую шутку. Мирослав даже не подумал, что его могут банально приревновать к Василю. Тот вообще трахал всё, что шевелится, не обращая внимания на партнёра. Да о чём говорить, он даже не смотрел кто перед ним, одинаково заваливая и парней, и девчонок. Вот так и получилось, что однажды Василь переспал с симпатичной девчонкой, раз, два и бросил, переключившись на Мирослава. Ксения бесилась, пыталась закатывать скандалы, но нарвалась только на холодное: «Пошла вон, дура!» Женская ревность к более удачливому сопернику вылилась в попойку на кухне, слёзы, сопли и жалобы на изменщика. И так получилось, пила девушка не одна, а в компании с братом. Андрей внимательно выслушал младшую сестрёнку, посочувствовал и, в свою очередь, пожаловался на несчастную любовь: его угораздило влюбиться в начальника. Чего там было больше, собственно любви или желания захомутать богатого любовника, неясно. Но у объекта сначала неожиданно появился сын, а потом и любовник. Короче, рыбка сорвалась с крючка: сына ещё пережить можно, а вот во втором случае всё серьёзнее — впервые начальник кого-то впустил не только в свою постель, но и в дом. Слово за слово, и выяснилось, что в обоих случаях виноват Мирослав, его и решено было устранить. Андрей давно следил за соперником, мечтая подловить на чём-нибудь горячем, но всё было не то. Даже фотографии с сыном Егора были достаточно невинными — ничего не предъявить. Чужие-то могли, что угодно подумать, но Егор доверял и сыну, и любовнику. Тогда ещё доверял. А тут такой подарок! Заговорщикам сыграло на руку то, что у Ксюши подруга работала в соседнем отделении той же больницы, где работал Мирослав, так что подкинуть фотки в ординаторскую не составило труда. Андрей же подловил момент, когда уборщица отлучилась за водой, и положил конвертик на стол. Как ни странно, первый этап у заговорщиков блестяще удался: Егор расстался с любовником, Мирославу намекнули на увольнение, Василь выставил любовника из квартиры, а потом тот вообще исчез из его жизни. А вот со вторым этапом случилась незадача: во-первых, Егор упорно не замечал жарких и недвусмысленных взглядов Андрея. А, во-вторых, и Ксюша пролетела — для Василя она была уже отработанным материалом. Очередная драма на кухне закончилась глубоким похмельем, разочарованием у девушки и надеждой на нового богатого и доступного папика у Андрея. Ксюша сбегала на аборт, а брат уволился с работы, когда его поманили машиной, новыми шмотками и съёмной квартирой. Про Мирослава и Егора пара заговорщиков и думать забыла. И вот теперь на кухне у Мирослава сидел Лёшка, жаловался на навязчивого поклонника и рассказывал всякие ужасы. — Так, прекращай ты эти глупости, — решительно проговорил Мир. — Я схожу, конечно, с тобой. Только с парнем тоже поговорить надо. Объясни ему, что ты по мальчикам, а там посмотрим. — А если он… — прошептал Лёшка. — Что? — Согласится? — Он тебе нравится? — спросил Мирослав. — Нет. — Тогда не о чем говорить. Я там постою недалеко, для поддержки. — А если он будет лезть? — А вот тогда ты подойдёшь к отцу и расскажешь ему всё. Егор бывает полным балбесом, но тебя в обиду не даст. И поклоннику объяснят, что к тебе лезть не стоит. Ну? — А по-другому никак? Ну, давай ты парня моего сыграешь, а? — канючил Лёшка. — Ну, что тебе стоит? — Угу, — буркнул Мир, - я сыграю твоего парня, а потом об этом донесут Егору. Представь, что он подумает обо мне? А о тебе? Нет, только так и никак иначе! — Ладно, — вдохнул Лёшка, до которого, наконец, дошло. Получилось всё, как и говорил Мирослав: поклонник, узнав, что ухлёстывал за парнем, быстро исчез с горизонта, и ребята ещё долго вспоминали его ошарашенный вид. Однако в кино сходили. А потом ещё раз, и ещё… Егор знал об этих встречах, но молчал, пресекая все разговоры сына о бывшем любовнике. Максимов, поразмышляв, понял Мирослава, даже где-то простил, но обида осталась, не столько на собственно измену, сколько на то, что эти факты стали широко известны. Иногда он даже думал, что если бы Мирослав сам рассказал обо всём, то расставание не было бы столь болезненным. На душе у Егора до сих пор, будто камень лежал, да и по Лёшке это ударило сильно. А, может, сын повзрослел немного? Уже не лез на колени — не помещался, как-то разом вытянувшись в голенастого нескладного юношу, и предпочитал садиться рядом, приваливаться к плечу и рассказывать обо всех своих делах. Время-то шло, меняя всё и всех. Да, время шло… _________________ *понятия не имею, есть такое или нет. У меня есть, это же нереальный реал! Кстати, лицея это тоже касается.